Начало:
Дмитрий переживал неприятные минуты. Он привык быть на сцене героем, на голову выше остальных. Но стоило ему снять грим и черный плащ, как он понимал, что в реальной жизни слабее многих, что дух его нищ, да что там, он даже груз прожитых лет ощущал, хотя на внешности это не отражалось. Пока.
Дмитрий жил один — в прекрасной большой квартире неподалеку от театра. Несколько раз он пытался создать семью с той или иной женщиной, тем более что с выбором подруги трудностей не возникало: поклонницы на него прямо-таки вешались. Но подобные союзы быстро распадались. Стоило очередной пассии артиста понять, что на первом месте для Дмитрия всегда будет он сам, как дама делала шаг назад. И уже отступив, рассматривала избранника.
Дмитрий тщательно пекся о своем режиме дня, о питании, о гардеробе — и этим напоминал избалованную примадонну. Ничто не могло его заставить отказаться от часов отдыха или пойти с подругой туда, куда ему самому идти не хотелось.
С деньгами, которые он зарабатывал, он тоже обходился своеобразно. Значительная часть их уходила (с точки зрения женщин) непонятно куда, якобы на какие--то дорогостоящие лекарства. Некоторая часть отводилась на хозяйство: от этого некуда было деться. И, наконец, Дмитрий не собирался изменять своим привычкам — это касалось и магазинов, где он покупал одежду, и любимых ресторанов, и абонемента в теннис-центр. Таким образом, «на подругу» оставалось совсем мало, с чем женщины были решительно не согласны.
Если же находилась молоденькая ду-рочка, счастливая уже от того, что дышит одним воздухом с «героем» и «гением», тут дело обстояло иначе. Такой девице не нужны были деньги, но она ждала любви — подобно той, которую Дмитрий демонстрировал на сцене к опереточным героиням. Но поделиться с кем-то теплом, полюбить, забыв о себе, — в реальном жизни артист был совершенно неспособен.
Тем не менее его заинтересовала Камилла. Он ощутил в ней подлинный талант, которому девчонка, судя по всему, и цены не знала. Если бы она вновь появилась на его пути, Дмитрий готов был бы помогать ей. Он мог оценить ее дар, и на сцене она не была бы ему соперницей. Наоборот, заполучить по-настоящему талантливую партнершу — это дорогого стоило.
Дмитрий жил один, если не считать старой домработницы, которая была с ним рядом много лет, и относилась к нему уже совершенно по-матерински. Сносила его капризы, волновалась, когда Дмитрий болел, с закрытыми глазами могла приготовить все его любимые блюда. И буквально выгоняла всех этих «вертихвосток» — поклонниц артиста, о которых была совсем невысокого мнения.
Подобно матери, Клавдия Степановна думала о том, на кого она оставит Дмитрия, когда сделается совсем старой и беспомощной. Ни одна из временных подруг артиста на эту роль, как домработница думала, не годилась.
С Клавдией Степановной Дмитрий мог говорить обо всем, точно с самим собой, но лишь в одном не признавался он ей — в том, что боится.
Тесно общаясь с врачами «клиники», он был напуган словами одного из докторов, как Дмитрий понял, одного из самых талантливых. Врач был слегка не от мира сего и настолько «погружен в тему», что со всеми, кто оказывался поблизости, делился своими опасениями: надо заботиться не только о продлении жизни человека и расширении его возможностей, но и свести к минимуму побо-чные действия разработок.
Природа не желает сдаваться — и мстит тем, кто пытается обхитрить, обойти ее законы.
— Что же... И мой внешний вид, и мое самочувствие — это всё тоже до поры до времени? — в волнении спросил Дмитрий.
Его собеседник взъерошил волосы. Для него факты были важнее впечатления, которое они произведут на человека.
— Да, — сказал врач. — Еще долго с вами может быть всё прекрасно. Но рано или поздно это кончится. И что тогда будет, мы не знаем. Возможно, организм не перенесет стресса. Или вы за короткое время превратитесь в глубокого старика... Сейчас те, кто согласен с нами сотрудничать, — это опытная группа. Подопытные крысы, можно сказать. Пока мы точно не знаем, куда двигаться. Но со временем...
— Как же вы так можете? Ведь мы же живые люди, — Дмитрий был в отчаянии.
— Те, кто заключен в клинике, кто служит нам материалом, находятся в еще более тяжелом положении, чем вы, — признался врач. — Мои коллеги не задумываются об этом, но я стараюсь найти что-то вроде анти-дота, чтобы сохранить жизни тех, кто участвовал в эксперименте. Тех, кому это еще может помочь, разумеется.
После этого разговора Дмитрий не спал ночь.
*
Не могла успокоиться и Лариса. Она звонила и участковому, и в полицию — ей сказали, что никакой «неле-галки» в квартире Екатерины Ивановны обнаружено не было. На вопросы женщина ответила, что у нее гостила дальняя родственница, приезжавшая на несколько дней.
— Она вам наврала! — не выдержала Лариса. — Нам она говорила совершенно другое! И никаких молодых родственниц, кроме сына, у нее нет и в помине! Неужели вы не могли оглянуться вокруг?! Вы бы увидели вещи, принадлежавшие этой девчонке, и тогда с полным правом...
— Вы хотите сказать, что нам нужно было устроить там обыск? — перебили ее. — На каком основании, простите? Культурная интеллигентная женщина, живет в чистоте, никаких жалоб от соседей на нее не поступает... Это не какой-нибудь притон нарко-манов... Такие шал-маны видно с первого взгляда...
— Боже мой, боже мой! — стенала Лариса. — Я сняла все свои деньги, которые много лет зарабатывала тяжелым трудом, подарила их свекрови, чтобы она купила такую квартиру, какую ей хотелось... А она связалась с какой-то аферисткой... Неужели вы не заметили, что моя свекровь не в своем уме?
На том конце провода положили трубку.
Как за последнее средство, Лариса уцепилась за идею объявить Екатерину Ивановну сума-сшедшей. Тогда можно было бы поместить ее в специальное учреждение — и желательно навсегда. В какой-нибудь богом забытый интернат для пси-хохроников. Перечислять туда ее пенсию — и навсегда забыть о существовании свекрови.
Лариса понимала, что с мужем обсуждать эту идею не следует: хоть Константин уже и отвык от матери, и редко навещает ее, а все-таки он будет против.
Поэтому она позвонила подруге и излила ей душу. Та выслушала негодующие речи Ларисы и посоветовала:
— Берись за дело сама. Съезди в этот городок, придумай для мужа повод, типа ты в командировке. На деле увидишь, как обстоят дела: крутится ли там еще эта девушка... Может быть, достаточно будет пригрозить ей самой — сказать, что ты всё знаешь, всё видишь, и ей не поздоровится. Если это не даст результата, подумай, как можно объявить старушку су-масшедшей, недееспособной. Главное — не сидеть сложа руки, а действовать.
Лариса решила последовать этому совету. Она не собиралась останавливаться у Екатерины Ивановны, которую терпеть не могла (и надо сказать, это было взаимно). Молодая женщина забронировала номер в гостинице.
Приехав на автовокзал, Лариса взяла такси. Был час пик, машина медленно ехала по городским улицам, еле ползла. И вдруг Лариса сильно вздрогнула. Она увидела ту самую девушку. Вместе с молодым человеком Камилла стояла возле киоска, где продавались чебуреки, хот-доги, шаурма.
Сначала Лариса не поверила своим глазам. Но такси ехало медленно, что давало возможность разглядеть Камиллу. Их глаза встретились, и Лариса поняла, что девушка ее тоже узнала. Лариса с торжеством подумала, что свекровь и вра-ть-то не умеет. Придумала какую-то дальнюю родственницу из тьмутаракани... А пассия ее — вот она! И этот парень, наверное, тоже в деле. Уговорят старуху подписать дарственную на квартиру, а потом отправят доверчивую Екатерину Ивановну на тот свет...
— Планы меняются, — сказала Лариса таксисту. — Поедем не в гостиницу, а прямо к моей свекрови. Я вам сейчас скажу адрес.
*
— Она меня видела, — сказала Камилла.
— Кто? — не понял Денис.
Еще минуту назад ребята спокойно наслаждались горячей шаурмой, найдя себе место за одной из стоек возле киоска. Денис не хотел, чтобы девушка целыми днями сидела в крохотной дворницкой. Поэтому он старался «выгуливать» свою подопечную.
Камилла набиралась сил, даже память ее восстанавливалась с каждым днем всё больше.
Девушка уже могла рассказать, что участвовала в каком-то эксперименте. Вместе с другими она жила практически как зак-люченная, за пределы клиники никого не выпускали. Что же касается самих опытов...
— Похоже, они надеялись, что благодаря мне... изучая меня... они сделают так, что и другие люди станут видеть будущее...
— А ты что, правда это можешь?
Камилла беспомощно пожала плечами:
— Мне кажется, сейчас уже нет... Может быть, раньше могла. А чем дальше, тем больше я становлюсь самой обычной. И я этому рада. Мне бы только вспомнить хоть что-то о себе. Кто я, откуда...
Вот тогда, произнося эти слова, девушка и увидела в проезжавшей мимо машине Ларису, которая пристально смотрела на нее.
— Это она... У Екатерины Ивановны есть сын, а это его жена. Я ей сразу не понравилась. Она хотела, чтобы я ушла и больше не возвращалась.
Денис помрачнел. Он и так ругал себя, что вывел Камиллу на улицу. Чем меньше людей будут знать, что она осталась в городе, тем лучше.
Денис не сомневался, что девушку ищут, и что тогда, на бульваре, когда Екатерина Ивановна подала им с балкона знак, и они убежали, Камилла избежала серьезной опасности. И женщина эта, которая проехала мимо на такси, судя по всему, тоже могла навредить Камилле.
— Я увезу тебя из города, — сказал Денис.
— Куда?
— На лесной кордон. Не всех моих знакомых еще сократили... Есть одно дальнее лесничество, там работают муж с женой — хорошие ребята, им можно доверять... Там такая тишина, что кажется, больше никого на свете нет. Только деревья шумят, да родник журчит, да птицы поют.
— Птицы... — повторила Камилла.
Друзья Дениса, не задавая лишних вопросов, согласились принять девушку. Наоборот, они обрадовались гостье. Ведь люди добирались до их затерянного уголка не так часто. Камилле тоже понравились и супружеская пара, и бревенчатый домик, к которому подступал лес, и множество птиц, чьи голоса она тут слышала.
Перед тем как уехать, Денис позвал Камиллу с собой — он хотел показать ей родник. Они и в самом деле дошли до ключа, но цель у Дениса была другая. Он присел на поваленное дерево и указал Камилле место рядом с собой.
— Помнится, ты вспомнила что-то об этой клинике. Давай еще вернемся к этой теме... Я не имею в виду — внутри, но ты хоть немного помнишь, как она выглядела снаружи?
Меж бровей у Камиллы обозначилась морщинка, такая странная на ее совсем юном лице.
— Голубой железный забор, — начала она медленно, — здание в три этажа. Окна... и возле каждого... Нет, не балкон, а как это называется...
— Лоджия?
— Лоджия, да. Сосны вокруг... много... Сзади еще какие-то здания, но меня ни разу туда не водили...
— Похоже на какой-то профилакторий... или пионерлагерь... Закрой глаза и постарайся мысленно вернуться к забору, к воротам. Там было что-нибудь написано?
Видно было, что Камилла мучительно старается вспомнить.
— Ничего, — наконец сказала она. — По-моему, никакой надписи, никакой таблички... Только голубые рейки и... — Денис затаил дыхание. — Солнышко... Нарисовано солнышко, знаешь, такое, как в мультиках.
В руках у Дениса уже был телефон. Он боялся, что связь тут ловить не будет, однако сигнал был.
— Посмотри, — сказал он, открыв в интернете нужную страницу.
— Да, — в глазах Камиллы снова отразился страх, — это те ворота... Пионерский лагерь «Солнечный»...
— Он закрыт уже тысячу лет. Теперь понятно почему... Короче, я попробую попасть внутрь, хотя бы в роли подопытного кролика.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
Окончание следует.
Можно читать