Газета Климовского района газета "Авангард", 1985 год
№60 Записки штурмана тяжёлого бомбардировщика А. З. Носовца:
Ради Победы
У штурманов есть такая присказка: Если бы не было бы ветра, то на самолёте не нужен был бы штурман». Но абсолютного безветрия на высоте не бывает. Задача штурмана — вывести самолёт на цель. А цель — это точка, сделанная карандашом на карте. А до неё сотни километров ночного полёта, вверху светят только звёзды. Самолёт на цель выводят точные расчёты штурмана. Я это вот к чему. На этот раз нашему экипажу снова было дано задание выбросить парашютистов в тыл врага в Белоруссии в районе озера Чёрное, где базировался один из партизанских отрядов. Рост не вооружение и боеприпасы, а живых людей. Ошибки не должно быть, иначе им гибель. Возле готового к взлёту самолёта мы поджидали своих «пассажиров». И были немало удивлены, когда к нам подвезли трёх девушек. Поразившие меня своей молодостью. Старшей можно было дать не больше 20 лет, а остальным и того меньше. Сердце заныло. Да куда же таких молодых? Мы то вернёмся, а они выбросятся из самолёта в неизвестность. Когда мы подлетали к месту выброски, я предупредил девушек о готовности к прыжку. Как обычно мы помогали парашютистам при прыжке из самолёта. Когда девушки заметили, что я приготовился оказывать им помощь, старшая сказала:
- Не надо, мы сами.
И самостоятельно покинули самолёт. Последней прыгала самая юная. Нам показалось, что во время прыжка она коснулась головой кромки люка. А это при скорости самолёта неминуемая смерть. Стало страшно за судьбу этой девушки. Но на командном пункте нас встретил офицер разведки и сообщил, что все девушки благополучно приземлились в заданном месте.
В поисках цели
В середине лета 1943 года вражеская авиация начала наносить бомбовые удары по военным объектам, расположенным в нашем глубоком тылу. Командование не знало, с каких аэродромов немецкие самолёты вылетают на задания. Судя по радиусу действия вражеских тяжёлых бомбардировщиков, их аэродромы располагались недалеко от линии фронта, предположительно в полосе Витебск-Смоленск-Брянск. Наше командование решило послать ночью для выяснения их несколько одиночных самолётов. На высоте 2000 метров в 22 часа мы вышли в предполагаемое расположение аэродрома. Под нами было большое поле, окружённое лесом. Но что на нём было расположено, в темноте разобрать было нельзя. На борту самолёта находилась аппаратура для фотосъёмки, в боковых люках — две магниевые бомбы (фотабы), дающие освещение в несколько миллионов свечей. Я сомневался, что под нами аэродром. Всё же хоть где-нибудь, да блеснул бы огонёк, если бы это был действительно аэродром. Неужели зря потрачены время и самолётные ресурсы? И всё же решил бросить первый фотаб, через 12 секунд второй. И вот взрыв. На поле отчётливо видны немецкие бомбардировщики «Юнкерс—88». И сразу же заработала вражеская противовоздушная оборона. Вокруг самолёта взрывы и потянулись пулемётные трассы. Но с курса сворачивать нельзя, ждём взрыва второго фотаба, чтобы сделать больше снимков. В это время сильный взрыв подбрасывает меня в штурманской кабине. Я ударился головой о потолок и ввалился в кабину лётчиков. Самолёт наполнился едким дымом. Я кубарем катаюсь в пилотской кабине: это командир, чтобы сбить пламя, бросает самолёт с крыла на крыло. В это время стрелок-радист успел передать на командный пункт координаты обнаруженного вражеского аэродрома. Пламя всё же удалось сбить. Я почувствовал сильную боль в голове. По виску течёт кровь. Залез опять в свою кабину. Она расположено впереди пилотской. Оказалось, что снаряд попал в патронный ящик. Патроны взорвались. Но удар с амортизировал парашют, расположенный на этом ящике. А на парашюте сидел я. Проявленные снимки подтвердили наше радиодонесение.