Глава первая, в которой барсук Бублик обнаруживает пропажу колбасок и ещё очень много чего
Барсук Бублик проснулся в декабре – дело удивительное и небывалое! Обычно он спал до весны, пока звонкие трели птиц не будили его, заставляя выбраться из уютной кровати и приняться за уборку. Но на этот раз всё было по-другому –
его окружала тишина. Ни пения птиц, ни звонкой весенней капели, когда нос весело отыскивает в воздухе запахи скорого лета и лапы сами по себе рвутся на улицу, ни горячих солнечных лучей, пробивающихся сквозь занавески, – ничего
этого не было.
По привычке он потянулся. Потом пару минут подумал и решил, что потягивания – вещь хорошая, но только когда есть настроение. Однако настроения тоже не было. Бублика охватило смутное чувство тревоги: что-то явно не так… Чем-то незнакомым пахло в его чистой норе, и к тому же лапы мёрзли от сквозняка. Барсук поёжился, нехотя выбрался из кровати и, сделав несколько шагов, с удивлением обнаружил, что входная дверь распахнута настежь.
«Какой сильный ветер!» – подумал Бублик, захлопывая дверь поплотнее. Как следует протерев глаза, он побрёл в кладовку, рассудив, что не помешает скушать пару копчёных рыбин или колбаску с перчиком. Пару раз споткнувшись о какие-то банки-склянки, он оказался на месте.
Хороша была кладовка у барсука! Большая, вместительная – с уймой полочек, шкафчиков и лесенок – и холодная, как зимняя стужа. В конце лета Бублик составил список всего, что в ней хранилось. Возглавляли его обожаемые барсуком перчёные колбаски. Далее шли мёд, солёная рыба, ветчина, огурчики, бочонки с клюквенным морсом, компотом, пироги, бублики, баранки… И ещё куча всего, что так радует душу и тёплым летним вечером, и пасмурным осенним, когда за окном темнеет насквозь промокший лес и каждый порядочный зверь сидит в своей норе.
Теперь же полки были пусты! Сон слетел с барсука, будто его и не было.
– Стоп! Стоп! Стоп! – завопил он. – Быть такого не может! Мне это только снится! Вот сейчас очнусь – и всё окажется на месте! Помнится, дедушка говорил, что просыпаться среди зимы вредно для желудка! Видимо, это вредно и для зрения! – Бублик зажмурил глаза, но, когда через секунду широко их распахнул, ничего не изменилось. Кладовка и впрямь была пуста. Дважды
он протирал глаза и наконец вынужден был признать очевидное: полки пусты! Ни сыра, ни колбасок, ни орехов, ни мёда – ничего! Даже бочонок клюквенного морса исчез бесследно. Только разбитая банка с вареньем сиротливо валялась на полу.
Барсук постоял немного в замешательстве и тихонько повёл носом. Неужели и запасы из шкафчиков исчезли? Он кинулся распахивать их дверцы, одну за другой. Увы, всё исчезло! Всё, что Бублик с таким трудом накопил, рассчитывая
по весне насладиться первым завтраком на опушке в компании старых друзей.
– Ах, негодяи! Ах, мерзавцы! – Барсук заметался по кладовой вне себя от злости. Его воображение рисовало картины одну ужаснее другой. То Бублику представлялись заснеженные тропинки, по которым бегут грабители, держа в лапах мешки с его драгоценными запасами; то виделось, как негодяи, хихикая тонкими противными голосами, пируют на уютной полянке… Вынести это было невозможно!
Потрясая кулаками в воздухе, барсук бросился прочь из разорённой кладовой. Прежде всего, следовало успокоиться и продумать план действий. Он застелил кровать, поскольку был очень аккуратным зверем, и решил, что стоит осмотреть место преступления снова – не торопясь, как можно тщательнее. Вдруг грабители что-нибудь обронили впопыхах? И точно! На одной из полок лежала весьма подозрительная записка. Жалкий клочок бумаги, в которую когда-то были завёрнуты превосходные рыбины, купленные в лавке лесного кота. Чьей-то лапой на нём были выведены корявые слова с ошибками:
«Глупый барсук! Диржи карман шыре! Ни видать тибе тваих припасаф!!! Хы-хы-хы!»
Прочитав записку, Бублик огляделся – ага, эти злодеи оставили отпечатки лап на полу! Разбили банку вишнёвого варенья и вляпались! Где-то он видел уже такие следы, но вот только где? Растерянно потирая нос, барсук разглядывал отпечатки, но на ум ничего не приходило.
Отыскав в гардеробе валенки, он отправился к своему приятелю, Старому Хорю, просить совета и дружеской поддержки. Старый Хорь был дальним родственником барсука – седьмая вода на киселе, как любил говаривать сам Бублик.
Жил Хорь недалеко от реки. Домашним хозяйством он не занимался. На кровати лежали тарелки, подушка дневала где хотела и очень редко оказывалась там, где ей полагалось быть. На столе валялись старые штиблеты, подзорная труба, пара чистых конвертов с марками, цветные карандаши, курительная трубка, найденная на ферме, кулёк карамелек и много чего ещё.
Одного здесь нельзя было найти – порядка. Чтобы позавтракать, Старый Хорь всякий раз расчищал местечко среди этого хлама и пристраивался на кончике стула (на спинке висели носки, пять шарфов, летняя панама, моток бечёвки и старый халат бурого цвета, в кармане которого жила мышь Пуся, частенько чем-то шуршавшая и напевавшая себе под нос грустные песенки).
Всё это безобразие совершенно не беспокоило хозяина. С гордым видом обозревал он свои сокровища – разложенные, развешенные и даже свисающие с потолка, и мысли его уносились далеко-далеко. Хорь мечтал о карьере сыщика. Но в лесу редко случались по-настоящему интересные для детектива происшествия. Потеряет кто-то изредка пуговицу или валенок по своей же оплошности, но не более того.
Стоя у зеркала, он внимательно разглядывал своё отражение. Всё у него было: и усики с намёком на солидность, и зоркий внимательный взгляд, и трубка, как полагается знаменитым детективам, и большая шляпа, правда с дырой на затылке (но если не разглядывать сзади, то и не увидишь). Так бы и мечтал Старый Хорь о подвигах и приключениях, если бы однажды Бублика не ограбили. Любуясь своим отражением, Хорь ещё не подозревал, что вскоре у него появится шанс стать настоящим детективом…
*отрывок из книги «Таинственное ограбление барсука Бублика».