Разговоры и слухи
Деревня — место, где заборы могут быть высокими, но слухи перелетают через них, как птицы. Когда два человека задерживаются на улице допоздна или улыбаются друг другу чуть теплее, чем обычно, весь посёлок об этом узнаёт быстрее, чем сами участники событий. Слух о том, что Виктор и Маша провели ночь после вечеринки, гуляя под звёздами, стал главной новостью недели.
— Ты слышала? Виктор-то, оказывается, к Машке Анны Петровны неровно дышит! — вполголоса говорила Валентина Петровна соседке на лавочке у колодца.
— Да ладно! А мне казалось, он на городскую девку поглядывал, ту, что летом приезжала, — возразила соседка.
— А ты думала! Наши-то девки и получше всяких городских будут! Только вот Анна Петровна это так не оставит, уж больно она строгая.
И действительно, Анна Петровна уже вовсю кипела. Её беспокоили не только сплетни, но и неуверенность в намерениях Виктора. Мать, как и каждая женщина её возраста, видела чуть дальше, чем её дочь. Ей не нужно было много слов, чтобы понять: Виктор ещё не готов к тому, что взвалится на его плечи, если он решит быть с Машей.
На следующий день Анна Петровна решила действовать. Сначала — разговор с дочерью.
— Маша, садись, — велела она, закрыв за собой дверь кухни. — Рассказывай.
Маша понимала, что скрывать нет смысла.
— Мам, мы просто гуляли. Разговаривали. Он ничего такого не делал, — пыталась она оправдаться, но её голос выдавал смущение.
Анна Петровна прищурилась.
— Просто гуляли, значит? А соседи шепчутся, будто ты уже невеста. Маша, девка, ты пойми: мне твоя честь важнее всего. Я не дам тебе в грязь упасть, но и ты голову на плечах имей.
— Мам, я люблю его... — тихо проговорила Маша, отводя глаза.
Эти слова ударили в самое сердце Анны Петровны. Любовь — слово сильное, но слишком хрупкое. Она сама знала, как легко любовь превращается в груз, если нет уверенности и поддержки.
— Любовь... — задумчиво повторила мать. — А он?
— Тоже... любит. Говорил мне.
Анна Петровна ничего не сказала. Она вытерла руки о полотенце, потом молча ушла на крыльцо. Ветер принёс запахи зимнего леса, но её мысли были далеко от природы.
Виктор тоже чувствовал, что что-то назревает. Он не был дураком и прекрасно понимал, что их разговоры под звёздами теперь обсуждают все, включая Анну Петровну. И он боялся, что этим дело не закончится.
Встречаясь с друзьями у местного магазина, он нервно крутил в руках сигарету.
— Ну что, Вить, когда свадьба? — с ухмылкой спросил Колька.
— Да ну вас! — огрызнулся Виктор, бросая сигарету в снег.
Но шутка Кольки была не просто шуткой. Это был прямой сигнал: от него ждут действий.
Анна Петровна не стала долго откладывать. Вечером того же дня она сама пришла к Виктору. Он только успел снять куртку, как услышал её решительные шаги.
— Виктор, поговорить надо, — начала она без предисловий.
Он растерялся.
— Здравствуйте, Анна Петровна. Проходите.
Она прошла, опустилась на стул, осмотрелась.
— Ты, Виктор, парень хороший. Работящий. Да только я хочу знать одно: что у тебя с моей Машей?
Виктор почувствовал, как кровь приливает к щекам.
— Мы... Ну, я её люблю, — сказал он, понимая, что другого ответа здесь быть не может.
Анна Петровна кивнула, но взгляд её стал жёстче.
— Любишь? А что ты для неё сделал? Любовь — это не просто слова, Виктор. Это поступки. Ты о семье думал? Дом есть? Работа надёжная?
Виктор молчал.
— Вот и я думаю, что не думал. Если ты правда любишь мою Машу, докажи. А если нет, то не смей ломать ей жизнь. Я тебе этого не прощу, — сказала Анна Петровна, вставая.
Она ушла так же внезапно, как пришла. Виктор остался сидеть, чувствуя, как стены дома будто сжимаются.
Позже Маша всё же пришла к нему. Они сидели на лавочке возле его дома, завернувшись в один шарф, как тогда. Но разговор был совсем другим.
— Виктор, мама права. Ты должен решить, чего ты хочешь, — сказала Маша, её голос дрожал.
— Я хочу быть с тобой, Маш. Просто... мне страшно.
Она улыбнулась.
— Мне тоже. Но я верю в тебя.
Эти слова прозвучали просто, но для Виктора они стали чем-то большим. Теперь всё зависело от него. А в деревне, тем временем, уже ждали развязки.
Испытание для сердца
Вечер выдался тревожным. Мороз рисовал узоры на стекле, а в душе Маши и Виктора бушевали ураганы. Виктор всё ещё чувствовал тяжесть разговора с Анной Петровной. Её слова, сказанные твёрдо и без лишних эмоций, эхом звучали в его голове: «Любовь — это не слова, Виктор. Это поступки».
Но что он мог сделать? В его карманах не звенели деньги, его работа в лесхозе приносила лишь скромный доход, а дом, в котором он жил с матерью, давно требовал ремонта.
Сидя за старым деревянным столом, Виктор смотрел на свои потрескавшиеся, покрытые мозолями руки. «Этими руками я должен построить нашу жизнь», — думал он. Но хватит ли ему сил?
В это время Анна Петровна тоже не сидела сложа руки. Её уважали в деревне за прямолинейность и умение добиваться справедливости. Но в глубине души она оставалась матерью, чья главная забота — счастье дочери.
Она отправилась к старым знакомым Виктора — Елизавете Сергеевне, его матери. Елизавета Сергеевна встретила Анну Петровну на пороге.
— Анна, заходи. Чего на морозе-то стоять? — улыбнулась она, хотя по её взгляду было видно, что она уже догадывается, зачем пришла соседка.
Анна Петровна вошла, села на лавку у печки, но к чаю не притронулась.
— Лиза, я по делу. Ты знаешь, что Виктор с моей Машей... ну, этого... вместе теперь? — начала она, с трудом подбирая слова, чтобы не нагнетать ситуацию.
Елизавета Сергеевна нахмурилась.
— Догадываюсь. Он сам что-то молчит, но вижу, что ходит как не свой.
— А вот и зря молчит, — строго сказала Анна Петровна. — Если парень к Маше серьёзно настроен, то я хочу видеть его действия. А если нет...
Она не закончила, но в воздухе повисла угроза.
Елизавета Сергеевна вздохнула.
— Аннушка, я всё понимаю. Парень у меня хороший, но молодой ещё. Ума — как у любого в его возрасте. Но если ты хочешь, я с ним поговорю.
— Говори, Лиза. Потому что я Машу просто так в обиду не дам.
Вернувшись домой, Елизавета Сергеевна долго смотрела на сына. Тот сидел у окна, глядя, как снег покрывает их двор, словно пытаясь спрятать старую крыльчатку и обветшавшие заборы.
— Витька, — тихо начала она, присаживаясь рядом.
Он не ответил, но повернул голову.
— Ты мне скажи честно: что у тебя с Машей?
Он вздохнул.
— Мам, люблю я её. Только боюсь...
— Чего боишься? — мягко спросила она, кладя руку ему на плечо.
— Что не потяну. Что сделаю ей только хуже.
Елизавета Сергеевна улыбнулась.
— Знаешь, когда я вышла замуж за твоего отца, у нас тоже ничего не было. Дом этот сами с нуля строили, за каждую копейку держались. Но вместе мы справились. Главное — чтобы ты сам понимал, чего хочешь.
Виктор молчал, но её слова зародили в его сердце что-то важное.
На следующий день Виктор встал рано. Он обул старые валенки, накинул куртку и отправился в лесхоз. Там он поговорил с начальником, попросив прибавить ему часов и взять на дополнительные подработки.
— Витька, ты молодец, но работу придётся брать тяжёлую, — предупредил начальник.
— Возьму любую, — твёрдо ответил Виктор.
К вечеру он зашёл к Анне Петровне. Она стояла у печки, мешала тесто для пирогов, но, заметив его, поставила миску и повернулась.
— Здравствуй, Виктор. Ну, чего пришёл? — спросила она строго.
— Анна Петровна, я решил. Свадьба будет. Я сделаю всё, чтобы Маша была счастлива.
Анна Петровна прищурилась.
— Это ты сейчас так говоришь. А потом?
— Нет, потом я тоже буду делать. Работу взял, дом свой подлатаю. Маша достойна лучшего, и я постараюсь ей это дать.
Её взгляд смягчился.
— Вот теперь вижу мужчину, — сказала она, и её голос впервые за долгие дни прозвучал тепло.
Когда Виктор рассказал Маше о своём решении, она обняла его так крепко, что у него на мгновение перехватило дыхание.
— Вить, я знала, что ты сможешь, — шепнула она.
— Маш, я ещё не всё сделал, но я буду стараться, — ответил он, поглаживая её по спине.
Теперь в его словах звучала уверенность, и эта уверенность стала первой победой в их общем пути.
Тем временем деревня уже ждала свадебных гуляний. Слухи сменились одобрительными шепотками, и все с нетерпением ждали, как Виктор докажет свою любовь перед лицом всей деревни.
Торжество справедливости
Деревня готовилась к свадьбе, словно к большому празднику. Зима стояла крепкая, но в сердцах Маши, Виктора и их близких теплилась надежда на новую, счастливую жизнь. Анна Петровна взяла организацию праздника в свои надёжные руки.
— Если свадьба, то по всем правилам, — заявила она, хлопая по столу. — Гулять будем, чтобы люди запомнили, что Маша у нас — девка честная, а Виктор — парень ответственный.
Дом Анны Петровны превратился в штаб подготовки. Все женщины деревни приносили свои лучшие рецепты: пироги, кулебяки, соленья. Мужчины рубили дрова для самовара, а старики присматривали, чтобы в этой кутерьме никто не забыл о важном.
Для Виктора эти дни стали проверкой на прочность. Он не только продолжал работать в лесхозе, но и принимал участие в подготовке. Каждое утро он начинал с того, что приводил в порядок родительский дом.
— Если женишься, дом должен быть как новый, — строго сказала Елизавета Сергеевна.
Соседи помогали ему как могли: кто-то подал доски для новой крыши, кто-то подлатал старый забор. Виктор работал не покладая рук, и к моменту свадьбы дом действительно преобразился.
— Вот теперь не стыдно невесту в дом привезти, — сказал ему сосед Колька, похлопав по плечу.
Наступил день свадьбы. С утра деревня наполнилась звуками гармошки и смехом. Анна Петровна, нарядная и величественная, командовала процессом:
— Тётя Зина, давайте сюда свои пироги! Дядя Фёдор, не забудьте про самовар!
Маша выглядела, как принцесса. Её белое платье, скромное, но изящное, досталось от тёти, которая когда-то сама выходила в нём замуж. Волосы уложили в аккуратный пучок, украшенный лентами.
Виктор стоял в костюме, который одолжил у друга. Он волновался, но старался не подавать виду. Когда Маша вышла на крыльцо, их взгляды встретились, и все сомнения исчезли.
— Ты красивая, — прошептал он, когда подошёл к ней.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё: любовь, доверие, надежда.
Свадьба началась с венчания в местной церквушке. Священник, старый и добродушный, пожелал им терпения и любви.
— Жизнь — это не только радость, но и испытания. Держитесь друг за друга, как сегодня, — сказал он, глядя на молодых.
После венчания все собрались во дворе Анны Петровны. Длинные столы ломились от угощений, а тосты не утихали до самого вечера.
— Виктор, берегись! Если Машу обидишь, мы всем деревенским за тебя возьмёмся, — с шутливой угрозой сказал дядя Фёдор, поднимая стакан.
— Не обижу, — твёрдо ответил Виктор, глядя на Машу.
Маша была рядом, её рука лежала на его ладони. Она чувствовала, что он говорит искренне.
— А теперь танцы! — крикнул кто-то, и гармошка заиграла весёлую мелодию.
Молодёжь кружилась в танце, старики хлопали в ладоши, а дети бегали между столами, собирая конфеты.
Когда вечер подходил к концу, Анна Петровна встала, постучала ложкой по бокалу и громко сказала:
— Дорогие мои! Сегодня мы видели, как две души соединились в одну. Я хочу сказать спасибо Виктору. Он показал, что настоящий мужчина отвечает за свои поступки. А вам, Машенька и Виктор, я желаю счастья. Пусть в вашем доме всегда будет тепло, свет и смех ваших детей.
Гости аплодировали, а молодые смотрели друг на друга, понимая, что это только начало их пути.
Когда последний гость ушёл, Анна Петровна стояла у окна, глядя, как Виктор и Маша, держась за руки, заходят в их новый дом. Её сердце было спокойно.
— Теперь всё будет хорошо, — сказала она, закрывая ставни.
Снег падал мягкими хлопьями, укрывая деревню. Виктор и Маша стояли на пороге своего дома, готовые к новой жизни, в которой были любовь, трудности и главное — вера друг в друга.