Встречный ветер
Утро началось с тишины. Тишины, которая теперь заполняла каждую комнату. Обычно по утрам я слышала его шаги, шелест газет, стук ложки о чашку с кофе. Но сейчас было иначе. Весь дом принадлежал только мне и дочери. И это странное ощущение свободы было почти пугающим.
На кухне закипал чайник, и я смотрела в окно. Зима будто специально разошлась в своём гневе: ветер дул порывами, кружа снежные хлопья, словно пытался сбить с ног каждого, кто осмелится выйти из дома. Но мне было всё равно. Я чувствовала себя частью этой зимы – сильной, холодной, готовой выдержать любой удар.
– Мам, где папа? – спросила дочь, появляясь на пороге.
Я замерла. Вопрос, которого я боялась. Дочке было всего девять, и её мир ещё состоял из чётких категорий: добро и зло, правда и ложь, мама и папа – всегда вместе. Она смотрела на меня своими большими карими глазами, в которых я видела отражение себя, той, какой была в её возрасте.
– Он… уехал, – выдавила я, стараясь говорить мягко.
– В командировку? – уточнила она, наполняя чашку молоком.
Я кивнула. Это была не совсем ложь, но и не правда. Пусть эта иллюзия продержится чуть дольше. Дочь спокойно вернулась к своему завтраку, а я смотрела, как она кушает, с завистью к её детской невозмутимости.
Когда она ушла в школу, я наконец позволила себе расслабиться. Села за кухонный стол, подперла голову руками. Всё ещё свежо помнился его взгляд вчера, когда я произнесла: "Дорога обратно будет закрыта." В его глазах были и растерянность, и обида, и даже вызов. Это было странно. Как будто он до последнего верил, что я всё это время жила ради него, что без него моя жизнь просто остановится. Но он ошибся.
Я почти успокоилась, когда раздался звонок. Его номер.
– Да? – сказала я сухо, не предлагая ему удобного входа в разговор.
– Я просто хотел узнать, как вы там, – начал он, словно не вчера уходил с чемоданом. – Как Лиза?
– Всё в порядке, – ответила я, стараясь не дать голосу дрогнуть.
– Слушай, Наташ, я… я подумал. Может, мы поговорим? О нас.
"О нас?" – Я чуть не рассмеялась. Только теперь он решил подумать "о нас"?
– Ты уже всё решил. Разве нет? – Мой голос звучал твёрдо. – Твоя дорога выбрана. А я свою дорогу больше с твоей не пересеку.
На той стороне повисло молчание. Я представила, как он, должно быть, потирает лоб, пытается подобрать слова.
– Я ошибся, – сказал он наконец, тихо, почти виновато. – Это всё… было глупо.
– Это всё? – переспросила я, давая словам повиснуть в воздухе. – Пятнадцать лет брака – и ты называешь всё глупостью?
– Ты всё не так поняла, – начал он оправдываться.
Но я больше не слушала. Каждый его оправдательный тон, каждая попытка перевернуть наши жизни в свою пользу только добавляли мне сил. Я не перебивала, но и не отвечала. Его голос становился всё слабее, пока он наконец не понял, что разговор потерян.
– Ладно, Наташ. Если передумаешь… – бросил он, и связь оборвалась.
Я сидела, глядя на телефон, и чувствовала, как моё дыхание становится всё ровнее. Мне больше не нужно было слушать его объяснения. Не нужно было подстраиваться под его настроение. Всё, что оставалось от него, – это пыль на полках и запах парфюма, который ещё держался в прихожей. Но даже это исчезнет.
День прошёл в рутине. Я убралась дома, разобрала шкафы, выбросила старые вещи, которые годами копились без дела. Когда всё закончилось, я села у окна с чашкой чая. За окном снег шёл непрерывно, скрывая следы, оставленные машинами и людьми. Он, как и я, стирал всё лишнее, давая земле начать заново.
Ближе к вечеру снова зазвонил телефон. На этот раз – моя подруга Марина.
– Ну, как ты? – спросила она, не теряя времени на формальности.
– Лучше, чем думала, – ответила я честно.
– Слушай, ты героиня, правда. Я бы так не смогла, – сказала она с ноткой уважения. – Я помню, как долго ты терпела его выходки.
Её слова поразили меня. Я терпела? Да, это правда. Но почему я терпела? Из-за страха? Из-за надежды, что всё можно исправить? Или из-за лени что-то менять?
– Теперь всё позади, – сказала я твёрдо, словно убеждала не только её, но и себя.
Марина хотела приехать, но я отказалась. Я хотела провести этот вечер в одиночестве. Это была моя личная победа, и я хотела насладиться ею.
Когда за окном начало темнеть, я включила лампу в гостиной. Комната наполнилась мягким тёплым светом. Я села в кресло и взяла в руки книгу, которую откладывала уже много лет. Это был момент, когда я почувствовала, что жизнь возвращается. Она не была идеальной. Не была полной. Но она была настоящей.
Теперь я знала, что идти вперёд будет непросто. Каждый день будет приносить свои вызовы. Но этот день, первый день без него, был особенным. Это был день, когда я снова выбрала себя.
Выбор
На следующее утро я проснулась с удивительным ощущением лёгкости. Никакого звона будильника, никакой спешки, никакого напряжения. Это утро было только моим. И впервые за много лет я почувствовала себя хозяйкой своей жизни, а не сторонним наблюдателем, который только исполняет чужие ожидания.
На кухне пахло свежесваренным кофе. Лиза всё ещё спала, её комната была укутана тишиной. Я стояла у окна, глядя на двор. Всё вокруг было укрыто пушистым снегом, который блестел под мягкими лучами зимнего солнца. Казалось, мир наконец успокоился после вчерашнего снежного буйства. Но внутри меня всё ещё бушевал свой шторм.
На экране телефона высветились непрочитанные сообщения от Александра. Их было два: короткие, осторожные. Первое: "Прости за вчерашнее." Второе: "Я хочу поговорить."
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения. "Прости"? "Хочу поговорить"? Все эти слова были пустыми. Он никогда не понимал, что за ними должно стоять действие. Он привык, что слова всё решают. Но не сейчас. Не со мной. Не больше.
К обеду он позвонил. Я могла бы не отвечать, но взяла трубку.
– Наташа, нам надо встретиться. Поговорить спокойно, – начал он сразу, без лишних предисловий.
– О чём, Саша? Ты что-то забыл? Или решил извиниться? – спросила я спокойно, но в голосе чувствовалась холодная ирония.
– Нет, я... я хочу понять, что ты хочешь. Что с нами будет, – его голос дрогнул, будто он и сам не знал, зачем звонит.
– А ты хочешь понять? Правда? – я усмехнулась, поднимая взгляд к потолку. – Или ты просто не ожидал, что я скажу тебе "нет"?
– Я не знал, что всё зайдёт так далеко, – пробормотал он.
– Ты не знал? Серьёзно? Саша, это не вчера началось, и ты это знаешь, – мой голос стал твёрже. – Это длилось годами. А я всё ждала, что ты одумаешься, что вернёшься ко мне. Но ты выбрал другой путь.
Молчание. На другой стороне провода – тяжёлое дыхание. Я знала, что он не найдёт, что ответить. Это было не первый раз, когда он пытался оправдаться, но теперь я не собиралась принимать его слабые попытки.
– Наташа, я всё исправлю, – сказал он наконец.
– Исправишь? – Я чуть не рассмеялась. – А что ты хочешь исправить? Свои ошибки? Или то, что я наконец-то перестала их терпеть?
Я услышала, как он нервно вздохнул. Это был его типичный приём – замолчать, дать мне "остыть". Но я больше не собиралась остывать. Я хотела, чтобы он услышал каждое моё слово.
– Знаешь, Саша, раньше я думала, что прощу тебя. Что ради дочери, ради семьи можно закрыть глаза на всё. Но вчера я поняла: я больше не могу жить так. Ты делал выбор каждый раз, когда возвращался домой поздно. Каждый раз, когда брал её за руку, думая, что я не замечу. И теперь я тоже сделала свой выбор.
Он замолчал. На секунду мне показалось, что он вот-вот начнёт спорить, но его голос прозвучал неожиданно тихо:
– Ты правда больше не хочешь попробовать?
– Нет, Саша. Больше не хочу.
– А Лиза? – Вопрос ударил, как молния.
– Лиза – это единственная причина, почему я молчала так долго, – честно ответила я. – Но теперь я понимаю, что она заслуживает видеть мать, которая уважает себя. А не ту, которая терпит.
Молчание снова затянулось. Потом он тихо сказал:
– Я понял.
И сбросил звонок.
Остаток дня я провела в размышлениях. Его слова не уходили из головы. Может, он и правда пытался понять меня. Может, и правда хотел всё исправить. Но это не меняло главного – мы стали чужими людьми. А чужие не должны быть вместе только потому, что когда-то что-то обещали.
Вечером, когда Лиза вернулась из школы, она подошла ко мне, прижалась, как это делала, когда была маленькой.
– Мам, а папа не вернётся? – тихо спросила она.
Я посмотрела в её серьёзное лицо, и сердце сжалось.
– Мы с папой решили, что так будет лучше, – ответила я мягко.
Она кивнула, задумчиво посмотрела в окно.
– А ты теперь будешь счастливая?
Этот вопрос поразил меня. Он был простым, но таким важным.
– Да, милая, – сказала я, погладив её по волосам. – Я буду счастливая. А ты?
Она улыбнулась. Настоящей детской улыбкой. И вдруг мне стало так легко, как не было уже давно.
Ночью я стояла у окна, смотрела на звёзды. Они светили ярко, холодно, как всегда зимой. Но мне казалось, что их свет был добрым. Это был мой свет, мой выбор, моя жизнь. Теперь она принадлежала только мне.
Продолжение следует!