В бильярдной собрались почти все, не появилась только семья нашей матроны. Сражались все мужчины и Гусёна. Я села в угол болеть и слушать. За талию меня обняла знакомая рука, и губы Конрада ткнулись в ухо.
– Думаешь, сможешь узнать?!
– Не голоса. Выражения.
И тут же услышала восхищённое «Вот, белебеня!». Завертела головой. Это сказали, где расположились «попугайчики-болельщики», но кто из них?
Конрад прошептал мне в ухо:
– Я тоже не увидел. Просто зла не хватает с их запретами. То нельзя, это нельзя! Используйте нормальные методы!
– Партия! – пророкотал с досадой Максим Максимович, и положил кий на край стола.
Конрад немедленно воскликнул:
– Ну, кто защитит мужскую честь? Я уверен, что победа, нашей единственной дамы – просто случайность.
– О, нет! Зря Вы так думаете, – Максим Максимович покачал головой. – Она тёмная лошадка.
Я упорно сверлила Гусёну взглядом. Мало кто знал, что иногда, когда у неё совсем кончались деньги, она добывала их игрой на бильярде. Гусёна кивнула мне – она поняла, что я попросила.
Гусёна презрительно выпятила губку.
– Да здесь нет никого, кто мог бы со мной сравниться. И уж если и есть здесь тёмная лошадка, так это Вы, Максим Максимович. Но уверена, что я обставлю вас. Попробуем? – она положила выигранные деньги на стол.
Глаза Максим Максимычев загорелись.
– Сыграем! Однако исключительно для того, чтобы Вы поняли, дорогуша, что бильярд – мужская игра.
Гусёна очень изящно проиграла, и все, возбуждённо обсуждая чемпионат, побрели по номерам. В коридоре всех остановила Пышка.
– Дорогие гости, прошу у вас минуточку внимания! На кухне неполадки. К ужину всё исправят. А пока заберите обед сухим пайком. Там в холле на столе для каждого номера паёк. Копчёная колбаса, хлебцы, печенье, варенье и чай в пакетиках. Чайники в номерах есть.
Спустя пару минут в нашем номере сидели все: и Саша, и Вася, и Конрад. Гусёна на правах хозяйки метнулась ставить кофе и принялась готовить закуску. Все сели вокруг стола. Вася включил телевизор, и сыщики из фильма «След» громко стали обсуждать свои проблемы. Мы принялись за еду и чай, а Вася посмотрел на Конрада.
– Им надо знать? – тот кивнул. Вася прокашлялся. – Таисия Дмитриевна – наркоманка, и утверждает, что здесь лечится. Врёт, судя по её запасам кокаина! Поборник коммунизма – сын олигарха. Папе надоело, что тот бездельничает, и он лишил сына дотаций, сынок немедленно стал коммунистом. Максим Максимович не аристократ, а шулер на отдыхе. Ольга – несчастная девочка, её жених кинул у ЗАГСа, то есть все его ждали, а он не пришёл. Здесь лечится от депрессии.
Саша печально вздохнул.
– Семейка Котляровых выглядит обычной, но что-то они скрывают. Хотя каждый своё, и они очень любят своих детей. Увы, обычными методами, пока не узнать. Эти «попугайчики» – редкий вариант удобрения. Марина и Алина учились вместе с Ольгой в Институт культуры. Кстати, их двоих вышибли за неуспеваемость, чем я просто поражён! Чтобы вылететь из этого института, нужен особый талант. Сергей и Андрей тоже отчислены за неуспеваемость, но из Политеха. Самое плохое, что этот Сергей и был женихом Ольги. Эти «попугаи» безумно вам троим завидуют, потому что у них не получается дружить. Они очень хотели узнать, кто вы, но здесь никто не знает, и их это просто бесит.
Вася пробасил:
– Лыжи есть только у вас. Из Сызрани сообщили, что из магазина украли три снегохода. Значит скоро убийцы побегут.
– Далеко не убегут, – усмехнулась я. – Метель.
Гусёна поёжилась
– Мне кажется, или действительно похолодало?
– Это ветер, – покачал головой Саша. – Просто он усилился. Ветер дует в наши окна, вот и кажется, что похолодало. Ветер очень сильный для этих мест. Даже сосны стонут. Мне жалко пальмы у камина. Одна ещё держится, а вторая квёлая совсем.
– Зеркало! – одновременно выдохнули мы с Конрадом и рванули вниз.
– Я первая, а ты приходи на выручку, – шепнула я ему по дороге.
Вокруг камина сидела чисто женская компания: Таисия Дмитриевна, Ольга и Марина с Алиной. Я пододвинула кресло к камину и, плюхнувшись в него, положила ноги на кадку с квёлой пальмой. Дамы с изумлением уставились на меня.
– У вас в номере тоже похолодало? – грустно спросила я.
Алина прошипела:
– Никак замёрзли? А вы бы спали на одной кровати.
– С чего бы это спать среди дня?! – возмутилась я.
– Это открывает большие перспективы для интима, – она вызывающе выпятила подбородок.
Я прислушалась.
– Слышите, как ветер воет? Жуть! Чувствуешь себя, как в древности. Терем, камин. Эх, ещё бы гитару и романсы!
– Зря ты из себя святую невинность корчишь! Уверена, что вы по очереди пользуете своего Боба, – прошипела Алина. – Вон даже местечко для интима отгородили.
Я упорно продолжала её игнорировать.
– Таисия Дмитриевна, у Вас нет гитары, или минусовок?
Дама-вобла обрадовалась до невозможности, что скандала не будет, и, тронув рукой лоб, поинтересовалась:
– А что такое минусовки?
Ольга глуховатым голосом пояснила:
– Это музыка, без голоса. Профессиональная аранжировка.
Алина переглянулась с Мариной и криво улыбнулась.
– Минусовки, это как ceкc без мужчины.
– Нет! – возразила я. – Это просто аккомпанемент для тех, у кого душа поёт. Ведь не все имеют возможность приобрести музыкальный инструмент. Да и не многие умеют играть на инструментах. Я не умею, например. Ах, как жаль, что нет мужчин! Они бы непременно придумали, как занять время, когда метель такая, что и носа не высунуть.
Конрад появился через пару секунд. Улыбнулся всем, тронул меня за плечо:
– Подними попку.
Я послушно встала, а он сел в кресло и забрал меня на колени. Дамы хором сглотнули. Таисия Дмитриевна пролепетала:
– Что Вы себе позволяете, Майор?
Конрад потёрся щекой о мою щеку (Ох как мне это нравится!) и проворковал:
– Но ведь кресел у камина больше нет.
Ольга глухо проговорила:
– Я могу притащить.
– Да что Вы, Ольга Николаевна! Это совершенно лишнее. Дамы, вы не против, если я позову своих коллег, а то они там в одиночестве время коротают. Здесь среди вас, красавицы, и время пролетит незаметно.
Алина зло улыбнулась.
– Ну, если они столь галантны, как Вы, то, конечно.
Конрад позвонил.
– Ребята, пошли к нам! Мы в холле. Нам грустно.
Спустя пару минут, в холле показались Саша и Вася, они осмотрели нас и притащили от дальней стены ещё два кресла, около камина стало тесно, поэтому очень естественно отодвинули квёлую пальму.
– Попоём? Кон, ты же сказал, что грустно. У меня есть чудесные минусовки, – Александр тепло улыбнулся всем. – До ужина далеко. Самое время для песен. Увы, танцы невозможны, мужчины не при параде.
– Мы не поём старьё, – фыркнула Алина.
– Странно, а на каком же отделении института Культуры вы учились? – пробасил Вася.
– А мы попоём, – улыбнулся Саша.
Алина промолчала, он что-то поискал на плеере, и раздались аккорды старинной грузинской песни. Неожиданно зазвучало сочное контральто «Я могилу милой искал, сердце мне сжимала тоска». Мы изумлённо оглянулись. Пела Ольга. Спустя мгновение к ней присоединился Александр, а потом и Василий стал вторить. Мы пели и пели. Романсы, песни бардов. В холл спустились Боб и Гусёна. Боб притащил ещё одно кресло, и они, забравшись в него, слушали.
Неожиданно Алина вскочила:
– Всё! Надоело! Мне здесь всё надоело! Песни эти дурацкие. Меня тошнит от вас! Изображаете тут, а такие же, как все.
Чуть вибрирующим голосом Саша поинтересовался:
– Что с Вами, Алина? Не нравится, идите на процедуры, или в Ваш номер.
Она посмотрела на нас с ненавистью и дёрнула за руку Марину:
– Пошли, интимом займёмся! Что ты тут сидишь и смотришь на них? Хоть бы пела, так нет, голос, как у какаду.
– Сама ты какаду. Отстань от меня! – Марина нахмурилась.
– Алина, да что же тебя так раздирает? – удивилась Гусёна.
Конрад по-кошачьи потянулся, привлекая к себе внимание Алины, которая открыла рот, увидев, как под толстовкой вздулись бугры мышц. Я решила спровоцировать её на действия, поэтому промурлыкала:
– Я тебе ноги отсидела? Давай, я на ручку кресла сяду.
– Сиди, своя ноша руки не тянет, – отмахнулся он и очень демонстративно погладил меня.
Алина вдруг объявила:
– Я доложу Вашему начальству, что Вы, пользуясь служебным положением, со всеми подряд направо и налево.
Вася озадаченно поджал губы.
– Я даже представить себе не могу такой техники.
– Ах вы… Вы! Вы не менты, а… – начала Алина.
– Молчать! – рявкнул Саша. – Что Вы себе позволяете?!
– А Вы? Что Вы делаете? – она это не сказала, а прохрипела.
Саша с жалостью взглянул на неё, и всем почудилось, что он в старинном костюме с кружевами и шпагой. Дамы нервно поправили кофточки и втянули животы. Саша своим звонким голосом пояснил Алине, как недоразвитому ребёнку.
– Мы поём!
– А они? – Алина вскочила и ткнула в нашу сторону.
Меня Конрад проинициировал, укусив за мочку уха. Я догадалась, что он и Саша не понимали, почему зеркало, которое, как мы решили, закопано в кадку с пальмой, действует только на Алину. Они из-за этого были в недоумении. Укусив, он попросил помочь. Может заставить её пересесть?
– Алина, если тебе жарко, поменяйся местами с Мариной, или Таисией Дмитриевной.
Марина, решив предотвратить скандал, встала и села на место Алины. Теперь Алина была рядом со мной и Конрадом. Она искоса бросала на нас взгляды. Я устроилась поудобнее, а Конрад немедленно стал всяко-разно укладывать свой подбородок мне на плечо. Марина смотрела на это спокойно, а Алина опять взорвалась:
– Как вы можете?!
Я соорудила недоумение на лице, Конрад же промурлыкал:
– Очень хочется, а что? Алина, я думаю, что Вы голодны, сейчас приготовят ужин, и вы успокоитесь. Саша, пересядь к Ольге поближе. Я хочу ещё раз послушать последний романс, что вы пели вдвоём. Ольга, Вы же не откажете нам и споёте?
– Вам понравилось? – тихо спросила-пропела Ольга. – А хотите у меня есть замечательная минусовка для песни «Старый клён». Думаю, у нас хорошо получится. Александр, давайте, Вы будете вести, а я вторить. Только садитесь поближе, мне надо слышать только Ваш голос, чтобы не сфальшивить.
Саша втиснулся в кресло Ольги и обнял её за плечи, та порозовела, но петь они не успели начать, так как Алина опять вскочила. Её бил озноб, и она почему-то была похожа на болонку, упавшую в лужу. Алина открывала и закрывала рот, встряхивала головой, но почему-то никак не могла заговорить. Мы озадаченно переглянулись, что-то с ней было не то.
Вася тихо пробасил:
– Хотите, сесть на моё кресло? Оно ближе всех к камину. Саша, давай сдвинем наши кресла! Олю посадим на две ручки, они мягкие, а у Алины появится выбор. Она что-то растерялась.
– Я что-то не поняла, какой выбор? Что Вы хотите сделать? – просипела Алина.
Вася перетаскивал кресла, потом усадив Ольгу, закутав её ноги пледом. В результате его действий освободилось два кресла, и оба далеко от квёлой пальмы. Вася пророкотал:
– Ну-с, теперь мы втроём попробуем спеть этот романс.
Конрад сцепил руки на моей талии и промурлыкал:
– Кошка, не знает слов, но я подпою.
Я немедленно потёрлась щекой о его голову и томно закрыла глаза, показывая, как я счастлива, что он со мной. Алина растерянно посмотрела на него, обхватила себя за плечи и, сверля меня взглядом, проскрежетала:
– У меня нет слов! Просто нет слов! Ладно. Ладно! Пусть. Пусть я дрянь! А ты?! Ты!! Не понимаешь, что ли? Да у этого э-э мента жена и трое детей!
– Точно! – Конрад усмехнулся. – Саша подтвердит, именно так. Алина, а к чему Вы это?
Алина стояла и то сжимала, то разжимала кулаки, разглядывая нас, а Ольга весело засмеялась. К ней присоединились все, кроме Марины и Таисии Дмитриевны, которые недоумевали и растерянно смотрели на всех. Ольга сквозь смех пролепетала:
– Да как же мы сразу не поняли?!
– Что? – Таисия Дмитриевна жалобно сморщила лицо. – Объясните!
– Они муж и жена, – пробасил Вася.
Алина упала в кресло и закрыла глаза. Александр взглянул на Конрада и отрицательно покачал головой. Зеркала в пальме не было.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: