Светлана Петровна собиралась на рынок. Она поправила волосы перед зеркалом в прихожей, придирчиво осмотрела себя и недовольно вздохнула. На шею повязала лёгкий платок, хотя на улице было душно. «На рынке вечно так дует, что потом горло болит», — пробормотала она себе под нос.
Из шкафа достала свою старенькую серую куртку, слегка потрёпанную на локтях. «На помидоры и картошку сгодится, да и жалко пачкать новую», — решила она, застёгивая молнию.
Потом открыла нижний ящик, где хранились её верные помощники — пакеты. Их было много: сложенные аккуратными треугольниками, уже использованные, но всё ещё пригодные. Светлана Петровна выбрала три самых больших.
— Картошка в одном, овощи в другом, и ещё один на всякий случай, если яблоки будут хорошие, — сказала она, словно обдумывая план военной операции.
Перед выходом проверила список покупок, написанный на маленьком листке. Очки сползли на самый кончик носа, и она, придерживая их пальцем, читала шёпотом:
— Картошка, огурцы, молоко... Ах да, не забыть укроп к рыбе.
Светлана Петровна сунула список в карман куртки, развернулась к двери, и тут раздался звонок.
— Кто там? — крикнула она, не спеша идти к глазку.
— Это я, мама, — ответил голос Алексея.
Светлана Петровна вздохнула. Она любила сына, но его неожиданные визиты часто означали одно: проблемы.
Она открыла дверь. На пороге стоял Алексей с букетом гербер. Вместе с ним — Алина, невестка. В руках у неё был пакет с тортом.
— Мам, мы тут заехали, чайку попить, — сказал Алексей, улыбаясь.
— А я вот собиралась выйти, — сухо ответила она.
— Давай хоть на минутку. Мы быстро.
Светлана Петровна посмотрела на Алину, которая стояла с натянутой улыбкой.
— Ладно, проходите.
Они прошли в комнату. Алексей положил букет на тумбочку, Алина поставила торт на стол.
— А что, можно было бы предупредить, — пробурчала Светлана Петровна, доставая чашки из шкафа. — Я хоть бы пирог испекла.
— Мам, не надо, — отмахнулся Алексей. — Мы ненадолго.
Он сел за стол, расправил плечи. Светлана Петровна заметила, что он чем-то взволнован.
— Ты чего такой? — спросила она, наливая чай.
— Мам, слушай, — начал Алексей, потирая руки. — Мы тут с Алиной подумали...
— О чём?
— Ну, короче, ты ведь знаешь, что у нас с квартирой проблема. Снимать дорого. А ты одна в этой... — он запнулся, пытаясь подобрать слово.
— В этой что? — нахмурилась Светлана Петровна.
— Ну... В этой квартире.
Она поставила чайник на стол с грохотом.
— Лёша, не тяни. Говори прямо.
— Мы подумали, может, ты оформишь квартиру на нас.
В комнате повисла тишина.
— Что? — спросила она, медленно садясь на стул.
— Мам, ты всё равно тут живёшь. Ничего не изменится. Просто мы оформим её на нас.
Светлана Петровна смотрела на сына, словно видела его впервые.
— На вас? — переспросила она.
— Ну, да. Это ведь для нас обоих...
— Для нас? — она с силой стукнула ладонью по столу. — Ты с ума сошёл, Алексей? Это квартира моего мужа, царствие ему небесное. Ты хочешь, чтобы я отдала её твоей жене?
— Да что тут такого! — вспыхнул Алексей. — Мы — семья!
— Семья? — её голос стал громче. — Твоя семья — это я! Я тебя одна вырастила! А теперь ты решил меня выкинуть?
Алина, до этого молчавшая, осторожно сказала:
— Светлана Петровна, никто не хочет вас выгонять.
— Молчать! — резко перебила её Светлана Петровна. — Я с тобой ещё разберусь.
Она повернулась к сыну.
— Лёша, запомни: если ты подаришь эту квартиру своей жене, я больше не твоя мать!
Прошло несколько дней. Светлана Петровна не могла найти себе места. Как-будто все в мире вокруг неё перевернулось. Она сидела на диване. Потом вдруг вставала и начинала нервно шагать по комнате, оглядывая каждый угол, будто что-то потеряла и не могла найти. Взгляд её был заострён на каждой мелочи. На старом кресле, на закрытых шторах, на батарее, которая когда-то грела, а теперь казалась холодной и безжизненной.
Она ворчала на соседку, которая слишком громко включала телевизор. По её мнению специально, чтобы потревожить. Мелочи раздражали, но всё это было неважно. Беспокойство всё сильнее сковывало мысли. Она не ела. Даже не замечала, как пища остывает на столе. Всё, что она могла, это ходить из комнаты в комнату, раз за разом прокручивая в голове тот самый разговор с сыном.
Никак не могла понять, что пошло не так. Он был таким заботливым. Всегда прислушивался, а тут..
Светлана Петровна снова прошла в кухню. Открыла холодильник и мимоходом что-то взяла, но даже не заметила, что это. Взгляд её был затуманен. Она продолжала думать о сыне.
Каждое слово вертелось в голове.
— Забрать у меня квартиру... Да как у него язык повернулся? — пробормотала она.
Светлана Петровна пыталась отвлечься, но мысли возвращались к Алексею.
На третий день он позвонил.
— Мам, ты чего трубку не берёшь?
— А что мне с тобой говорить? — холодно ответила она.
— Ну, хватит дуться, — пробовал смягчить тон Алексей. — Мы же не враги.
— Если не враги, чего приходил с такими предложениями?
— Мам, ну пойми ты. Мы же ради будущего.
— Ради будущего? Моего? Или твоей Алиночки?
— Мам, давай поговорим нормально.
— Нормально? Хорошо, — она сделала паузу. — Ты хочешь, чтобы я подписала дарственную. Так?
— Ну, да.
— Тогда слушай. Лучше ты меня больше не зови мамой.
Алексей вздохнул, но ничего не ответил. Светлана Петровна услышала в трубке короткие гудки.
Алексей не появлялся почти месяц. Каждое утро начиналось с того, что она вглядывалась в свой телефон. В ожидании хоть какой-то весточки. Но так и не получала её. Этот молчаливый период длился уже слишком долго. И тревога в её душе становилась всё более глухой и мучительной.
Однажды утром, выйдя на балкон, чтобы проветрить комнату, Светлана Петровна встретила соседку. Это была старушка Людмила, которая с завсегдатаем сплетен любила раздавать новости. Людмила, поправляя очки, взглянула на неё с сочувственным выражением лица и, чуть понизив голос, сообщила: «Алексей-то твой вон куда уехал... отпуск взял с женой и на дачу в Подмосковье подались. Ничего не сказал? Уехали в прошлый четверг. Так странно, что ты не знала...»
Эти слова как гром среди ясного неба. Светлана Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она стояла, будто парализованная. Не зная, как реагировать. Алексей, её единственный сын. Он всегда был рядом, даже в самые трудные моменты. А теперь просто уехал и не сообщил.
Людмила продолжала говорить, но Светлана Петровна уже не слышала её слов. Мысли вихрем пронеслись в голове. Он поехал с женой, без предупреждения. Почему так долго молчал? И самое главное — почему она, мать, узнала об этом от соседки, а не от него? С каждым днём её тревога только нарастала, и теперь эта новость стала настоящим ударом.
— В Подмосковье? — переспросила она, когда Марина рассказывала об этом. — Значит, деньги есть, раз ездить туда-сюда могут.
Светлана Петровна упрямо не звонила сыну.
Однажды вечером, сидя у телевизора, она услышала стук в дверь.
— Мама, открой. Это я.
Она открыла, но на пороге стоял не только Алексей.
— Привет, мам. Мы хотели... поговорить.
— Мы? — она оценивающе посмотрела на Алину. — Нет, Лёша, с тобой я поговорю. С ней — не буду.
— Мам, хватит.
— Лёша, ты меня обидел. Очень сильно.
— Мам, а ты нас не обидела? Ты назвала нас жадными. Алину — корыстной. А я ведь просто хотел, чтобы у нас с женой был дом.
— А я что? Без дома останусь?
— Ты останешься здесь, мама. Это был компромисс. Но ты даже слушать не захотела.
Светлана Петровна отвернулась.
— Всё. Уходите.
Через неделю Светлана Петровна пошла в ЖЭК, а затем к юристу. Хотела узнать, как обезопасить квартиру. Она решила оформить завещание, чтобы исключить любые споры в будущем.
Она чувствовала боль, но не могла простить сына. В её глазах он предал её.
Когда Алексей узнал о завещании, он пришёл один.
— Ты что натворила? — сказал он с порога.
— Обезопасила себя.
— Мам, мы же семья.
— Семья не предаёт, Лёша.
Эти слова были последними в их разговоре. Они больше не виделись несколько месяцев.
Конфликт остался нерешённым. Светлана Петровна продолжила жить в своей квартире одна. Алексей перестал приходить. Звонил матери всё реже. Каждый остался при своём мнении, и, как это бывает в жизни, никто не сделал первого шага к примирению.