Ночь. Ледяной ветер хлестал по окнам, словно хотел выбить их наружу. В доме – невообразимая тишина. Только тик-так часов, тяжелое, почти гнетущее. Кухонный стол накрыт на троих, хотя есть ли смысл? Никто ведь не сядет.
– Саша! Где ты был? – голос Марии разрывал тишину. Её слова звучали то ли с болью, то ли с отчаянием, то ли с чем-то ещё, необъяснимым. Она стояла у окна, не двигаясь, словно статуя.
Саша молчал. Он снял куртку – небрежно, будто у него сейчас было совсем не до этого. Куртка упала на спинку стула, а сам он так и не посмотрел в её сторону.
– Ты опять там был, да? – Мария сделала шаг вперёд. Как будто хотела приблизиться, но боялась. – Ты можешь хоть раз сказать мне правду?
Саша тяжело вздохнул. Долгий, мучительный выдох. Наконец ответил, но как-то странно:
– Мария... это место... ты просто не поймёшь.
Его голос, низкий, глухой, только усилил напряжение.
Дверь в спальню приоткрылась. Глеб, их восьмилетний сын, выглянул оттуда, сжимая в руках своего потёртого медвежонка. Его взгляд метался между родителями.
– Мам, пап, вы опять... ругаетесь? – слова звучали тихо, будто он боялся услышать ответ.
– Нет, малыш, всё хорошо, – быстро ответила Мария. Или попыталась так сделать, но голос её дрогнул.
А Саша уже стоял в коридоре, доставая какой-то рюкзак.
– Я вернусь, – бросил он.
– Подожди! – Мария резко сорвалась с места. – Ты даже не сказал, зачем тебе это всё! Что это за место?!
Саша вдруг остановился. Повернулся. На его лице мелькнуло что-то странное – печаль? Вина? Усталость? Кто знает.
– Это важно, Маша. Очень важно.
И ушёл. Ушёл, оставив её с невысказанными словами и Глеба – стоящего посреди коридора босиком.
Саша всегда был... другим. Нет, он не был странным, как в фильмах показывают, но что-то в нём... ощущалось. То ли тишина вокруг него всегда была гуще, то ли его глаза, чуть прищуренные, смотрели как-то иначе, будто сквозь тебя.
С самого детства он знал вещи, которые никто не объяснял. Что-то случится – он знал. Что-то произойдёт – он чувствовал. Никому не рассказывал, никому не показывал.
А потом, год назад, был случай. Случайность? Кто знает. Он зашёл в старую церковь. Полуразрушенная, почти без крыши, с окнами, заколоченными досками. И вдруг – будто что-то вошло в него. Нет, не страшно. А даже наоборот – словно он впервые за долгое время выдохнул.
С того момента Саша стал уходить по ночам. Необъяснимо, неразгаданно, почти пугающе. Каждый раз ноги сами вели его туда.
Он говорил: всё человечество – это одно тело. Тело Христа. Это не аллегория. Это физически.
– Папа, ты куда? – голос Глеба прозвучал неожиданно.
Саша обернулся. И замер.
Мальчик стоял босиком на ледяном полу. Его глаза... нет, это были не просто глаза ребёнка. Что-то было в них – свет? Вопрос? Ожидание?
– Иди к маме, – Саша попытался улыбнуться.
– Я знаю, куда ты идёшь, – вдруг сказал Глеб.
Саша напрягся.
– Что ты сказал? – голос его стал твёрже, резче.
– Я видел это. Мне снился сон. Там был свет. И книга.
Саша смотрел на сына, не мигая.
– Ты... ты это видел?
– Да.
– Ты должен остаться дома.
– Нет, – Глеб замотал головой. – Я должен быть там.
Это был не спор. Не просьба. Уверенность.
Саша медленно кивнул.
Они шли молча. Ночь была тёмной, почти непроглядной. Но в той тьме было... что-то. Что-то, что подталкивало их вперёд.
Церковь. Она стояла, как гигантская тень, обвивающая всё вокруг.
– Ты чувствуешь? – спросил Глеб, внезапно останавливаясь.
Саша кивнул.
Внутри было холодно и пусто. Стены трещали, пол был покрыт пылью. Но в самом центре, на алтаре, лежала книга.
Книга жизни.
Саша медленно подошёл.
– Это она, – шепнул Глеб.
Саша протянул руку и открыл книгу. Свет. Ослепительный, пронизывающий до самого сердца.
– Читай, – произнёс Глеб.
И Саша начал.
– Нетление... Слава... Жизнь...
Но что-то пошло не так. Он вскрикнул. Упал на колени.
– Папа!
Саша, с трудом подняв голову, прошептал:
– Глеб, ты должен.
Мальчик взял книгу. Его руки дрожали, но он начал читать.
Свет стал ярче. Он заполнил всё пространство.
Когда свет исчез, церковь была пуста. Точнее, почти пуста. На полу осталась только книга.
Мария нашла их утром.
– Что произошло? – спросила она.
Саша только улыбнулся.
– Мы теперь знаем.
В их доме больше не было тишины. Не той, пугающей, давящей. Теперь тишина была светлой, тёплой.
Каждый вечер они открывали книгу.
– Папа, я вижу, что там написано, – иногда говорил Глеб.
– Читай, сынок. Только читай, – всегда отвечал Саша.