Предыдущая глава
Бородин смотрел, как на солнце коньяк приобретает янтарный насыщенный цвет. Наступило время, когда он слишком внимательно стал подмечать каждую мелочь в жизни.
-Memento mori - задумчиво произнёс он, смакуя настоящий армянский напиток. Его крепость ощущалась с каждым глотком всё острее, а аромат напоминал запах миндаля и корицы. Почему-то.
-Папа! Я серьёзно пришла с тобой поговорить ... Поделиться тем, что у меня на душе. А ты, вместо того чтобы дать совет и успокоить, какую-то ерунду говоришь, да ещё пьёшь!
Вячеслав Сергеевич бросил на свою дочь долгий и пронизывающий взгляд.
-Помни о смерти ... Знаешь, какой глубокий смысл в одной этой фразе, Ева? Если бы мы все помнили о том, что смертны и что можем умереть в любую секунду, то вся наша жизнь имела бы совсем другое значение, и прожили бы мы её совсем по-другому. Ведь если знать, что умрёшь через полчаса, через полтора, разве будешь ты растрачивать время впустую, предаваясь глупому грехопадению? Перед смертью и настоящим границы времени стираются, и те же полвека, что оказались прожиты впустую, теперь воспринимаются как те же полчаса.
-Мне твоя философия непонятна, папа. Я вообще-то уеду совсем скоро, и неизвестно, когда мы сможем увидеться. А ты ведёшь себя так, будто тебе наплевать.
-Ева, я очень устал. Что у тебя произошло? Павел тебя как-то обидел? - Вячеслав Сергеевич и вправду выглядел очень уставшим, даже постаревшим как-то. Ева скептически поджала губы и не удержалась от сарказма.
-Чтобы иметь под боком молодое тело Кристины, нужно много сил отец, а ты уже не в том возрасте. Угомонился бы, что ли...
-Замолчи, - резко осадил отец, - или мы поругаемся и не дай Бог тебе об этом потом пожалеть. Цени каждую секунду, Ева, и не говори пустых слов. Рассказывай по существу о том, что у тебя произошло, и я постараюсь решить.
Ева, оскорблённая резким тоном отца, вскочила с дивана, обитого дорогой кожей. Она хотела тут же сбежать, хлопнуть дверью кабинета отца. Но, словно маленькая девочка, закусила губу и подсела к отцу ближе.
-Папа, тут ты бессилен что-либо решить. Я очень хочу ребёнка от Паши, но при обследовании у меня выявили проблемы с зачатием и последующим вынашиванием. У меня слишком маленький процент, чтобы мечтать о детях.
Бородин откинулся на спинку кресла. Карма и над его дочерью нависла. В чём она провинилась? За что ей?
-Павел знает об этом?
-Нет, - Ева помотала головой, комкая в руках носовой платок, - я не говорила ему и никому не говорила, кроме тебя.
-Молодец. Никто не должен знать. И ты духа не теряй. Я уверен, что всё возможно. Сдаваться ещё рано. Думаю, что и твоему муженьку обследоваться не мешает ...
-А ему не нужно, - уверенно перебила Ева своего отца.
-Почему же? Может, не только у тебя проблемы, но и у него? И вообще, ты проверилась только у одного врача, а нужно мнение нескольких специалистов. Если гинеколог, то не значит, что компетентный.
-Но я нашла самого опытного! - возразила Ева, мучаясь от мысли, рассказать отцу или нет. Она решилась - а по поводу Паши ... В посёлке, где он лечение проходил, одна странная история произошла. Мама его убедительно просила меня не забивать голову такой чепухой, но интуиция подсказывает мне, что здесь не всё чисто.
Ева более чем подробно описала встречу с той девушкой и все её слова. Почему-то этот момент слишком плотно врезался ей в память. Особенно зацепили слова об беременности девушки.
Вячеслав Сергеевич задумчиво постукивал костяшками пальцев по столешнице. Вот так Пашка ... Гадёныш какой. Уже наследить успел. Всё философское очарование, что окутало сущность Вячеслава Сергеевича, как рукой сняло, и мысли о скорой смерти отошли далеко на задний план. Единственную дочь он никому не даст обидеть. Будь то её горячо обожаемый муж или та девка, что имела глупость забеременеть от него.
-Если Пашка узнает, то он разведётся со мной, - всхлипнула Ева, - я же не могу ему родить. А у той уже готовый ребёнок будет!
-Дорогая, успокойся. Поезжай пока домой, а мне нужно подумать. И, пожалуйста, не показывай своего состояния мужу. Веди себя как обычно. Вы только поженились, необязательно в первый же год семейной жизни беременеть. Для себя поживите пока. А там всё как-нибудь образуется. Уверен, что жизнь в Европе тебе только на пользу пойдёт и смена обстановки поможет разрешить проблему с зачатием.
-Папа! - Ева обошла стол и обняла отца - ты всегда меня можешь успокоить. И ты самый родной мой и дорогой человек. А за Кристину прости. Я не могу её воспринимать после мамы и не заставляй меня даже. Прошу только об одном, не торопись жениться на ней.
Бородин отстранил от себя дочь и грустно улыбнулся. Мысли о скорой смерти снова вернулись на своё место.
-Кристина через пару недель отправляется в Воронежский филиал. Жить будет там, работать. Прошу тебя, не будем возвращаться к этой теме. Мой водитель тебя сейчас отвезёт, иди.
Вячеслав Сергеевич схватился за телефонную трубку, рассеянно наблюдая, как за дочерью закрывается дверь его кабинета. Кристина уедет скоро, а вместе с ней его надежды, глубокие чувства и шанс пожить ещё хоть немного.
***
Санька курил за углом школы. У них не было занятий, выходные праздничные. И о том, что старшая сестра приехала, он пока не знал.
-Ну что? В клуб идёшь сегодня? Из Васильков сегодня понаедут. Горячий вечерочек будет - друг Саньки, Фёдор, потирал руки в предвкушении боёв без правил.
-Не знаю - Санька до упора затягивался и выпускал дым. Драться он любил, не впервой ему. Даже испытывал какую-то звериную жажду крови, когда кулаками махал. Рос он крепким, рослым. Ему в этом году всего пятнадцать будет, но выглядел он старше. После смерти Маши как-то резко повзрослел. Стал в местную качалку ходить, мышцы наращивать.
Санька уехать из деревни мечтал. И не о ПТУ его мечты были вовсе, а о том, как в команду Ярика Бешеного попасть. Молва о нём и до Черёмушек докатилась. Бывший боксёр, ставший инвалидом, организовал в Челябинске закрытый клуб. Там бои без правил проводились, и тот, кто выигрывал, срывал неплохой куш.
А Сане много денег надо было. Тратить время на бессмысленную учёбу, чтобы потом простым рабочим где-то впахивать за копейки, он не хотел. Через каких-то три года в армию идти. Туда он сходит. Но не сопливым хилым пацаном, а уже накачанным бойцом с железобетонными кулаками. Никто не посмеет тронуть его. То, о чём он не так давно мечтал - это всё детский лепет. Мысли его теперь совсем в другом направлении крутились. На мать плевать стало, на её Стасика. Пусть сама в этой каше она варится.
На Лерку было не плевать. Старшая сестра вызывала уважение и крепкую братскую любовь. За Лерку он кого угодно прибьёт, пусть только посмеет пальцем кто тронуть.
-Сань, ну давай сходим? А то мне одному стрёмно - заныл Федька - там девчонки наши будут. Тебе вроде та тёмненькая понравилась, как её, Нелька, что ли?
Санька покраснел. Неля была дочерью их участкового и на такого, как он, никогда не посмотрит. Важная больно, а так хотелось её заломать, чтоб нос задирать перестала.
-Ладно, посмотрим. Пойду до дома дойду, гляну, как там мать. Опять теперь вусмерть пьяная со своим этим ... - Санька презрительно сплюнул.
-Разогнал бы ты его, чего он у вас трётся.
-Не могу. Мать потом всю плешь проест. Она пока им занята, ко мне не пристаёт. А то будет каждый шаг контролировать. Ладно, пошёл я. Пока. Вечером подскочу к клубу.
Сунув руки в карманы брюк, Санька, перепрыгивая через лужицы, направился к дому.
***
Лера закрыла дневник сестры. Она там в основном о мечтах писала, о своих планах. Читать было больно. Сердце разрывалось. Но Лера дошла до последней странички, где целый абзац почему-то посвящался Игорю Плотникову.
"... Игорёк-то странный. Взгляд его особенно. Тоже мне, диджей. Музыку крутит, а у самого в свете разноцветных огней, глаза как у зверя какого светятся. С Настькой Ромашовой он мутит, точно знаю. Видела их. А Алёнка Лучникова сохнет по нему. Только Лерке моей плевать на него. Но я-то вижу со стороны, каким кровожадным взглядом Игорёк на сестру мою смотрит. Пишу, и даже мурашки по телу бегут. Может, у него раздвоение личности? Я в книжке какой-то читала о таком. Надо бы Лерке про него рассказать, чтоб не купилась на его слащавые словечки о любви. И ещё об одном случае ей рассказать надо, как Игорёк этот ..."
Дальше всё обрывалось. Или Маша дописать не успела, или ... Лера заметила, что страница из дневника явно была вырвана. Сама Маша, что ли, выдрала её? Что такого Игорь мог сделать? Маша слишком предвзято о нём писала. Лера как ни силилась вспомнить, ни разу в поведении Игоря не заметила чего-то странного. Наоборот, его не хватало ей, как друга. И он искренне её любил. Наверное, поэтому и отдалился. Лера же ему чётко дала понять, что ничего бОльшего между ними никогда не будет.
В кухне вскрикнула мать. Отложив тетрадку сестры в сторону, Лера поспешила к ней. Стасик, схватив Ларису за шею, душил её. Пьяный напрочь и ничего не соображающий, он даже на окрик Леры внимания не обратил.
-Дочка ... по-помоги, - прохрипела Лариса, выпучив глаза.
Лера схватила сковородку и огрела Стасика ею по голове. Тут же Санька вбежал и как давай со всей дури бить Стасика. Кулаками, ногами. Лариса, очухавшись, пыталась оттащить сына в сторону.
-Санька, родненький, прекрати! Убьёшь же его! - кричала она в слезах.
Сердце Леры бешено стучало в груди. Она тоже бросилась брата оттаскивать. Впервые она видела его таким бешеным.
-Ой ... - Лера осела на пол, схватившись за живот. Она почувствовала, как по ногам что-то потекло. Господи, только не это ... Ведь только седьмой месяц, рано же!
-Ух, ирод проклятущий! - ревела Лариса, выталкивая Стасика за порог - Санька, я к Митрофановне, Лерка, видать, рожает у нас!
Саньку трясло. Приступ гнева, что на него накатил внезапно, отступал. Он сидел на полу, опустошённый и вялый.
-Лер, ну чего тебе рожать приспичило? - апатично спросил он.
-С вами спокойной жизни нет, потому и рожаю раньше времени - пробурчала Лера. Низ живота стало потихоньку прихватывать и отпускать. Хоть бы ребёночек здоровенький родился, а остальное неважно уже. Мать после такого этого Стасика точно к себе не подпустит. Хоть бы ещё пить бросила.
Несмотря на всё, что случилось за какие-то считанные минуты, Леру охватило радостное возбуждение и нервное волнение одновременно. Родит она скоро. Родит!