Вокруг фигуры Достоевского ходят не только восхищенные обсуждения, но и спорные слухи. Одним из самых шокирующих и резонансных было обвинение, выдвинутое его другом и коллегой, критиком Николаем Страховым, который в письме к Льву Толстому осудил Достоевского за его личные наклонности, включая обвинения в педофилии. Эти упреки, несмотря на их неоднозначность, стали предметом обсуждения среди современников и ученых, ставя вопросы о личной жизни гениального писателя. В его творчестве данная тема возникала не раз и была описана так подробно, что главу с исповедью Николая Ставрогина в "Бесах" цензура просто не пропустила. Так было или не было? Попробуем разобраться!
Откуда ветер дует?
В 1873 году Николай Страхов, близкий друг и поклонник творчества Достоевского, отправил Льву Толстому письмо, в котором выразил свои сомнения и обвинения в адрес писателя. В письме Страхов писал:
«Он (Достоевский) нередко пристально и с неистовым интересом наблюдает за девочками, его взгляд становится почти неприличным, и это особенно заметно, когда он общается с ними наедине».
В дополнение к этому, Страхов утверждал, что писатель имел «необычные» отношения с одной из дочерей своего друга, что в его глазах вызывало странные подозрения. Такие слова стали причиной слухов и разгоревшихся споров в обществе того времени.
"Он был зол, завистлив, развратен, и он всю жизнь провел в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умен. <.. .> Его тянуло к пакостям, и он хвалился ими. Висковатов стал мне рассказывать, как он похвалялся, что со-блудил в бане с маленькой девочкой, которую привела ему гувернантка. Заметьте, что, при животном сладострастии, у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица, наиболее на него похожие, - это герой Записок из подполья, Свидригайлов в Преступлении и Наказании и Ставрогин в Бесах; одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Достоевский здесь ее читал многим."
Сопоставление воспоминаний о писателе и его работ убедило многих легковерных читателей в том, что связь Достоевского с "крестьянскими малолеточками" доказана. Раз писал об этом, значит, знал и даже делал нечто подобное. Кроме того, уважение внушала личность Страхова. Они с писателем общались на протяжении многих лет.
Реакция общества на слухи
Реакция общества на обвинения Страхова была весьма противоречивой. Для многих его слова стали шоком, и множественные разногласия возникли среди литераторов и интеллигенции. Некоторые считали, что Страхов просто преувеличивает, пытаясь найти грязь в личности великого писателя. Сам он утверждал, что у него не было мотивов нападать на Достоевского, однако в дневниковых записях признавался, что питал "отвращение" к приятелю. Более того, Достоевский и Страхов часто ссорились и в последние годы жизни писателя почти не общались из-за взаимных обид. Страхов считал, что Достоевский высмеял его в образе Михаила Ракитина в романе "Братья Карамазовы" (их роднит многое: семинарское происхождение, совпадение взглядов и даже реплик).
И. Л. Волгин проницательно заметил, что между Ракитиным и Страховым «есть момент тайного родства. Это - небескорыстие. И для Страхова и для Ракитина идеология - лишь средство...»
А еще его задело, что роман "Подросток" знаменитый автор отнес к Каткову, минуя Страхова. Все эти мелкие склоки у человека мстительного вполне могли вызвать желание "поквитаться".
Эту же точку зрения разделял, например, Николай Чернышевский, который в одном из своих писем писал: «Это очередная попытка бросить тень на репутацию Достоевского, чтобы затем принизить значение его творчества».
Тем не менее, среди поклонников и сторонников Достоевского также возникли вопросы. Некоторые критики, включая Виссариона Белинского, утверждали, что личная жизнь писателя, возможно, могла быть не столь безупречной, как его произведения, и не исключали вероятность того, что не все обвинения Страхова были безосновательными. Тем не менее, диффамации поверили многие философы и писатели XX в. - от Льва Шестова до Виктора Ерофеева.
Аргументы и факты: есть ли доказательства этих обвинений?
Чтобы оценить, насколько серьезными были обвинения Страхова, необходимо обратиться к фактам и свидетельствам из жизни Достоевского. Прежде всего, стоит отметить, что на тот момент (о котором говорится в письме) Достоевский уже был женат на Марии Дмитриевне Исаевой, и в его отношениях с детьми женщины, если судить по сохранившимся воспоминаниям и письмам, не было явных отклонений. Сам Достоевский всегда был крайне замкнутым человеком, и его жизнь за пределами публичной деятельности была далеко не столь открытой. В его письмах сохранились лишь трогательные и милые воспоминания о времени, проведенном с детьми.
Зато сохранилось любопытное наблюдение Достоевского о самом Страхове, которое критик имел возможность прочитать после смерти автора (когда он и высказался о его "грехах"). Вот отрывок:
"Несмотря на свой строго-нравственный вид, втайне сладострастен и за какую-нибудь жирную грубо-сладострастную пакость готов предать всех и все, и гражданский долг, которого не ощущает, и родину, до которой ему все равно, и идеал, которого у него не бывает» — писал Достоевский о Страхове, скорее всего в 1876 г.
Как видите, эта характеристика чуть ли не слово в слово повторяет то, что Страхов написал о Достоевском! Эта таинственная перекличка в обмене любезностями заставляет заподозрить Страхова в том, что он захотел отомстить вероломному приятелю - опубликовать его же слова, но направленные против самого себя.
А есть ли доказательства кроме откровений Страхова? На сегодняшний день историки и биографы писателя не располагают прямыми доказательствами того, что Достоевский имел какие-либо сомнительные или педофильские наклонности. Наоборот, существует много свидетельств о его любящей и заботливой роли в семье, особенно в отношении его младших детей. Да, Достоевский пил, проигрывал в карты последнюю шаль жены и ее же колготки, но вот о приставаниях к детям история упоминаний не сохранила.
Вывод
Таким образом, обвинения Николая Страхова в педофилии в отношении Достоевского, несмотря на их сенсационность, не имеют надежных подтверждений. Вряд ли можно судить о человеке, исходя лишь из личных подозрений, особенно когда они не подкреплены серьезными доказательствами. Более того, источник слухов явно был настроен к писателю враждебно и был бы последним в мире господином, кому Достоевский доверил бы столь важную тайну.
Возможно, Страхов действительно преувеличивал, принимая за интимные отношения нечто, что могло быть ошибочным восприятием. В любом случае, творчество Достоевского продолжает оставаться великим и неоспоримым, а личные аспекты его жизни должны оцениваться в контексте того времени, когда личная жизнь писателей была часто скрыта от глаз общественности.
А вы как считаете: были ли у писателя желания и увлечения такого толка? Делитесь мнениями и не забывайте о подписке: это лучшее поощрение автору, которое Вам ничего не стоит)