Женщина назвалась мне Оксаной.
- А вы в полицию обращались? - спросила я, откусывая кусок чизбургера.
- Да, а что толку? Мне ответили, что Борис отец Ванечки, что он не лишён родительских прав и имеет право брать ребёнка к себе.
- Не, тут, конечно, спорно, - усмехнулась я, - Иметь-то имеет, но ведь целый год скрывать ребёнка, это уже не взять к себе, а украсть.
- Они не принимают такие аргументы. Он отец и всё тут. Я уже год не сплю толком, смотрите, во что я превратилась!
В глазах Оксаны заблестели слёзы. Да, выглядела она, как я уже сказала, не просто "не очень", а очень не очень. Ссутуленная, с сероватой кожей, тусклыми волосами. Нездоровую худобу ещё и дополняли глубокие тёмные круги под глазами.
- Я искренне сочувствую вам и постараюсь помочь, чем смогу, - заверила я Оксану, хотя и то мимолётное желание сейчас, когда я остыла, слегка улетучилось.
Я просто не понимала, что можно сделать. Конечно, я планировала прямо сейчас отвести Оксану к своему отчиму и сказать: "Здравствуй, папа, я тебе очередной висяк привела!" Я уже представила, с какими глазами меня встретит отчим.
Я доела чизбургер, Оксана допила кофе и мы пошли на остановку. По пути я написала в ватсапе напарнице, что меня сегодня не будет на работе.
Уже через полчаса мы были у здания МВД, к которому как раз подъехал автомобиль отчима. Он вышел из машины, увидел меня и удивился.
- Дочь, а ты разве не на работе сегодня?
Я улыбнулась. Всё помнит, хитрый какой! С каждым разом я всё больше убеждалась, что в своё время ошибалась в отчиме. Точнее, ошибалась, оценивая его отношение ко мне, которое я определяла в детстве как снисходительно-терпимое.
- Пап, я отпросилась сегодня. В общем, нам вот, - я жестом указала на Оксану, - Нужно к тебе. Заявление написать. У Оксаны украли ребёнка. Украл родной отец, полиция заявление не принимает.
- Что это за день такой сегодня? - папенька театрально закатил глаза, - У меня возле кабинета вторая такая же сидит.
Батя мялся. В перспективе два висяка, а напротив - дочь, которая хлопает глазами и смотрит взглядом кота из Шрека.
- Пааап? Вспомни украденный Ламборджини, который я помогала тебе найти!
Я прищурилась. История эта случилась лет пять назад, я тогда ещё училась в колледже. Отчим позвонил мне и попросил срочно встретиться. Оказалось, что у местного депутата угнали Ламборджини, и тот, пользуясь возможностью открывать двери в высокие кабинеты с пинка, обратился к начальнику главка, а тот поручил найти автомобиль моему отчиму. Отсутствие каких-либо зацепок открывало для отчима нерадужные перспективы провалить ответственное дело и вылететь со своего кресла в рядовые следаки. Тут-то папенька и вспомнил о необычных способностях своей неродной дочери. Не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что Ламборджини нашли, а заодно и вывели на чистую воду молодую жену депутата, любовник которой и угнал элитную тачку...
- Шантажистка, - усмехнулся папенька, - Я и не собирался тебе отказывать. К сожалению, отцы обычно крадут детей у матерей не от великой любви к детям, а в качестве наказания бывшей жены. Так что будем заниматься.
***
Возле кабинета отчима сидела женщина. Вид у неё был ничуть не лучше, чем у Оксаны. Женщины взглянули друг на друга и оживились - они явно были знакомы.
- Даша? - промолвила Оксана.
- Привет... Ты тоже решилась пойти выше? Мне вот Андрея Григорьевича посоветовали, сказали, не откажет...
- Я... Меня вот Ирина привела, - замялась Оксана.
Отчим зашёл в кабинет, сказав нам, чтобы немного подождали.
Оксана села рядом с Дашей и они стали тихо обсуждать их общую беду. Из отрывистых фраз я поняла, что существует чат товарок по несчастью. Создан он недавно, когда набралась уже критическая масса женщин с одинаковой проблемой. И Даша, и Оксана состояли в этом чате, но Оксана, разочаровавшись, давно не читала чат. А в нём женщины коллективно решили, что нужно обратиться в инстанцию чуть выше обычного кабинета следователя, то есть, к их начальнику, моему отчиму. Дашу, у которой сын пропал семь месяцев назад, отправили "на разведку", а потом планировалось писать коллективное заявление. Даше предстояло узнать, возможно ли такое, ведь крал детей не один человек, а разные, не связанные между собой.
Я внимательно уставилась на Дашу, сосредоточилась... И перед глазами всё поплыло, закружилось, рисуя яркие картинки...
***
Я увидела типичный сельский пейзаж - нечто, похожее на деревенскую площадь, окружённую невысокими перекошенными домиками, за которыми раскинулась кромка леса. На площади стояли бородатые мужчины, одетые по моде конца девятнадцатого века, но при этом у некоторых в руках имелись смартфоны. Было ясно, что эти люди не из прошлого, а лишь косплеят дореволюционную моду. Они стояли полукругом возле большой ямы. Некоторые утирали пот со лба, опираясь на лопаты. С некоторыми стояли дети, в основном мальчики. У одного дома маячила женщина в длинном сарафане и косынке. В одной руке она держала годовалого ребёнка, а в другой - метлу, которой мела двор. Мой взгляд переместился в яму, в которой лежал... мёртвый мальчик лет пятнадцати. Тёмненький, симпатичный, на лице которого навечно застыло выражение недоумения и обиды. Мочки уха были деформированы - видимо, когда-то он носил туннели.
Темноволосый мужчина, стоящий рядом с ямой, был подавлен и тих. А рядом с ним стояли... муж Оксаны вместе с Ванечкой.
К яме подошёл мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и бородой, в цветной косоворотке. Он выглядел и вёл себя как главный, что-то вроде старейшины. Положив руку на плечо темноволосого мужчины, по всему, отца погибшего мальчика, он громогласно произнёс:
- Не печалься, Григорий! Твой сын не смог бы стать достойным мужем, он был бракованным и ему уготована лучшая участь - умереть, не успев опозорить отца. Ты знаешь, что так мы поступаем со всеми, кто ведёт себя недостойно мужчины. Мать его крепко прошила, его невозможно было исправить, он не смог бы возродить традиции главенства мужчин. Таким смерть - лучшая награда.
Темноволосый безвольно кивал, едва заметно всхлипывая.
Мой взор переместился на Бориса и Ванечку.
- Вот видишь, Иван, что ждёт маменькиного сыночка? Потому ещё раз говорю, будь мужчиной, за нами будущее. А бракованные окажутся в этой яме, как Павел...
В этот момент я очнулась. Даша и Оксана уставились на меня.
- Как звали ваших бывшего мужа и сына? - хрипло спросила я у Даши, пытаясь сохранить самообладание.
- Бывшего - Гриша, сына - Паша. Ему пятнадцать. Он не хотел жить с отцом, тот стал сумасшедшим, всё твердил о патриархате, о мужском воспитании. Собственно, из-за его загонов мы и развелись. У меня было такое ощущение, что его кто-то грамотно обработал...
Я тихо сглотнула. Паши больше нет. Но сказать об этом отчаявшейся матери мне не хватало сил. Искать было нужно в любом случае, ведь мать имеет право хотя бы похоронить по-человечески своего ребёнка. Боже, как горько даже думать об этом! Я еле-еле сохраняла лицо и сдерживала слёзы. Мать убитого ребёнка - а я была уверена, что его именно убили - сидела передо мной, полная надежды, но надежды уже не было. Да, я всегда видела пропажу в том виде, в котором её могли найти.
- Ирина, вы их видели? - спросила Оксана.
Я почувствовала, как липкий пот струится по спине. Что ответить???
В этот миг открылась дверь в кабинет отчима и он вызвал нас, спасая меня от необходимости тяжёлого ответа на вопрос...
***
После допроса и написания заявления Оксана и Даша вышли. Они думали, что я пойду с ними, но я оставила им свой номер телефона и сказала, что останусь ненадолго с отцом и что пусть звонят, если что.
Батя понял, что я хочу дополнить показания женщин.
- Дочь?.. Ты, видимо, хочешь мне что-то рассказать не под протокол?
Отчим прищурился.
- Пап, сына Фёдоровой, это которая Дарья, нет в живых. Его убили и закопали в яме, как собаку, посреди деревенской площади. А ещё оба бывших мужа связаны, я видела там бывшего мужа Звягинцевой. Пап, дела мало того, что связаны, так ещё и, походу, гораздо серьёзнее, чем просто похищение обиженными бывшими мужьями.
Отчим молча смотрел на меня. Он знал, что я не ошибаюсь в том, что вижу.
- Ты уверена? - поникшим голосом спросил он.
- Вспомни тот злополучный Ламборджини, пап. Я увидела помятый бампер, и машину нашли именно в таком виде. Я видела мёртвого мальчика.
- Ты сказала Фёдоровой? - спросил батя.
- Нет, не смогла, - я отрицательно покачала головой, - Я не знаю... Как сказать матери, что её ребёнка убили. Пап, это ваша работа. Вы привыкли приносить плохие вести.
Отец прерывисто вздохнул:
- Давай пока не будем говорить. А вдруг ты всё же ошиблась? Но если не ошиблась, то вырисовывается нечто странное. Получается, кто-то подбивает мужчин похищать собственных детей у матерей, селит их куда-то, вдали от цивилизации... Что-то вроде общины. Какая-то секта.
Отчим встал со стула и подошёл к окну. Он думал. Батя всегда отличался рассудительностью, хотя тогда, в тот злополучный день, когда он изменил маме, что-то с его рассудительностью явно произошло.
- Сейчас дам поручение следакам, пусть пробьют контакты этих папаш так называемых, их соцсети, мессенджеры, аккаунты.
- Так как это сделать, если они скрываются? - поинтересовалась я.
- Это уже технические вопросы. Спецы у нас есть, всё сделают. Тем более ты говоришь, что видела смартфоны в руках мужчин в той деревне.
- А ещё надо поговорить с участницами чата, где состоят Оксана и Даша, возможно среди них есть те, чьи бывшие мужья также скрываются в той деревне, - добавила я.
Отчим с удивлением посмотрел на меня:
- Ир, может тебе поступить заочно в юридический и к нам? А что, с твоими-то талантами!
Я усмехнулась:
- Не знаю, пап. У меня нервы не выдерживат каждый раз видеть людское горе.
- Привыкнешь, - коротко ответил отчим.
Я вздохнула. Невероятная, тяжёлая усталость навалилась на меня, как будто сверху меня придавило бетонной плитой.
- Иди ты, пап. Я тут часа полтора сижу, и уже устала, а ты говоришь на постоянку работать. Не, пока не хочу.
- Зато скольким людям поможешь! - улыбнулся отчим. Знает, чертяка, мою слабую сторону - я действительно получала удовольствие, когда удавалось кому-то помочь с помощью своего необычного дара...
Продолжение:
Желающим выразить автору материальное спасибо:
Карта Сбербанк:
5469 6100 1290 1160
Карта Тинькофф:
5536 9141 3110 9575
Почитать ещё: