В заметке «Шайка» мы говорили о старинном обычае людей объединяться в небольшие группы-артели для какого-либо дела. Такие объединения предполагали «общий стол», послуживший возникновению в языке своеобразных слов и выражений: котляна, однокашники, с ним каши не сваришь, заварил кашу, а нам расхлёбывать, навариться, навар и др. Некоторые из них кажутся весьма прозрачно по своему происхождению, но это впечатление может быть обманчивым.
В.В. Виноградов писал, что ввиду всенародной любви к каше как блюду русской национальной кухни, слово каша в старину имело ряд значений, которых нет в современном языке. Так, каша нередко выступает как синекдоха, как обозначение еды вообще. Например, кашевар – повар в воинской части или рабочей артели; слово кашеварничать раньше в просторечии обозначало «иметь нахлебников, содержать кого-нибудь на хлебах».
В старину кашей назывался обед после свадьбы. Когда Александр Невский женился в 1239 году в г. Торопце, то он праздновал здесь кашу, по возвращении в Новгород – другую, т. е. снова давал свадебный обед.
Оженися Князь Олександрь... и вѣнчася въ Торопчи, ту кашю чини, а въ Новѣгородѣ другую.
Полное собрание русских летописей
Кашники – родственники и знакомые невесты, приезжающие к молодому на так называемую кашу.
Но были у слова каша и совсем «несъедобные» значения. Академик М. И. Сухомлинов указал, что в рукописном словаре XVIII века Академии Наук содержится такое толкование: «Каша – десяток или малое сообщество людей». В «Полном собрании законов Российского государства» о рекрутах есть постановление: «расписывать их прежде по артелям, смотря, чтоб не меньше 8 человек в каше было, потом по капральствам и ротам».
В областных народных говорах, особенно южновеликорусских, слово каша выражает близкие к этому значения. Например, в донских говорах по материалам, имеющимся в «Опыте областного великорусского словаря», каша – «артель» (Мы были с ним в одной каше). В севском говоре каша – «помощь на жатве».
В словаре Грота–Шахматова (1909 г.) приводится воронежское выражение: мы были с ним в одной каше (т.е. в одной артели, в одной компании).
У Л. Толстого в повести «Казаки»:
Артелька (из двух человек) плотовщиков называется кашей, потому что входящие в нее промышленники складываются харчами на все время промысла – «варят одну кашу». Во время работы в лесу, в видах экономии времени складываются «по две каши вместе», составляя продовольственные артели по четыре человека. Каждая «каша» по очереди готовит обед, доставляя тем возможность другой «каше» дольше оставаться в лесу за работой.
Вероятно, именно отсюда происходит слово однокашники, то есть люди, работавшие в одной артели, в одной каше. Отсюда же и выражения с ним каши не сваришь, заварил кашу – а нам расхлебывать, где под кашей понимается дело, работа.
Затем слово однокашник было переосмыслено в более широком понимании. В языке русской художественной литературы XIX века, начиная с 30-х годов, слово однокашник получило широкое распространение. Например, у В. И. Даля в рассказе «Промышленник» встречается это слово:
Товарищи мои, однокашники, были рассыпаны по всей России, и я был уверен, что нет полка, ни батальона, где бы не нашлось их несколько человек.
Таким образом, прежде чем в русский язык вошло слово однокашник, каша, как составная часть его, стала означать «еду вообще» – «общее пропитание артели» – «саму артель». Поэтому, хоть мы и угадываем в однокашниках – «люди, евшие одну и ту же кашу», эта догадка неверна. Однокашники – «выходцы из одной каши, из одной артели». А в более широком понимании – вообще выросшие вместе, товарищи детства, юности, росшие или жившие вместе, в одних условиях.