25 декабря
Спиридон Поворотник. Солнцеворот. Солнопутье.
Со Спиридонова дня зима медвежью шкуру накидывает да по крышам в ночи стучит – будит хозяек, чтобы печи шибче топили!
Ежели на поворот солнушка заглянет зима в лес – непременно деревья инеем обсыплет. Ежели по реке пойдёт – «под следом своим скует воду на три аршина». За ней хвостом метели вьютси, подолами трясут - просят себе работы.
Ещё два месяца зимке по земеле бродить, а всё ж солнушко с энтого дня на лето поворачивает!
Солноворот у света воротит ось – ночи на убыль, дни на подрост.
Наряжаетси к энтому дню красное солнушко, распускает лучики до земели, чтобы коровка под ними себе бочок нагрела.
Кто обычай блюдёт – встречает солнце кострами, славит ясное да примечает: ежели в рукавицах оно, туманом подёрнуто – усилитси мороз; ежели ноги-лучи пучками вниз спустило – продержитси холод, а ежели вверх хвост задрало – то к вьюгам верная примета. А как по сторонам длинные уши развесит – тогда уж совсем разойдётси мороз и долго еще будет земелю студить.
И ведь не врут приметы! Как день прибавляетси – так ночи холодеют! Скачет каргой-вороной зима по снегу, час от часу лютее становитси, напускает на мир морозы да ветра.
А нам это без разницы!
У бабы Онечки тепло, сонно.
Печка протоплена, чаёк заварен, а к нему вкусности – пышки на сметане, булочки с присыпочкой вроде сладкого крошева... Как бишь её называют-то? Варварка говорила, да я позабыл. Дикое какое-то словцо. Шрей... шерей?.. штерей?.. Тьфу на него, иносранного! Так и язык поломать недолго! Такая названия дурная, зато скус у булочек – ух! Мнямский скус! Первоклассный!
Жаль, дневничок, тебе угоститьси нельзя, а то бы оценил Варваркину стряпню.
Здравствуй поближе, дорогой!
Соскучилси я по тебе, как по родному. Пока с закляткой бегал – не мог писать, а Варварке то дело разви ж доверишь? Мало ли чего здеси понавыводит, а мне после красней!
У нас, дневничок, такое творитси! Не скучаем, куда там.
Анютка с Тимкой в коротенький отпуск подалиси, ему-то надолго из Ермолавео нельзя отъезжать.
Вот Матрёшка их и надоумила порошочком лунным воспользоватьси. Я хоть и поворчал для порядку, что на безделку его транжирят, внутре Матрёшкиному разуменью позавидовал. И правда – чего время на дорогу терять? Сыпанул горсточку, шагнул – и вот вам морюшко.
И всё бы ничего, да тольки им отдых, а нам заботушка!
Ладушка теперь у бабы Онечки гостевает.
Что ни минута – суета с ней такая, что ой-ёй-ёйй...
Колдовства от неё так брызжит! Тольки успевай уворачиватьси.
К чему не прикоснётси – всё украшательством берётси!
Вот прямо тут жи красотой наполняетси.
Клянуси, дневничок!
У бабы Онечки от той колдовствы по дому цветы распустилиси, из стен торчать, здоровущие такие! И норовят каждого пыльцой обсыпать, а запах от них – голововскружительный прямо! Я дыханию задерживаю, как мимо иду и зонтик над собой раскрываю! А то раз попал под пыльцепад – чисто цыплаком сделалси, так пожелтела шубейка!
Во дворе у нас теперича зверятки толкутси – зайцев да белок понабежало!
И все к Ладе ластятси, а она и рада – самеётси, наглаживает их, строит как солдатиков на параде!
Зайцы у неё хороводы водят, а белки балеринками прыгают! А ворона-то, ворона давеча арию сполняла. Что-то про любовную любовь и девичьи слёзы. Так страстно выводила, что у меня шорсть клочьями полезла да уши напрочь заложило! Еле-еле дрёмка прокричаласи в них, думал навсегда глухим остануси.
Но то еще что, дневничок. Дальше – больше случилоси.
Приснул я на лавочке, после кикиного борщеца хорошо разморило.
Да так сладко приснул, что пропустил преступлению!
Лада-проказница мне всю шубейку расчесала!
Колтуны выдрала, а заместо них ленты цветные пустила!
Я проснулси и обомлел!
Стою, глазьям своим не верю – что за пугало такое из зеркала на меня таращитси!
Всё тулово в лентах разноцветных, из-под них косицы торчат, в них бусинки да каменья! Усы позолочены! В бородёнке ягоды поспевают! А из ушей мишура свешиваетси прямо до полу.
Думал, всё - конец мне придёт. Стою – глаз отвести не могу от своего позору.
А девчаты в смех! А девчатам веселье!
И больше всех Матрёшка заходитси! Ты, говорит, как знаменитый чи модник, чи мондельер? Вообчем как знаменитый гламур-тужур стиляга.
Хотел ей ответить, пристыдить – а язык не поворачиваетси, и глаза закатыватьси стали.
Тольки тогда все спугалиси – бросилиси меня от позору освобождать да шорсть распутывать.
Между нами, дневничок, я слегка того – переиграл страданию, ну, чтобы потом конпенсацицю получить в виде Варваркиных пирогов.
И получил, дневничок! А как жи!
Уж такую Варварка приготовила скусность! Я ел, ел... ел, ел! И еще стольки бы съел! И дажи больше!
Гатой прозываетси. Как есть диковина!
Варварка готовку этой гаты на телефон снимала и обстоятельно рассказывала – что к чему. Я не прислушивалси – другим занят был, кикины блины дегустрировал. Помню тольки, что тесто Варварка использовала слоёное, а в начинку вмешала муку да масло с сахарком, и всякого разного к ним по потребности добавила – ванильки, корички, дажи коньячку плеснула! А после еще и орехов туда потолкла и сухофруктов меленько нарезала. Потому и результат получилси «ум отъешь»! Всё ж таки молодец, Варварка! Не зря при шишиге на мельничке живёт - насобачиласи на скусную готовку!
Правда Матрёшка тестом недовольна осталаси – сказала, что по правилам тесто для гаты на сметане делаетси и Варварка смухлевала. Они дажи поругатьси успели.
А баба Онечка – умница из умниц - нашла таки способ Ладушкину силу упрятать!
Связала ей рукавички да нашептала на них. Как одели на Ладушкины ручки - так мы все свободно вздохнули.
И в доме снова тишь да благостя воцарилиси.
Пока рукавички ладошки прикрывают – я спокойно сплю, не боюси новой оказии.
Такие вот новости, дневничок.
Пойду.
Кум-баенник к себе зазвал на посиделки.
Ему соломы полевой притащил, так собираюси на ней повалятьси, чтобы последние блестинки из шубейки выколупнуть.
Ревуара, дневничок.
До скорого.
Спишимси, не скучай.