1892 год
«Ростов-на-Дону. Снова трактирщики волнуются, ропщут и мечут громы небесные.
- Помилуйте, что же это такое? – жалуется трактирщик Ж-ов. – 11 лет, заначит, трактир держу, а теперь документы требуете, меня, вот, и Иван Степанович хорошо знает…
- Нельзя без контракта или удостоверения бумаги выдавать…
- Да что вы, Петр Филиппович, вот и адвокат бумагу написал…, уж там все прописано…
- Да, ведь, такого дома и по расценке не имеется?
- Одначе, имеется ли там, или не имеется, а все же я торговал, вы уж пожалуйте, Николай Михайлович, подпишите…
- Да что вам, - вмешивается поверенный, - выдайте ему документы: нет такого дома, значит, деньги за торговые документы на ветер выброшены…
Во время этого разговора является какая-то женщина и что-то говорит члену управы.
- Ну вот, Ж-ов, оказывается, что дом не вам, а ей принадлежит, и она тоже хлопочет о разрешении…
- Да что вы, Петр Филиппович, слушаете: баба, пустое мелет.
- Как же «пустое мелет», я женщина неграмотная, а вы там понаписывали…
- Ну вот видите, - обращается член управы к поверенному, - а вы хлопочите о разрешении, когда у них «суд» из-за собственности идет.
- Так спор о владении, я думаю, должен суд, а не управа разрешить.
- Да мы этого и не берем на себя, а все-таки бумаг выдать не можем…
- Ах ты, Боже мой, вот порядки настали! – со злостью говорит Ж-ов, выходя из залы присутствия.
«Новочеркасск. Перед праздниками последовало в Новочеркасске воспрещение носить длинные волосы старообрядческим священнослужителям в отличие их от православных священников. Распоряжение это, для большинства старообрядцев, явилось неожиданным и произвело среди них всевозможные толки, которые, в общем, сводятся к тому, что подобные мероприятия идут в разрез со стремлением православного духовенства ассимилировать старообрядцев посредством устраиваемых для них духовно-религиозных собеседований. Приводим здесь довольно характерное мнение по этому поводу одного из представителей старообрядчества австрийского толка. Выражая свое мнение о причинах неохотного посещения новочеркасскими старообрядцами лекций духовного собеседования с ними, он высказал мысль, что вышеприведенное распоряжение вновь возбудит улегшиеся мало-помалу недоверия к этим собеседованиям, так как суеверному напуганному воображению старообрядца немного надо, чтобы породить самые нелепые страхи, как, например, циркулирующий в настоящее время среди них слух о предстоящем, будто бы, воспрещении священнодействовать в их местных молельнях лицам не казачьего сословия. В заключение, высказывая мысль о бесполезности стеснительных мер в деле ассимиляции раскола, он заметил, переходя к своей «злобе дня», что сходство по внешности старообрядческих священнослужителей и православными священниками с согласия старообрядческой общины – большой шаг вперед по пути слияния старообрядчества с православием».
«Область войска Донского. Судьба-затейница зло подшутила над составившейся в нашем городе кочующей труппой, полагавшей «удивить искусством», обывателей уездов и станиц. «Артисты» забыли главное, чем запасаются даже самые отважные путешественники – деньгами, и наивно верили, что в карманы их польется золотой дождь при первом же спектакле. На первой стоянке, станция «Шахтная», с гастролеров потребовали уплаты за съеденные бутерброды, выпивку и чай, и произошло неприятное столкновение с буфетчиком. Неудачники возвращаются уже обратно поодиночке, изнуренные, голодные, кляня судьбу и импресарио». (Приазовский край. 340 от 31.12.1892 г.).
1893 год
«Нахичевань. Как и следовало ожидать, обычный праздничный разгул и на этот раз не прошел без печальных последствий. Мы уже сообщали вчера о трагическом происшествии в Новом поселении, где сгорела солдатка Марфа Осипова, в момент ужасной смерти находившаяся в бессознательном состоянии. Теперь приходится отметить другой характерный случай. В Нахичевани проживает московский цеховой Сергей Викторов, имеющий на 1-й Софийской улице трактирное заведение. Вознамерившись «достойным образом» провести праздники, он решил устроить у себя в трактире небольшую пирушку и, между прочим, пригласил к себе в гости своего посаженного отца, запасного унтер-офицера Василия Пожидаева. Пирушка состоялась на второй день Рождества вечером и, как подобает, сопровождалась, конечно, обильными возлияниями в честь Бахуса. Первоначально все шло тихо, мирно. Но, наконец, хозяин, перебрав не в меру, начал все более и более хмелеть. В это время жена его, сидевшая с посаженным отцом, не сдержалась и отпустила по его адресу какое-то едкое слово. Вот тут-то лукавый бес и попутал Викторова. Он завязал с женой своей перебранку. Женщина не осталась в долгу и подняла крик на всю квартиру. Мало-помалу ссора начала обостряться. Хозяин не в силах уже был перекричать свою «дражайшую» половину и, чтобы хоть как-нибудь унять ее, решил напугать ее. С этой целью он схватил револьвер и, ничтоже сумняшеся, начал палить из него в воздух. Всего было произведено им три выстрела. Этим, пожалуй, вся история и окончилась бы, если бы только гость не вздумал вмешаться в ссору хозяев. Вскоре Пожидаев, со своей стороны, вступил в препирательства с трактирщиком и, в конце концов невольно узнал, что такое в чужом пиру похмелье. На этот раз Викторов не спасовал перед ним, как перед женой. Недолго думая, он подмял под себя своего противника и принялся «крестить» его в голову большим железным ключом. Кончилось дело тем, что к месту происшествия прибыла полиция, и пострадавший «посаженный отец», для подания надлежащей медицинской помощи, был отправлен из гостей прямо в городскую больницу». (Приазовский край. 331 от 31.12.1893 г.).
1894 год
«Ростов-на-Дону. Обыватели Затемерницкого поселения, как нам сообщают, решили устроить небольшой городской сад для летних гуляний публики».
«Ростов-на-Дону. Число телефонных абонентов в Ростове быстро растет, несмотря на дорогую плату за право пользоваться телефоном. В настоящее время таких абонентов до 650».
«Ростов-на-Дону. Городское управление не ограничилось одной только предпраздничной выдачей угля для бедных, а выдает его понемногу и теперь».
«Ростов-на-Дону. В настоящее время угольная горячка начинает понемногу затихать, вследствие чего цены на уголь понизились и на городских складах: крупный уголь продается по 15 копеек, а мелкий – по 14 копеек за пуд».
«Ростов-на-Дону. На днях выехал из Ростова за границу В. К. Эйхвальд, который получил уведомление, через русское консульство в Румынии, о доставшемся на его долю наследстве от деда Х., принявшего лет 20 тому назад румынское подданство. Наследство, по слухам, определяется приблизительно в 300000 рублей».
«Ростов-на-Дону. В четверг, 22-го декабря, несколько рыбаков ехали по льду из Азова и, не доезжая до Ростова, против Гниловской станицы, двое из ехавших, Павел Курбатов и Степан Новохатнов, попали с санями в прорубь. К счастью, на помощь утопавшим подоспели товарищи, которые извлекли их, а также и лошадей, из воды, так что все обошлось благополучно, и только Курбатову льдиной сильно порезаны шея и кожа головы».
«Ростовский округ. Нами уже было своевременно сообщено о большом появлении в Донской области мышей и о мерах борьбы с ними. В виду того, что в настоящее время публику особенно интересуют опыты прививки этим полевым врагам мышиного типа, считаем далеко небезынтересным сообщать о результатах таких прививок, письменно сообщенных нам господином Х. – одним из сельских хозяев ростовского округа. Господин Х. 7-го декабря впустил 50 мышей в два крепких ящика, поровну в каждый, и в один из них, вместе с рожью, положил также несколько кусочков белого хлеба, пропитанных мышиным тифом. Через неделю с небольшим, открыв ящики, он увидел, что в одном из них мыши были все живы, в другом же (где находился хлеб с мышиным тифом) было до двух десятков околевших мышей, причем у некоторых были выедены внутренности. Кроме этого опыта, господин Х. закладывал бациллы мышиного тифа также и в скирды, и, спустя несколько дней, разбирая последние, рабочие находили в них массу павших животных». (Приазовский Край. 336 от 31.12.1894 г.)