Я решил не просто предъявить доказательства в суде. Я хотел её раздавить. Морально, материально, и по всем фронтам, чтобы она поняла, что вышла не на того. Если раньше Настя говорила мне: "Отпусти всё, забудь, живи дальше", то теперь она сама кипела от желания отомстить. Её решимость подхлестнула мою собственную. Мы с ней стали командой, которая была готова дойти до конца. Оксана должна была заплатить за всё.
С помощью Насти я вышел на жену Виталия, того самого "героя", с которым Оксана закрутила роман и провернула свои махинации. Григорий, наш детектив, был уверен, что Марина, его жена, ничего не знает. Он нашёл её контакты через знакомых и дал мне всю информацию, чтобы организовать встречу. Мы решили, что всё должно пройти максимально спокойно. Для этого я выбрал тихую кофейню в центре города — нейтральное место, где не было шансов устроить сцену. Григорий настоял: "Не дави сразу. Сначала дай ей переварить, а потом уже действуй."
Когда Марина пришла, я заметил, что она была слегка насторожена. Её взгляд метался, но всё же любопытство пересиливало.
— Добрый день, Марина. Меня зовут Александр, — начал я, стараясь выглядеть дружелюбным, но серьёзным.
— Здравствуйте. А что случилось? — спросила она, садясь напротив. Голос её звучал спокойно, но я видел напряжение в её руках, которые она сжала на коленях.
— Мне правда очень жаль, что я вынужден вам это сказать, — начал я, выдержав паузу. — Ваш муж, ... Виталий, вам изменяет. И это продолжается уже долгое время.
Её лицо стало бледным, словно я только что ударил её под дых. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Наконец она выдохнула:
— Это... это невозможно. Мы семья. У нас дети. Как он мог?
— Мне правда жаль, — повторил я, вынимая из папки фотографии, подготовленные Григорием. — У меня есть доказательства. Посмотрите сами.
Марина дрожащей рукой схватила снимки. Наклонилась ближе, как будто от этого что-то могло измениться. Её глаза метались по фотографиям, будто искали спасительную лазейку, хоть что-то, что докажет: это ошибка. Но лазеек не было. Всё как на ладони. На лице сначала мелькнуло неверие, потом гнев, вспыхнувший, как сухая спичка. А потом — глухая, тяжёлая боль. Будто кто-то выключил в ней свет. Она закрыла рот рукой, явно пытаясь сдержать крик, но из глубины всё равно вырвался короткий, ломкий всхлип. Это был звук человека, у которого мир рухнул. Трещал по швам, как старая простыня, которую тянули в разные стороны.
— И кто она? Эта женщина? — наконец спросила она, почти шёпотом.
— Это Оксана, — ответил я. — Моя бывшая невеста. А теперь... жена моего брата.
Марина застыла. Её лицо выражало смесь шока и абсолютной растерянности. Она посмотрела на меня так, будто пыталась понять, что за абсурд она только что услышала.
— Жена вашего брата? — переспросила она, словно надеялась, что ослышалась. — Это всё... так грязно... Зачем она это делает?
— У неё свои планы, — сказал я. — Но это ещё не всё.
Я выдержал паузу, чтобы дать ей переварить услышанное. Затем продолжил:
— Ваш муж не только изменяет вам. Он ещё и вляпался в серьёзные финансовые махинации вместе с Оксаной. Мы уже передали часть доказательств в компанию, где они оба работают. Там идёт внутреннее расследование. Но есть одна загвоздка: если вы сейчас не согласитесь помочь, то есть реальный риск, что ваш муж, когда его прижмут, потянет за собой и вас с детьми.
Её глаза наполнились слезами. Лицо, словно замерев, отражало смесь страха и недоверия. Она боролась с собой, видно было, как внутри всё переворачивается.
— Почему вы мне это говорите? — наконец выдавила она, голос дрожал от напряжения.
— Потому что вы не заслужили всё это дерьмо, — сказал я. — Я хочу, чтобы у вас был шанс вырваться из этой грязи и защитить себя с детьми. Никто не должен платить за его ошибки, кроме него самого.
После минутного молчания Марина кивнула.
— Хорошо. Что я должна делать?
Мы набросали план. Марина должна была прикидываться ничего не подозревающей женой, чтобы Виталий даже не заподозрил подвоха. Это было непросто. Держать лицо, когда знаешь, что муж тебе изменяет, да ещё и в финансовых махинациях замешан? Нервов надо вагон. "Это как по канату над пропастью ходить," — сказала Настя, когда провожала Марину домой. Её слова звучали как поддержка, но я видел, что Марина не очень в это верит.
На следующий день я встретился с Дмитрием, моим адвокатом. Кабинет, как всегда, в идеальном порядке — ни бумажки не валяется. Дмитрий был бодр, с улыбкой на лице, и сразу перешёл к делу:
— Александр, я поговорил с адвокатом компании, где работают Оксана и Виталий. Мы скинули им часть материалов. Они уже начали внутреннее расследование. Это даст нам фору, а заодно позволит нарыть ещё больше доказательств, которые будет сложно оспорить.
— А что конкретно они будут проверять? — уточнил я, стараясь понять, насколько глубоко они готовы копать.
— Финансовые документы, сделки, переписки — всё, что только можно. Мы уже знаем, что они фальсифицировали отчёты и переводили деньги на личные счета. Это чистая 159-я статья УК РФ — "Мошенничество". Тут шутки плохи, Александр. Если их раскрутить, дело дойдёт до суда, — уверенно ответил он, чуть качнув головой.
— А этого точно хватит? — спросил я, ощущая, как волнения поднимаются волной.
Дмитрий откинулся назад, скрестил руки на груди и чуть улыбнулся:
— Хватит с запасом. Но тут главное — никаких проколов. Мы действуем строго по закону. Любая ошибка — и они сделают из себя невинных овечек, а мы окажемся крайними. Нам этого не надо.
Его слова звучали как холодный душ, но я понимал, что он прав. Только законные действия могли гарантировать успех.
Позже я обсудил всё с Настей. Она сидела напротив меня, внимательно слушая, а потом решительно сказала:
— Рассказывать что-то сейчас отцу или Артёму — это ошибка.
— Почему? Они же всё равно узнают правду, — возразил я.
Настя скрестила руки и посмотрела на меня серьёзно:
— Потому что они до сих пор считают её чуть ли не святой. Если мы расскажем им сейчас, они либо начнут всё отрицать, либо предупредят её. Ты же знаешь, как она умеет врать. Лучше, чтобы правда раскрылась в суде, когда у неё не останется шансов.
Я вздохнул, тяжело соглашаясь:
— Ты права. Просто хочется, чтобы они поняли, что я не враг.
— Они поймут. Но только тогда, когда перед ними будут неопровержимые доказательства, — уверенно ответила она.
Наступил день суда. Нервы были натянуты до предела. Это было как финал долгой партии в шахматы, где каждый ход имел значение. Мы собрали всё, что могли, и теперь оставалось только ждать. Заняв свои места в зале, я почувствовал, как напряжение накатывает новой волной. Дмитрий был спокоен, как скала, и это немного успокаивало.
Продолжение ЗДЕСЬ
Начало истории читайте ЗДЕСЬ