Нет, то не жест, что длится
Так вдохнови ж меня, дидактическая муза,
свободно от клише и треска фраз
Искусства и науки,
Быть dulce et utile,
Говорить ласково и полезно
О мире и академии
И их союзе.
***
Мой друг хочет умереть. Не как-то ужасно, а легально, безболезненно - в случае, если он заразится. Он звонит мне и говорит, что сделает всё, что в его силах, чтобы воспользоваться правом на «ассистированный суицид». «Система общественного здравоохранения и так уже перегружена, мачанг, - говорит он. Старый хрыч вроде меня им там совсем не нужен, а я уж совсем не хочу умереть с трубками во мне.
Хорошо, говорю я ему. Год назад я бы еще поспорил. Но теперь это имеет смысл. Я соглашаюсь с ним и переключаюсь на другой звонок. Другой друг, коллега писатель-фантаст, управляющим вторым по величине в мире предприятием по раскрашиванию миниатюр, которое удовлетворяет запросы фанатов из разных стран, способных потратиться и отправить ему неокрашенные миниатюры (для чего требуется функционирующая таможня и работающая экономика, по крайней мере, двух стран). Он выплатил своим сотрудникам зарплату за три месяца вперед и теперь готовится к своему банкротству.
Еще одна подруга пытается найти мясо. Она хочет приготовить что-нибудь вкусное для своей семьи, чтобы они были сыты. А хвалёные приложения и сервисы не берутся за доставку в ее часть Коломбо. Я не говорю ей, что мы с мамой вернулись к своему старому меню времен моего детства, когда мы были бедны, а она работала на швейной фабрике за тридцать долларов в месяц. Соя и рис, соя и рис. Мы больше не бедны, но мясо снова стало роскошью. Так что - соя и рис.
Мои повторяющиеся разнонаправленные поиски информации по COVID-19 выхватывают сведения из социальных сетей, превращая их в архивы на жестком диске. Фотографии людей, закладывающих свои мобильные телефоны, свои свадебные украшения. Разговоры об отслеживании контактов, побуждающие правительство обратиться к опыту Сингапура и Тайваня, где кривую заражения стараются перебить посредством приложений и технологии. Пока же я отсматриваю цифры по Шри-Ланке. Количество подённых рабочих, оставшихся без дохода. Количество людей, лишенных интернет-доступа, запертых в своих домах, неспособных воспользоваться приложениями и созданными правительством WhatsApp-линиями для получения лекарств и сухпайков, не говоря уже об отслеживании контактов.
У нас бессрочный комендантский час. Люди лишаются своих средств существования, в то время как сверхусердные инстаграммеры отчаянно плодят бессмысленные банальности, по-видимому, еще не догадываясь, сколь тяжко им придется в следующие несколько месяцев с заработками от рекламы. Каждый день, когда американцы просыпаются, мою ленту в Твиттере переполняют их жалобы на досаждающее им причудливое сочетание неравенства, гипер-хайекианского капитализма и железной хватки почти-монополий. Затем просыпается Индия, и интернет заполняется полицейскими избиениями и фотографиями полицейских, кормящих бродячих собак.
Никто не знает, когда и как это закончится. В моей голове Шеймус Хини, поэт, бормочет беспокойным привидением:
Как мы оправдываем наши судьбы
Как верхи,
С пригоршнями кредиток и долларов
В руках бледных, как наши белые воротнички?
Вопрос заставляет меня возопить
Вся плоть – лишь прах.
Но здесь, пожалуй, я должен объяснить
Что был старшим из девяти детей
И у меня есть братья
Кто бармен, кто учитель - и не пишут.
Один работает на стройке.
Другой доит скотину по утрам и вечерам
В любую непогодь.
Так что часть меня наполовину выпирает
За рамками книг и искусства
И не сдвинется
Пока они не оправдают свое место
И подтвердят права и сохранят лицо,
Пока их ценность для нашего рода
Не будет действительно доказана.
Как и смерть, COVID-19, или «коронавирус», стал онтологическим вопросом в более узком смысле. Буду ли я существовать после этого? Будут ли существовать те, о ком я забочусь? Если да, то какова будет иерархия нашего мира после того, как это закончится? Если язык - это способ означивания понятий и взаимоотношений между ними, то коронавирус стал концептом неизвестного будущего, пораженного рецессией, отступлением от свобод, ранее считавшихся само собой разумеющимся, относящегося к миру, который отворачивается от прав личности и утверждает первичность прав сообщества (community). – Такая установка более чем известна для большинства азиатских обществ.
Однако у каждой монеты есть две стороны; и любой злодей, если рассмотреть его в определенном свете, окажется героем. Саурон Толкина был злым, орки - извращенными созданиями, от которых следует держаться подальше. Однако русский арахнолог Кирилл Еськов переписал эту сказку так, что Саурон в ней выступает как реформатор, полагающийся на промышленность, трудозанятость и равенство в борьбе с людьми, одержимыми расовыми и феодальными идеями.
Точно так же понятие COVID-19 имеет и обратную сторону. Сложные системы, которые мы называем Природой, наконец-таки, не подвергаются ежедневному третированию нашими городами - идея, которую активисты по борьбе с изменением климата продвигали на протяжении десятилетий. Экономические структуры, построенные на безумном представлении о бесконечном росте и гиперглобальных цепочках поставок, рушатся, освобождая место для более мягких и устойчивых концепций, таких как экономика замкнутого цикла, направленная на предпочтительное обслуживание локальных нужд. Раздутые и бесполезные стартапы идут ко дну, будучи замещаемыми реальностью, не нуждающейся в нереалистичных эго из Кремниевой долины, если только они не ставят себя на службу базовым потребностям. Большинство знаменитостей – зачастую лишь самораздутые артефакты, раздутые далеко за пределы их действительной ценности для общества - низводятся на подобающее им место артистов развлекательного жанра, а вовсе не кладези мудрости. Остававшийся востребованным на протяжении десятилетий тренд «антиэкспертности» и прославления любителей-недоучек, а также сама идея равноценности мнений, безотносительно к тому, насколько они вредны или бессмысленны, сходят на нет. Продовольственная безопасность, обеспечение базовых медицинских услуг для всех - из идей, ранее рассыпавшихся под колесами «ламборгини» последней модели, они превратились в самые насущные проблемы современности.
В 1997 году Карл Саган опубликовал свою устрашающе проницательную книгу «Мир полный демонов», в котором также писал о временах, «когда мощные технологические ресурсы окажутся в руках очень немногих и никто из отстаивающих общественные интересы даже не будет в состоянии разобраться в происходящем; когда люди утратят способность выносить беспокоящие их вопросы на повестку дня и компетентно оспаривать действия властей; когда, сжимая свои магические кристаллы и нервно сверяясь с гороскопами, забывшие о критическом суждении и неспособные отличить истинное от комфортного, мы, сами того почти не заметив, вновь соскользнем в суеверия и тьму... ».
Полгода назад этот кошмар стал реальностью. Сейчас кажется, что мир просыпается. Наука, данные и медицина стали новыми героями дня. «Рай, построенный в аду» Ребекки Солнит – чей текст всегда казался мне слишком оптимистичным рассказом туриста, своего рода эквивалентом «Ешь, молись, люби» от менеджера по чрезвычайным ситуациям, - возникает в каком-то месте, а затем, когда оно разрушается, в другом, и в другом, и в другом...
Правительства - от Кералы до Германии - за считанные недели воплотили в жизнь некое подобие универсального базового дохода, концепцию, восходящую к «Утопии» Томаса Мура: идея, которую политики с XVI века считали фантазийной, стала реальностью почти в мгновение ока.
Моя цель здесь не в том, чтобы преуменьшить страдания. Моя цель - ответить призраку Шимуса Хини, который насмехается надо мной в моей голове. Как же мы можем оправдать свои судьбы - как художники, интеллектуалы, специалисты по обработке данных, как кто бы то ни был, чьи занятия позволяют нам сидеть сложа руки и наблюдать за этим разворачивающимся на наших глазах кошмаром? Лишь убедившись, что всё то, чего мы достигли в это одночасье, не окажется потеряно. Мы - вы, читающие это, и я, пишущий, - возможно, не врачи на передовой борьбы с пандемией, ни полицейские, ни даже скромные бакалейщики. Наша задача - воспользоваться этой предоставленной нам привилегией - привилегией изолировать себя от непосредственной опасности - и применить свои способности для того, чтобы записывать, наблюдать, понимать, осмысливать эту проявившуюся стойкость (resilience), осмысливать то, что является благим и необходимым и честным, в отличие от шума тех систем, что выстроены, чтобы развалиться; использовать наше время, чтобы собрать интеллектуальное оружие, имеющееся в нашем распоряжении; а когда мир исправит себя - прыгнуть, нанести удар, дабы проиллюстрировать, как мы можем извлекать уроки из этих провалов и выстраивать лучший, более справедливый мир.
Будущее уже наступило, просто оно распределено неравномерно, как указывал писатель-фантаст Уильям Гибсон по очень многим памятным поводам. Наша задача - способствовать этому распределению. Когда все врачи, медсестры и вспомогательный персонал госпиталей возвращаются домой, где они получат теплый прием и заслуженный отдых, когда политики и псевдоинтеллектуалы принимаются за свою прежнюю демагогию - вот тогда и начинается наша смена. Нам не следует ожидать, что мы станем героями. Но у нас есть работа, которую надо исполнить.
Подумайте об альтернативе. Бубонная чума, возможно, самая разрушительная болезнь, с которой мы когда-либо сталкивались, трижыды наносила свои удар, каждый раз мутируя. Первая, чума Юстиниана, унесла жизни половины населения Европы. Черная смерть уничтожила сто миллионов человек в те времена, когда население мира составляло менее пятисот миллионов. Третья пандемия распространилась из провинции Юньнань в Гонконг и США, став «чумой Сан-Франциско».
Подумайте об этом: в какой-то момент в нашем не очень давнем прошлом умер каждый пятый - а мы всё еще здесь. Более конкретно: человеческая жадность, алчность, благородство, любовь, ненависть, война, мир - всё это существовало до тех инцидентов и существует сейчас. Мы выйдем из наших хижин и офисных блоков, поначалу настороженные, затем всё более смелея, вновь широко зашагем по этому миру, и вскорости опять превратимся в фетишистов войны, время от времени поражаемыми ударами бонга мира. Где-то в будущем мы даже забудем то, чему научились, и новые поколения будут сбиваться на этот цикл снова и снова. Наша величайшая сила - наша стойкость, наша склонность забывать ужасы прошлого и всегда двигаться вперед - станет нашей величайшей слабостью.
Возможно, нам никогда не удастся справиться со всей мощью человеческой истории и человеческой глупости; все мы, возможно, лишь малобюджетные сизифы с манией величия. Но наш долг перед самими собой - сделать лучшее, на что мы способны. Кто нам сказал, что всё должно исчезнуть? – как спросил Рильке [в переводе Цветаевой].
Кто нам сказал, что всё исчезает?
Птицы, которую ты ранил,
Кто знает? – не останется ли ее полет?
И, может быть, стебли объятий
Переживают нас, свою почву.
Длится не жест,
Но жест облекает вас в латы,
Золотые – от груди до колен.
И так чиста была битва,
Что ангел несет ее вслед. {2}
Апрель 2020 г.
АВТОР:
Юдханджая Виджератне - шри-ланкийский писатель-фантаст («Цифровая каста», «Нечеловеческая раса», «Медленное печальное самоубийство») и специалист по анализу данных. Старший научный сотрудник группы «Data, Algorithms and Policy» в некоммерческом аналитическом центре LIRNEasia; один из сооснователей фактчекинг-инициативы Watchdog {watchdog.paladinanalytics.com}, в работе над которой он посвящает большую часть своего времени разоблачению недостоверной информации. Как финалист премии Nebula Award он получил контракт на написание пяти книг от издательства HarperCollins. Он разработал и развивает проект OSUN, серию литературных экспериментов с использованием технологии OpenAI для проверки возможностей взаимодействия человека и ИИ в искусстве. – Перевод с англ.: Олег В. Никифоров.
{1} Аннотация проекта: «Вирус показывает нам, как тесно всё переплетено в нашей социальной жизни, и как всё это хрупко. Что значит эта пандемия для каждого из нас, что она значит для общества? // На этот вопрос дали свои ответы люди интеллектуальных и творческих профессий со всего мира. Они задумываются о том, что происходит сейчас, и о том, что будет после» (Цит. по - https://www.goethe.de/ins/ru/ru/kul/arc/k20/dan.html ).
{2} «Qui nous dit que tout disparaisse? (Rainer Maria Rilke «Poèmes et Dédicaces (1920-1926)») - Пер. М.Цветаевой (1929)