На кухне вихрь ароматов и треск масла: на сковороде шипят овощи, а в духовке готовятся праздничные цыплята. В соседней комнате, упираясь в окно, стоит длинный, пока пустой, стол. Воздух в кухне жаркий, напоённый соком. Я отираю лоб и смотрю в окно.
Все окна в моей квартире выходят во двор-колодец, стянутый со всех сторон стеклом и бетоном высоких стен. Голый асфальт, пыльный бордюрный камень — теперь это непременные спутники каждого Нового Года.
Но люди отказываются замечать столь тонкое изменение — во дворе танец городской суеты: мелькают торопливые фигурки с распухшими пакетами, кто-то в спешке отгоняет автомобиль на подземную стоянку.
В дальнем углу двора вдруг появляется дворник. Или бездомный. Только они ходят теперь зимой в странных куртках с цветными полосами. В куртках теперь жарко. Странный человек волочет за собой охапку железных прутьев, зонтики грязно-зеленого цвета и бурые пластмассовые костыли. Он тоже спешит.
Масло скворчит и я возвращаюсь обратно к плите. Нужно нарезать салаты, расстелить скатерть, зажечь свечи.
Когда я вновь подхожу к окну, то встречаю своего бездомного дворника уже глубоко в работе. Прямо на асфальте он выстраивает что-то напоминающее остов ракеты или мусорную Эйфелеву башню. Понемногу начинает темнеть и я вижу, как в горящих окнах дома суетятся люди, многие из них, однако, то и дело бросают робкий взгляд наружу, в колодезную черноту двора.
Ужин готов. Стол накрыт. Красная скатерть пахнет дешёвым вином и воском. Я сажусь напротив окна. Наступает полночь и в городе наступает Новый Год. Мне становится противно и гадко. Гадко от всех грязных скатертей, вонючих цыплят, жирных салатов, приторных свечей, серых стен и грязных окон, наполняющих этот дом и приходящих год за годом в мою жизнь.
За окном начинает падать пепел. Он падает с неба, как раньше снег. Они очень похожи, некоторые даже утверждают, что не замечают разницы. Я пытаюсь вспомнить, как выглядела зима раньше, и у меня не выходит. Во дворе у самодельной ёлки стоит маленькая фигурка в цветной куртке. Теперь, когда наступила ночь, горящие окна проливают во двор цветной свет ламп и гирлянд и кажется, что ёлка бедняка богато украшена.
Ко мне за стол никто не придёт. Шесть тарелок так и останутся пустыми, а второе — недоеденным. Что-то вскипает во мне, яростно я хватаю со стола шампанское и пару бокалов и делаю шаг в коридор. У двери я натягиваю респиратор и выхожу: лестница, подъезд, улица.
Во дворе тепло, толстый слой пепла доходит до щиколоток и неприятно обволакивает голые ноги. Я вышел как был — в майке, шортах и тапочках. Зимы теперь комфортные.
Стоя у ёлки, я задумываюсь о том, что неплохо было бы принести ещё несколько бокалов. В конце концов, людям нужен праздник.