От жары плавился асфальт. Галина тащилась с рынка, то и дело перекладывая тяжёлые сумки из руки в руку. Вроде купила только самое необходимое, а набрала... Эх, были бы силы помоложе.
Она прищурилась от яркого солнца. На крыльце её дома кто-то стоял. Мужская фигура с чемоданом показалась смутно знакомой. Неужели?..
— Здравствуй, тётя, — Игорь криво усмехнулся. — Не ждала?
Галина замерла. Племянник покойного мужа... Пять лет его не видела, с самых похорон. Осунулся, постарел, но глаза... Всё те же — наглые, самоуверенные.
— Ты что здесь делаешь? — собственный голос показался чужим.
— Жить буду, — он достал из кармана смятый конверт. — По завещанию дяди Пети имею полное право.
У Галины зашумело в ушах. Сумки выпали из враз ослабевших рук.
— Что-о-о? — она задохнулась от возмущения. — Ты кем себя возомнил? Это МОЙ дом!
— Формально — наш, — Игорь протянул бумаги. — Дядя внёс изменения в завещание перед смертью. Можешь проверить.
Галина схватилась за перила. Перед глазами всё поплыло.
— Я полицию вызову! — она трясущимися руками пыталась найти в сумке телефон.
— Вызывай, — он пожал плечами. — Только это ничего не изменит. Завещание законное.
Галина наконец справилась с замком. В голове стучала только одна мысль: "За что? Петенька, родной, как же так?"
Она обернулась в дверях. На миг ей показалось, что в глазах Игоря мелькнул страх. Но наваждение тут же исчезло — перед ней снова стоял наглый самоуверенный племянник, явившийся разрушить её жизнь.
Через час приехала полиция. Два молоденьких сержанта топтались в прихожей, с интересом поглядывая на семейные фотографии на стенах.
— Понимаете, гражданка, — мялся один из них, — мы не можем его выгнать. Документы вроде как в порядке. Это дело гражданское, через суд надо решать.
— Какой суд? — Галина сжала кулаки. — Это мой дом! Я здесь двадцать пять лет прожила! А он... он...
— Тётя, не усложняй, — Игорь вышел из кухни с чашкой чая. — Я же не претендую на твою половину. Мне только комната нужна. Временно.
Полицейские переглянулись и поспешили откланяться. А Галина осталась стоять посреди прихожей, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Вечером она позвонила своей давней подруге Нине.
— Представляешь? — Галина расхаживала по спальне, прижимая телефон к уху. — Явился, как снег на голову! И ведь знал, паршивец, что я на рынок хожу по средам. Специально выбрал время!
— Погоди-погоди, — прервала её Нина. — Так он что, правда имеет право на дом?
— Какое право? — Галина плюхнулась на кровать. — Петя бы никогда... — она осеклась, вспомнив последние месяцы жизни мужа. Он тогда часто говорил об Игоре, вспоминал его маленьким...
На следующее утро Галина отправилась к нотариусу. Пожилая женщина долго рылась в бумагах, потом надела очки и внимательно изучила документ.
— Да, изменения в завещание были внесены за два месяца до смерти вашего мужа, — она протянула Галине пожелтевший лист. — Всё по закону, его подпись, два свидетеля...
— Но как же... — Галина взяла дрожащими руками бумагу. — Он же мне ничего не сказал!
По дороге домой она не могла отделаться от мысли, что упустила что-то важное. Петя действительно в последнее время часто вспоминал племянника. Говорил, что тот совсем сбился с пути, что надо бы помочь парню...
Дома Игорь уже обжился в гостевой комнате. Галина слышала, как он разговаривает по телефону — видимо, думал, что она ещё не вернулась.
— Да, я понимаю... Нет, мне нужно больше времени... Послушайте, я всё верну, клянусь! Только дайте мне месяц...
Она застыла под дверью. Голос племянника дрожал от отчаяния.
— Пожалуйста, я продам всё, что у меня есть... Да, я знаю про проценты... Нет, умоляю, не надо звонить им...
Галина тихонько отошла от двери. В голове крутились обрывки воспоминаний. Петя говорил что-то про долги Игоря, про каких-то сомнительных людей...
Вечером она снова позвонила Нине.
— Он всегда был таким — думает только о себе, — Галина смотрела в окно на темнеющее небо. — Даже перед смертью мужа успел сунуть нос в наши дела.
— Но зачем ему это, если он знал, что ты всё равно не отдашь дом? — в голосе подруги слышалось сомнение.
Галина помолчала, вспоминая дрожащий голос Игоря.
— Может, не всё так просто...
Следующим утром она застала его на кухне. Он сидел, обхватив голову руками, перед ним лежал телефон.
— Опять звонили? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
Игорь вздрогнул.
— Ты слышала?
— Да. И знаешь что? — она села напротив. — Ты ведь не просто так припёрся именно сейчас. Сколько тебе нужно времени?
— Что? — он поднял на неё покрасневшие глаза.
— Времени, говорю, сколько? Чтобы с долгами рассчитаться?
— Тётя Галя... — он запнулся. — Ты не понимаешь. Это большие деньги. И люди... они не из тех, кто будет долго ждать.
— Я всё понимаю, — она встала и начала греметь посудой. — Только вот что тебе скажу: если хочешь здесь жить — будь добр, объясни всё как есть. Без этих твоих фокусов с завещанием.
В старом кабинете мужа пахло пылью и деревом. Галина редко сюда заходила — слишком много воспоминаний. Но сегодня что-то толкнуло её переступить порог. Может, разговор с Игорем, а может, просто пришло время.
Письменный стол стоял у окна, как прежде. Петя любил работать при естественном свете. Галина провела рукой по потёртой столешнице, смахивая пыль. Верхний ящик заскрипел, когда она его выдвинула.
Старые квитанции, документы на дом, фотографии... Её взгляд зацепился за потрёпанную записную книжку в кожаном переплёте. Почерк мужа она узнала сразу.
"15 марта. Игорь опять влез в неприятности. Знаю, что сам виноват — слишком строго с ним обращался. Пацану нужна была поддержка после смерти родителей, а я только требовал и отчитывал. Теперь вот расхлёбывает..."
Галина перевернула страницу. Сердце защемило — как живой, Петя смотрел на неё с этих строк.
"20 марта. Говорил с юристом. Можно внести изменения в завещание, выделить парню комнату. Галя поймёт, она добрая. А мальчишке нужен дом, пристанище. Иначе совсем пропадёт."
"25 марта. Сегодня звонил племянник. Голос странный, испуганный. Кажется, он серьёзно влип. Надо помочь, пока не поздно. Только бы успеть..."
Последняя запись была сделана дрожащей рукой:
"3 апреля. Слёг окончательно. Сердце никуда... А Игорь так и не приехал. Гордый, весь в меня. Галя, родная, если ты это читаешь — не держи на парня зла. Он хороший, только запутался. Ему нужен дом и..."
Запись обрывалась на полуслове. Через неделю Пети не стало.
Галина сидела в стареньком кресле, прижимая к груди записную книжку. За окном шумели тополя — те самые, что они с мужем посадили в первый год после свадьбы.
В дверь тихонько постучали.
— Тётя Галь, — голос Игоря звучал непривычно мягко. — Ты здесь?
Она молча кивнула, не в силах говорить. Игорь переступил порог, остановился в нерешительности.
— Я это... уезжаю. Нашёл, где остановиться.
— Сядь, — она наконец совладала с голосом. — Нам надо поговорить.
Он опустился на край дивана, избегая её взгляда.
— Расскажи мне всё, — Галина положила записную книжку на стол. — Про долги, про тех людей, что тебе звонят. Всё как есть.
— Зачем? — он горько усмехнулся. — Что теперь толку?
— Затем, что твой дядя хотел тебе помочь. А значит, и я помогу. Только давай без вранья, ладно?
Игорь поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Я не хотел... — он запнулся. — Думал, справлюсь сам. А потом стало поздно. Дядя звонил, звал приехать, а я... я просто не мог. Стыдно было.
За окном медленно темнело. Тополя шумели всё громче — собиралась гроза. А они всё сидели в старом кабинете: пожилая женщина и молодой мужчина, связанные общей болью и общей надеждой.
После грозы воздух пах свежестью и мокрой землёй. На кухне горел свет, тикали старые ходики — единственные, что остались от прежних хозяев дома. Галина помешивала ложечкой давно остывший чай, глядя на сидящего напротив Игоря.
Тот говорил уже больше часа. О том, как влез в долги, пытаясь раскрутить свой бизнес. Как связался с людьми, которые предложили лёгкие деньги. Как понял, что попал в ловушку, когда проценты начали расти как снежный ком.
— Сто двадцать тысяч, — его голос охрип. — У меня есть месяц, чтобы вернуть. Иначе...
— Иначе что? — Галина отставила чашку.
— Они знают про дом. Знают, что он записан на меня, — Игорь сжал кулаки. — Сказали, если не верну — отберут мою долю. А я не могу... это же память о дяде Пете.
Галина встала, подошла к окну. На улице догорал закат, окрашивая лужи в розовый цвет.
— Значит, так, — она обернулась. — Завтра с утра едем к нотариусу. Оформим всё как положено — ты отказываешься от прав на дом, а взамен...
— Тётя Галя, не надо! — он вскочил. — Я не за этим пришёл! Я просто хотел время выиграть, переждать, пока...
— Сядь и слушай, — она строго посмотрела на него. — Взамен я заложу дом и возьму кредит. Выплачу твои долги.
— Но...
— Молчи! — она подняла руку. — Условия такие: живёшь в гостевой комнате. Устраиваешься на работу — любую, хоть грузчиком. Половину зарплаты отдаёшь мне — будем вместе гасить кредит.
Игорь смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
— Ремонт, — она обвела рукой кухню. — Видишь, как всё обветшало? Петя давно собирался... В общем, займёшься. На стройке работал?
Он кивнул, всё ещё не веря.
— И ещё, — она подошла к нему вплотную. — Никакого вранья больше. Никаких тёмных делишек. Один раз оступился — с кем не бывает. Но второго шанса не будет.
— Почему? — он смотрел на неё снизу вверх, как в детстве. — Почему ты хочешь помочь? После всего, что я...
— Потому что Петя верил в тебя, — она положила руку ему на плечо. — А я верила Пете.
За окном совсем стемнело. Где-то вдалеке лаяли собаки, шумели машины. А на кухне было тихо — только ходики отсчитывали секунды новой жизни.
— С завтрашнего дня начинаем ремонт, — Галина включила чайник. — Надо разобрать кладовку, там остались Петины инструменты. И с крыши начнём — видел, как протекает?
Игорь кивнул, украдкой вытирая глаза.
— Только вот что, — она достала из шкафа две чистые чашки. — Завтракаем в семь. Кто проспал — останется голодным.
И впервые за долгое время улыбнулась — по-настоящему, как раньше. Кажется, Петя был прав. У них всё получится.