Тем временем где-то в середине Карибского моря…
Едва словесный сговор двоих пиратов (бывалого и молодого) посчитался как состоявшийся, Кровавый Бобби Уойн перебазировался на «Чёрную миледи», подвластный фрегат, и лично расправился со всеми испанскими пленниками. Мёртвые тела распорядился поски́дывать в забортную воду. Далее, когда живых свидетелей не осталось, он отобрал себе шестерых наиболее молчаливых носильщиков: одного – немого по жизни, одного – с отрезанным языком, четверых – ни с кем ещё не сдружившихся молодых новобранцев. Им (под чутким его руководством, конечно) предложи́лось перетаскивать экспроприированное имущество, передвигаясь по обносимому кораблю, остальным, оставшимся на пиратской посудине, соответственно, принимать да складывать золотые запасы в свободные трюмы. Работа нелёгкая, но дюже приятная враз закипела.
Когда, на сметливый глаз отпетого негодяя, десятая часть отделилась, а далее разместилась на «Чёрной миледи», Роберт распорядился:
- Вы, все вшестером, готовьтесь к дальнему плаванию, занимайте пустые каюты и всюду осваивайтесь. Я ненадолго вернусь на личный корабль, - невзирая на то что судно являлось британским и далось ему во временное владение, Уойн никак по-другому о нём и не думал, и его не расценивал, - отдам кое-какие распоряжения – и лётом назад.
Только-только засвидетельствовав всю безбашенность его злодейской натуры, согласные разбойники уверенно покивали. Оно и понятно, никому не хотелось испытывать на собственной шкуре неуёмную ярость Кровавого Бобби. Разношёрстные, одетые кто во что был горазд, они остались одни. Четверо выглядели молодо – от двадцати до двадцати пяти лет; один, что от рождения глухонемой, – тридцатишестилетним; с отрезанным языком достиг тридцати. Последнего звали Тейлор Сарански; полноватое телосложение выдавало любителя и вкусно и много поесть; карие глаза передавали непроходимую тупость; невысокий росток делал похожим на круглого колобка; чёрные волосы спускались к ничем не прикрытым плечам. Глухого все знали под псевдонимом «Немой»; изрядно завышенный рост позволял его сравнивать с пожарно-башенной каланчой; голубые глаза и рыжие волосы выдавали истинного шотландца. Молодцеватые парни откликались на Джонатан (он же Джо, чуть выше всех остальных), Уолли (наиболее низкорослый), О’Генри и Смит (оба они приблизительно одинаковые); фигуры у них худощавые, лица продолговатые, глаза (по счёту) серые, голубоватые, чёрные да зелёные, волосы длинные, витые и тёмные (за исключением коротышки – у того белокурые). Оставшись без грозного руководства, они приступили к привычной работе – пустились готовиться к неблизкому переходу.
Кровожадный капитан тем временем вернулся на личное, подвластное судно. Он сразу же собрал всю вверенную команду. Приступил к подробному объяснению. Ему страсть как не хотелось, чтобы (хоть у кого-нибудь!) зародились нехорошие подозрения, поэтому порыв его, поспешный, выглядел оправданным, всецело понятным.
- Итак, мои славные дру́ги, - прирождённый оратор, он начал с помпезного восхваления, - сегодня мы вступили в неравную битву и одержали заслуженную победу. В результате успешной баталии мы захватили второе судно, битком-набитое награбленным золотом; его, всё без остатка, - привиралось им специально (по причинам, озвученным чуть раньше Бродяге) - мы забрали себе.
- Ха-ха! - по рядам пронёсся злорадный смешок.
Уойн поднял повыше правую руку – он призывал к повышенному вниманию. Довольные ржа́ки мгновенно замолкли. Заинтригованные пираты, все разом, обратились во слух.
- С другой стороны… - он взял короткую паузу, чтобы нагнать побольше и тайной, и грязной интриги; через пару минуток продолжил снова: - Все из нас знают, что существует некий каперский договор, подписанный с английским лордом, мистером Левиным. Согласно его грабительских правил, половину всего реквизированного, - применился им ходовой, классический термин, - мы обязаны отдавать «британской короне». Как по-вашему – оно справедливо?
- Не-е-ет, не-е-ет, - загалдели тупоголовые идиоты, которые так ничего пока и не поняли (что их пытаются надуть и с той и с другой стороны).
- Вот и я про то, - бессовестный негодяй злорадно оскалился; он врал и ни капельки не краснел, - зачем нам с кем-то делиться? Тем более с тем, кто в наших кровопролитных сражениях никак не участвовал. Но опять же, вступать в открытую конфронтацию – у нас силёнок собственных покамест не хватит. А, значит?! Какое-то время нам нужно притворяться, что мы добросовестно исполняем достигнутое с лордом нечестное соглашение. Сами пока затаимся и будем активно копить пиратские силы. Знаете, я к чему?
- Не-е-ет, - безмозглые «бараны» смотрели на хитроумного лидера как будто заворожённые.
- Посмотрите на тот испанский корабль, - беззастенчивый интриган указал на побеждённое судно.
Все поглядели, недоумённые, по одному направлению; подвластная братия томилась навязчивым ожиданием.
- Мы честно его захватили, - он намекал, что знать о нём посторонним, по сути, не полагается, - и можем использовать по личному усмотрению. Но не сразу, а лишь с течением времени – когда у нас появится собственный флот. Пока мы его подальше отгоним, - безнравственный злыдень подошёл к основному, им втайне задуманному, сюжету, - да понадёжнее спрячем. Со мной пойдут?.. - он на секунду задумался, словно в чём-то бы усомнился. - Шестеро, что отобраны ранее, а также Скупой и Бродяга. Остальные встают на якорь и дожидаются моего… - неосмотрительный вожак вдруг, безрассудный, понял, что не нарочно проговорился, - и их возвращения. Долго мы не задержимся. Потом отправимся к английскому сэру, отсчитаем, по-честному, половину, а после отправимся грабить снова. Мы станем с ним делиться, пока не появится возможность избавиться от негласной британской опеки. Вопросы тупые есть?!
В ответ гробовое молчание. Понятное дело, им спрашивалось с невероятной ожесточённостью.
- Тогда квартирмейстер и старший помощник со мной, - хитрющий проходимец-пройдоха изобразил им обоим жест, воспринимаемый как «Айда!», и ловко перепрыгнул на завоёванный испанский «Идальго». - Остальные – по вновь утверждённому плану! - кричал он уже со второго борта́.
***
- Капитан! - раздался прокуренный голос Скупого, стоявшего на корабельном носу; сегодня он был назначен вахтенным, являлся вперёдсмотрящим (людей было только-только и посылать кого-то наверх посчитали излишним). - Прямо по курсу земля.
- Я вижу, - ответил тот с рулевой возвышенности; маниакальный убийца расплылся в злорадной улыбке. - Все по местам! Подходим до сотни ярдов, спускаем разом все паруса и бросаем – к морскому дьяволу! – якорь, - он вновь уподобился родному отцу, неучтивому сквернослову-злодею.
Не прошло и пятнадцать минут, а экспроприированный «Идальго» приблизилась к великолепному чудо-острову. Он был необитаем. Располагался в стороне от обычных морских путей и, видимо (судя по первозданной природе), не являлся ещё излишне изведанным. С трёх сторон: северной, восточной и западной – береговая линия уходила в высокое поднебесье; она отображалась неприступными, ровными скалами. Наверху просматривалось удивительное плато, поросшее дивной растительностью; здесь можно было увидеть и экзотические деревья, и фруктовые насаждения, и ягодные кустарники. Между ними безбоязненно паслись дикие и козы и овцы. Постепенно верхняя плоскость спускалась книзу, к южному окончанию, к бирюзовому морю; там образовывались живописная речная долина, а следом пологий песчаный берег. Именно к нему и причалила двадцатиместная шлюпка, спущенная с испанского, намедни захваченного фрегата. В ней находились Кровавый Уойн, Скупой, Бродяга, Немой и двое молоденьких недотёп; помимо них, аккуратно складировалось индейское золото. Его взяли лишь малую толику – чтобы только не утонуть. На корабле остались, соответственно, Тейлор Сарански, О’Генри и Джо.
- Золотишко покуда не выгружаем, - распорядился продуманный Бобби Уойн; он первым спрыгнул в прибрежную воду, - мы отвезём его немного в другое место.
- Хм, а здесь мы тогда чего? - поинтересовался тупоголовый Скупой; он как раз приготовился поступить всецело аналогично.
- Чутка прогуляемся: полюбуемся здешней природой да кое-чего посмотрим. Со мной пойдут?.. - разухабистый вожак применил привычное выражение, на мгновение призадумался, а следом указал на двух неразлучных пиратов: - Ты, Бродяга, да твой компаньон.
Они оказались на неглубокой отмели. Энергично перебирая ногами, засеменили к сухому берегу. Когда достигли ровной песчаной отмели, непререкаемый лидер снова распорядился:
- Дальше идём вдоль местной речушки. Никто не отстаёт, в конце вас ожидает необычайный сюрприз.
- Ладно, - и тот и другой уныло вздохнули; они подумали, что «на языке Кровавого Бобби последнее слово не означает ни доброго, ни хорошего».
И оказались правы! Но об их интуитивных предчувствиях немного позднее… Пока же Скупой и Бродяга, как послушные дуболомы, ни на шаг не отставали от грозного предводителя. Они, все трое, преодолели примерно одну сухопутную милю, прежде чем углубились в густо разросшийся лес и прежде чем вышли на маленькую полянку. О чудо! На ней стояла неброская хижина, сооружённая из тоненьких брёвен; некрутая крыша покрывалась толстым слоем обычной тростниковой соломы. Внутри присутствовали первостепенные предметы домашнего обихода: самодельных стол, две неказистые табуретки, два топчана, три боковые полки; на них лежала всякая всячина, бытовая утварь.
- Вот, ребятки, - молодой головорез злорадно ощерился; он пригласил их обоих проследовать внутрь, - здесь я провёл и несчастливое детство, и раннюю юность. Хотите узнать подробнее?
- Да, - первым согласился наиболее тупоумный; ему страсть как желалось выяснить, почему у Бешеного Фрэнка появился родимый сынок (ведь Мэри Энн должна была кануть на дно).
- Да, - вторил тому рассудительный разбойник Бродяга; он горел желанием нисколько не меньше.
- Тогда слушайте, - словоохотливый рассказчик расположился на деревянной лавке (наверное, в прошлом личной кровати?); любопытным слушателями он предложил занять нестойкие табуретки. - Итак, как всем известно, в далёком четырнадцатом году моя мать водила любовные шашни с известным пиратом Уойном; тот славился жестоким и норовистым характером. Одновременно она служила «английской короне» – являлась за́сланной солдаткой-лазутчицей. Говоря простыми словами, передавала тогдашнему командору подробные сведения: о подготовлённых нападениях, о награбленных капиталах, о тайных убежищах. В пиратских вылазках она прослыла кровавой злодейкой-убийцей. Но! «Шилокру́тила» Мэри Энн недолго, не долее полугода. Однажды она прокололась. Помимо бессердечной натуры, папочка отличался повышенной интуицией. Он её выследил, когда мама передавала добытые сведения. Любовь любовью, но подлое предательство в пиратской среде никогда не прощалось. Суд явился коротким. Несчастную девушку бросили посередине Карибского моря. Думали, она утонит – ан нет! Имея мужскую фигуру и отличаясь солдатской выправкой, мать умудрилась продержаться три дня. Когда она совсем уже собиралась расслабиться и отдаться, покорной, на волю морского дьявола, её заприметили каверзные контрабандисты. Они аккурат направлялись на здешний остров, где у них имелся потаённо-секретный схрон.
Заинтригованные приятели слушали молча, ни разу не перебили. Говорливый повествователь тем временем продолжал:
- Изрядно измученную, едва ли не мёртвую, девушку выловили, помогли ей прийти в себя, доставили сюда, на спрятанный остров, и разрешили здесь жить. Хотели сперва изнасиловать, но, оказалось, мама была беременной, поэтому тогда – до времени до поры – паскудники отложили. Дали ей сча́стливо разродиться. Потом уж пользовали всякий раз, когда поганые выродки приезжали. На моих же глазах! Естественно, в моём клокотавшем сознании копилась ожесточённая злоба. Мстительный, как только подрос, я устроил безжалостную вендетту – бесчувственных дуболомов всех враз порешил. Как в смысле прямом, так точно и в переносном. То есть вначале как следует напоил – их же поганым пойлом – а после поодиночке всех спящими вырезал. По справедливости, экспроприировал принадлежавшую им при жизни баркасную лодку. На ней мы с матерью добра́лись до ближайшей английской колонии. Обратились за государственной помощью. Что дальше? Вам, очевидцам недавних событий, должно быть отлично известно.
Болтливый пересказчик на пару секунд умолк, перевёл дыхание, а следом распорядился:
- Пока мы перевозим отжатые сокровища в контрабандистский тайник, вы останетесь здесь и приготовите нам сытный, обильный ужин. Хотя золотого запаса и кажется много, но долго, я думаю, мы не задержимся. Будем таскать зараз по несколько лодок. Соединим их в длинную цепь да так, друг вслед за другом, потихонечку и потащим.
Засим непредсказуемый злыдень с «исповедальным» повествованием кончил. Оставив двух приятелей с недоумёнными лицами, поспешил отправиться обратной дорогой.
