Иван с вежливым интересом воззрился на Рууху.
-Не мучь моего программиста! – рассмеялся Соколовский.
-Эээ, конечно! – Иван не очень представлял себе это, но не видел возможности отказаться.
Элегантная рыжеволосая дама встала со стула, отошла чуть в сторону, и резко упала. Иван машинально подскочил – в его системе координат, падение женщины это что-то караул какое! Надо подхватывать и спасать.
Он даже успел сделать шаг по направлению к Регине, а потом затормозил так, словно врезался в стену – вместо лежащей на полу женщины, на него смотрела яркая-преяркая, огненно-рыжая лиса. Причем, он мог бы поспорить, что смотрит она весело. Ну, точно же, улыбается!
-Напугала? – светским тоном осведомилась лиса.
-Эээ, изумили! – признался Иван. – Очень!
Нет, он видел уже и человека, ставшего вороном, и другого, ставшего змеем, и ощипанных воронов, которые, наоборот, превращались в людей, но их-то он не знал, не разговаривал с ними, не общался даже минимально, а эта дама… Да, сходу было понятно, что она не просто женщина – к счастью, в повседневной жизни, слабый пол сгустками огня не бросается, но… но что она не человек, это было для Ивана потрясением гораздо более серьёзным, чем все предыдущие демонстрации непонятностей и неведомостей.
Чего уж говорить про медленное, но верное осознание того, что вот эта вот особа, которая вообще-то, на самом деле лиса, является хозяйкой птицефабрики…
-Хотя, с другой стороны, где куры, там и лисы, - машинально подумал Иван, вспоминая как ему бабуля рассказывала о визитах рыжих хитрованок в деревенские курятники.
Видимо, вид у него был шокированный, потому что Соколовский покачал головой и сказал, обращаясь к Регине-Руухе:
-Вот, смотри, что ты наделала! Иван Васильевич уже и Крамеша видел, и Сшайра – это у нас змей такой теперь живёт, и ещё пару воронов до кучи, и Терентия, и норушей, и даже Гудини с совой, я уж про гусей не говорю, но так выбить человека из колеи – это только ты смогла!
Лиса обошла вокруг Ивана, вернулась к стулу, ловко упала на бок, а в следующий момент уже элегантно стряхивала пушинку с лацкана модного пиджачка.
-Ванечка, вы не поможете мне? – изящная, ухоженная кисть, на которой блеснули два кольца – одно с бриллиантом и другое с парой изумрудов, требовательно потянулась в сторону Ивана, и это сработало – как бы там ни было, сейчас перед ним дама, которой нужно помочь подняться.
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в Навигации по каналу. Ссылка ТУТ.
Короткие "односерийные" публикации можно найти в навигации по отдельным публикациям.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Все фото к публикациям взяты из сети интернет для иллюстрации.
Соколовский мастерски скрыл улыбку – всё-таки Рууха была неподражаема!
-Ой, вы только так не переживайте! – щебетала «неподражаемая» хитрованка, ласково касаясь Ваниного плеча. – Ничего страшного – просто это немного непривычно, да?
-Да уж… - вздохнул Иван.
-Вы привыкнете! – уверенно пообещала ему Рууха.
-Думаете?
-Cтопудово, как говорит Лёлик!
Вопросительный взгляд Ивана она восприняла как приглашение к рассказу, и с удовольствием поведала:
-Это мой внук – Лелланд, по-людски – Алексей, а так все его Лёликом зовут. Он редкая умница, в институте учится… главное, его не просить петь!
-А то что? – Ваня пытался представить себе студента, который время от времени брякается на бок и становится лисой, в смысле, лисом.
-А то всё! – содержательно ответила Рууха и изобразила паническое отчаяние, прикладывая руки к ушам, - Стёкла, конечно, не вылетают, но и люди, и, тем более, лисы, в панике! Понимаете, Лёлику все лесные медведи на ушах не просто потоптались, а польку-бабочку сплясали. А при учете того, что поёт он очень громко и самозабвенно, то эффект вообще убийственный!
Соколовский едва заметно поморщился, и Рууха элегантным жестом указала на него Ивану:
-Вот, посмотрите, Ванечка! Филипп у нас прекрасный актёр, талантище! Но даже его актёрские способности не в силах скрыть истинное отношение к пению Лёлика!
-Это запрещённый приём! – рассмеялся Соколовский и пояснил Ивану:
-Я когда-то Рууху с маленьким Лёликом в Москву вёз… думал в лобовое стекло выйду и побегу перед машиной, пока это юное дарование распугивало трассу воплями про улыбку, от которой будет всем светлей!
Роман Чернокрылов, осознав, что сейчас будет беспардонно… нет, даже не смеяться, а ржать, спешно удалился из кабинета, а Рууха продолжала рассказ:
-Да, но заметь, мы не попали ни в одну пробку – перед нами машины просто массово съезжали на обочину! Кстати, это подвело моего бедного лисёночка! Так подвело… хотя, всё к лучшему, наверное…
-Что? Он ОПЯТЬ что-то пел в полную громкость? – картинно ужаснулся Соколовский.
-Да… несчастный мой лисик спел той красивой лисичке, с которой он зайца Тявину отвозил! – вздохнула Рууха.
-Да ладно? – изумился Филипп. – Спел? И что она?
-Не оценила, разумеется… В смысле, оценила, конечно… к счастью, он её разочаровал на обратном пути, так что до Москвы она с Лёликом не доехала – бедняжка вышла раньше и поехала домой на поезде!
-Грррм… - Соколовский изо всех сил принимал невозмутимый вид, но это выражение неумолимо сползало с его физиономии.
-Можешь так не стараться! – разрешила Рууха, - Я сама выслушала рассказ внука серьёзно, только ради моего любимого лисика, а как только смогла умчаться подальше, хохотала так, что у меня в боку закололо! А ведь мне пришлось ещё перед родителями лисички объясняться, рассказывая, что пел он «Ланфрен ланфра» из репертуара Михаила Боярского, а вовсе не что-то из избранных воплей охрипшего грифа-падальщика с подпевкой парочки павианов и одного панко-рэппера.
А когда смех стих, многообещающе посулила:
-Я вас потом с Лёликом познакомлю, он – чудесный, только петь его не просите!