Предыдущая часть рассказа здесь:
За собакой, которую выписывали из стационара после тяжёлой операции, мы приехали вместе с мужем. Правда ехали мы из разных мест: он ехал на машине с работы, а я шла пешком из дома.
Я пришла чуть раньше и успела поговорить с врачом, лечившим Джеську в ОРиТ. Он дал мне рекомендации по уходу за послеоперационными швами и рассказал, какие лекарства нужно будет давать собаке.
Вот здесь был первый интересный момент. Цитирую врача:
"Вам нужно будет перед каждым кормлением давать собаке этот препарат (показывает пальцем на название на листке назначений). Только его фиг где найдёшь, он очень редкий, в аптеках его обычно нет. Ну вы поищите где-нибудь может на Озоне найдёте".
Чтооо? Вы серьёзно? Джеську нужно кормить четыре раза в сутки и перед каждым кормлением ей нужно давать лекарство, которое нигде не купить? А как её кормить, пока мы будем искать этот редкий препарат?!
В ответ на мою начинаюшуюся панику врач достал из кармана одну большую таблетку и протянул её мне. "Вот, держите, я вам одну дам с собой, а больше у нас нет".
Но и это было замечательно! Нам нужно было полтаблетки на одно кормление, так что сегодня вечером и завтра утром Джеська гарантированно была с лекарством.
Врач обрадовал меня, рассказав, что эзтфагостому из собаки все-таки вытащили. До этого её планировали выписывать вместе с этой уткой трубкой, торчащей из шеи, на случай, если вдруг она будет плохо кушать самостоятельно. Поскольку это вызывало у меня если не страх, то, по крайней мере, сильную тревогу, врачи, все как один, объясняли мне, что в этом нет ничего страшного и напротив, это очень удобно: вместо того, чтобы тратить свое время, уговаривая собаку поесть, можно просто влить ей еду сразу в пищевод и бежать дальше по своим делам. Перспектива кормить Джеську таким образом мне не нравилась, а вот времени на неё мне было совершенно не жалко. Да, я знала, как трудно может быть накормить собаку после операции - осенью мы уже все это проходили. И благодаря этому у меня уже был свой список хитростей, которые работали. В конце концов, можно просто взять шприц и кормить собаку из него паштетом, разбавленным водой. И ещё, конечно, меня пугала мысль о том, что собака будет чесаться и самостоятельно вытащит из себя эзофагостому.
Так что новость о том, что Джеську нам отдадут без страшной трубки, торчащей из шеи, очень меня обрадовала.
Мы договорились с врачом, что Джеську ко мне приведут тогда, когда подъедет муж. Я сама об этом попросила: как бы мне ни хотелось поскорее увидеть свою малышку, мне показалось, что так будет лучше. Ей, несомненно, очень хотелось домой, и я знала, что она будет сильно нервничать, если мы будем сидеть и ждать мужа в ветклинике. В прошлые разы, когда я приезжала её навещать, она выла, будто жалуясь на свою нелегкую судьбу. "Пусть лучше поспит спокойно, пока мы тут разбираемся со всеми делами, а потом сразу поедем домой", - решила я.
Я оплатила лечение - никогда в жизни мне не приходилось ещё отдавать такие суммы за раз. Это жуть, конечно, но что поделать - жизнь бесценна. Заодно купила ветеринарный препарат, который нам прописали.
Скучать, ожидая мужа, мне не пришлось - я полезла перерывать интернет в поисках того самого лекарства. На Озоне-то оно было, только с доставкой через неделю. После нескольких неудачных попыток мне удалось заказать его из аптеки на следующий день, да ещё и с доставкой на дом. Вот они - маленькие радости взрослой жизни: нашёл лекарство, смог заказать - уже счастье!
А там уже и наш папа приехал. Мы подошли на ресепшн и сказали администратору, что готовы забирать собаку. Через несколько минут пришёл врач и привёл Джеську. Точнее, наоборот: Джеська прибежала к нам и притащила за собой на поводке врача. "Ну даёт!" - восхитилась я, глядя на своего маленького героя.
Врач говорит: "У неё там дырка от эзофагостомы осталась, но не переживайте, она быстро сама затянется". И показывает нам эту самую дырку.
У меня эта картина до сих пор стоит перед глазами: там действительно дырка, причём не маленькая, сантиметра полтора-два в длину. Не просто рана, а именно сквозная дырка, в которую можно заглянуть.
"Да не переживайте, это всего лишь кожа и мышцы, они заживут сами по себе", - сказал врач, заметив видимо, моё недоумение.
"А вот эта дыра - прям до пищевода, да?", - робко спросила я. В неё легко бы вошла пара пальцев, честное слово! Не то, чтобы я собиралась туда что-то засовывать, но такое я видела впервые в жизни.
"Ну да", - ответил врач.
Подумаешь! Всего-навсего дыра в шее собаки длиной в пару сантиметров и шириной миллиметров в пять, ведущая прямо в пищевод. Пустяки! Да туда в моем представлении не то что микробы заполозут, туда вообще что угодно заползет!
В этот момент Джесс начала чесать это самое место задней ногой, решив, видимо, сразу показать мне именно то, чего я боялась. Посмотрев на это, врач принёс мне бинт и несколько марлевых салфеток. "Ну раз чешет, лавайте закроем", - сказал он мне.
"Да уж, было бы неплохо эту дырку хотя бы бинтиком прикрыть", - подумала я.
Пока мы надевали куртки, Джеська завывала на всю клинику, словно жалуясь на все, что ей пришлось здесь пережить, и гавкала, подгоняя нас скорее уже выйти. Она так энергично и требовательно лаяла, что мне уже самой было сложно поверить в то, что ещё неделю назад врачи говорили нам, что она умирает.
Мы запрыгнули в машину и поехали домой, по дороге забрав детей от родителей.
Когда мы припарковались у дома, я аккуратно вынесла Джеську из машины и поставила на землю.
Рядом с нами оказалась гора из снега и снежно-ледяные глыб внушительных размеров, которую, видимо нагреб трактор, расчищая дороги. Пока я оглядывалась по сторонам, выбирая, где ровнее, чтобы пойти туда с Джеськой сделать вечерние дела, она уже успела вскарабкаться прямо на эту гору.
"Ну даёт!" - изумилась я.
Помня, как осенью после лапароскопической операции Джесс боялась ходить по лестнице и останавливалась возле неё, глядя на меня, будто говоря "Давай, поднимай и неси", я собиралась сразу взять её на руки перед ступеньками, когда мы зашли в подъезд. Но я и нагнуться не успела, как собака уже заскочила наверх!
Перед тем, как поехать за Джеськой в ветклинику, я занималась тем, что надраивала квартиру, чтобы в ней не осталось ни одного микроба. Полы я перемыла несколько раз, включая один раз с мылом и ещё один - с антисептиком. Все места на полу, где Джеська любила лежать, я дополнительно застелила одноразовыми пеленками. Сменные послеоперационный попоны были выстираны и выглажены - примерно так же я готовилась к выписке детей из роддома.
Как вы думаете, на какую пеленочку легла Джеська после того, как ей помыли лапы? Ни на какую! Она с разбега запрыгнула на диван и улеглась там спать. А диван-то, конечно, я и не помыла: у меня даже в мыслях не было, что она будет на него забираться в первые несколько дней!
А вот что меня не удивило в Джеське, так это её аппетит, точнее его отсутствие. Есть она не хотела совершенно, а кормить её нужно было обязательно. Сразу стало понятно, зачем врачи поставили ей эзофагостому - им так просто легче. Не нужно уговаривать и тратить время на кормление с рук, залил в трубку и готово. Кстати, туда можно заодно и лекарства закидывать.
Но то, что она отворачиваюсь от корма, меня не пугало. Квест с кормлением мы уже проходили после предыдущей операции, и я знала некоторые хитрости. Например то, что Джеська любит горячие консервы.
Я нагревала собачий паштет и кормила им её с рук. Пальцам было горячо, а Джеська с удовольствием уплетала корм в таком виде.
Первые пару дней Джесс ела лёжа и только с рук. Но потом она начала потихоньку приходить в себя, и аппетит вернулся.
Мне казалось, что после предыдущих десяти дней меня уже вообще сложно было чем-то напугать, но в первую же ночь я получила новую порцию адреналина.
Поскольку мой младший сынок ещё часто просыпается в течение ночи, я тоже часто встаю. Проснувшись часа в два ночи, я вышла из комнаты, а потом, когда вернулась, хотела проверить Джеську, но не нашла её на том месте, где она легла спать. С мыслями о том, что она, наверное, перелезла по стол, я пошла искать её под столом, но не нашла и там.
"Наверное в другую комнату ушла", - решила я. Она часто так делает. В другой комнате я обыскала каждый угол, где она любит лежать , и, конечно, диван. Джеськи нигде не было. Коридор, кухня и ванная, куда она бежит прятаться от чего-то особенно страшного, тоже оказались пустыми. Во мне начала возрастать тревога, а одновременно с этим в голове стали закрадываться подозрения, что я просто схожу с ума и её вовсе не выписали. Я снова зашла в комнату и растерянно окинула её взглядом, пытаясь понять, правда, что мы вчера привезли её домой или это сон. И тут я зацепилась глазом за что-то черненькое на своей подушке.
Джеська как ни в чем ни бывало улеглась на ней и спала так крепко, будто уже давно так лежит.
"Ну даёт!" - подумала я в очередной раз и аккуратно легла рядышком и, не удержавшись, чмокнула её в носик. В ответ Джесс перевернулась на спинку, растопырив лапки и подствив мне свой многострадальный животик. Так мы и спали дальше.
Если сравнивать с предыдущей операцией, то у меня сложилось впечатление, что после выписки Джеська чувствовала себя гораздо лучше, чем тогда, хотя это и логично: в этот раз она провела в стационаре намного больше времени. Но с другой стороны, в прошлый раз была плановая лапароскопия, а в этот - экстренная лапаротомия на фоне ухудшающихся жизненных показателей.
Джеське нужно было колоть обезболивающее. Из-за проблем с жкт никакими таблетками заменить их было нельзя. Вот тут я разу приняла свое поражение, и мы стали ходить на уколы в ближайшую к дому ветклинику. Лекарство я приносила с собой и просто просила ассистента врача сделать укол. Джеська уколов ужасно боялась. Каждый раз ветеринары удивлялись тому, что она вижжит, потому что эти уколы считаются практически безболезненными. Но, когда пару раз Джеська начинала орать еще до того, как ей вводили иголку, все стало понятно: это она не от боли пищит, а с перепугу. "Ну даёт! "- смеялись врачи, делавшие ей уколы. А я думала о том, что это очень по-человечески: мои сыночки иногда делают точно так же.
В-общем, это "ну даёт" преследовало меня еще несколько дней. В-основном, конечно, я поражалась тому, как буднично вела себя собака после такой тяжелой операции. Глядя на её прыжки по диванам и сугробам, сложно было поверить в то, что под попоной у неё скрывается огромный свежий шов на весь живот.
Да что там говорить: ещё несколько дней назад никто вообще особо не верил в то, что она снова перешагнет порог нашей квартиры... А она взяла и показала всем, что такое шнауцериная сила и воля к жизни!