В тот морозный декабрьский вечер, когда электрические гирлянды заливали город праздничными огнями, а в морозном воздухе витало всеобщее желание отдыха, в часовую мастерскую на окраине города вошла девочка лет десяти. Она была одета в старенькое, но аккуратное пальто, на голове красовалась шапка с помпоном, чуть смещённая на бок, а из-под неё маленькими солнечными лучиками выбивались непослушные локоны. Глаза девочки сверкали ясными звёздами, полными надеждой и любопытством, а на щеках играли румяна, придавая лицу особую живость.
Мастерская располагалась в полуподвальном помещении старого дома, и найти её мог только тот, кто действительно в этом нуждался. Здесь, среди пыли и старинных механизмов, царила атмосфера волшебства и таинственности, словно каждый предмет хранил в себе историю, которую готов был рассказать лишь тому, кто умел слушать.
Хозяин мастерской, по паспорту Воронин Николай Петрович, которого в округе называли не иначе как Мастером Времени, был известен своим удивительным умением возвращать к жизни самые безнадёжные часовые механизмы, а потому в мастерской царил особый порядок: десятки часов на стенах отбивали время с точностью до секунды, создавая симфонию хаотичного тиканья. Но главное место занимали старинные напольные часы из красного дерева, к которым Мастер никого не подпускал. Ходили слухи, что эти часы могли затянуть в круговорот времени, но, как известно, люди склонны придумывать небылицы о том, что не могут объяснить.
- Что привело тебя ко мне, дитя? — спросил Николай Петрович, хотя прекрасно видел карманные часы, зажатые в детской ладони.
- Это дедушкины часы... Они остановились, — голос девочки дрогнул. – А мне бы хотелось сделать ему подарок к Новому году.
Она протянула руку и Мастер с любопытством прочёл гравировку: «Время — самый драгоценный подарок».
Вдруг из часов вырвалась мелодия, легкая и волшебная, как шёпот весеннего ветра, которая окутала их, унося за собой будничные тревоги. И, словно по волшебству, в воздухе запорхали искрящиеся мотыльки, каждый из которых был откровением прошлого.
И вдруг реальность изменилась. Они оказались на той же улице, но словно в другом времени, когда город жил в особом, завораживающем ритме.
И вдруг реальность изменилась. Они оказались на той же улице, но словно в другом времени, где город жил в особом, завораживающем ритме. Смешиваясь с перезвоном трамваев, что неторопливо скользили по заснеженным улицам, из репродукторов на столбах лилась песня «Маленькой ёлочке холодно зимой». Машин почти не было, а те, что проезжали выглядели громоздко и напоминали увеличенные игрушечные макеты, которые девочка видела у дедушки на полке. У гастронома выстроилась очередь за свежим хлебом, что дразнил ароматом на всю улицу, а рядом дворник в сером фартуке и валенках сгребал лопатой снег с тротуаров. Девочка оглянулась. В витрине универмага красовались новогодние игрушки — стеклянные шары с серебряной амальгамой внутри, картонные Снегурочки с ватными косами и жестяные часы, стрелки которых неизменно показывали без пяти двенадцать. На углу, у аптеки с позеленевшим от времени медным колоколом, мальчишки играли в снежки, а их матери в платках и длинных пальто с каракулевыми воротниками обсуждали предстоящий праздник. Все спешили по своим делам, удивлённо поглядывая на странную пару, чей внешний вид выбивался из привычной среды их времени.
- Смотри внимательно, – произнёс Мастер тоном человека, привыкшего к подобным явлениям. – Вот он.
Девочка заулыбалась, узнав своего деда в молодом человеке, одетого в форменное пальто железнодорожного. Он спешил по улице, сжимая в руках знакомые часы, его лицо было удивительно крепким без морщин и седины на висках.
- Невероятно, – прошептала девочка, но в её голосе уже не было удивления. В конце концов, разве может что-то быть по-настоящему невероятным в канун Нового года?
Они наблюдали, как молодой человек встретился с девушкой у праздничной ёлки и протянул ей часы. Девушка погладила надпись на крышке и ласково улыбнулась ему, а девочка вдруг ощутила, как биение двух сердец звучат в унисон времени, словно отсчитывая первые минуты общей судьбы.
Возвращение в мастерскую произошло так же внезапно, как и перемещение в прошлое. Мастер достал из ящика стола маленький золотой ключ, который, казалось, был отлит из застывшего солнечного света.
- Время — странная субстанция, — проговорил он, словно размышляя вслух. — Оно течёт по-разному для разных людей и совсем по-особенному для тех, кто умеет его ценить.
Когда он закончил работу, часы словно помолодели на несколько десятилетий: блестящие и энергичные они тихонько тикали девочки в ухо, когда она поднесла послушать их ход.
- Они будут идти ещё целый век, – сказал Мастер, возвращая часы девочке. – И помни: время, проведённое с любимыми, обладает особой магией. Оно никогда не исчезает бесследно.
Девочка выбежала на улицу, прижимая к груди оживший механизм. А Мастер ещё долго стоял у своих напольных часов, наблюдая, как за окном падает снег. Он знал: там, в потоке времени, только что родилось новое чудо, и мир стал чуточку добрее.
А часы продолжали отсчитывать время, храня в своём механическом сердце тысячи историй о любви и памяти, о прошлом и будущем, о тех мгновениях, которые делают нас людьми.