- Опять пришёл поздно, да? Ну что теперь скажешь? – Марина встала в дверях кухни, скрестив руки у бедер.
Виктор устало сбросил куртку на стул и потряс головой, будто отгоняя туман.
– Работа, Марина. Смена была... - Он осекся, понимая, что не хочет оправдываться.
– Работа, работа... Как будто кроме неё ничего не существует. – Марина повысила голос, её глаза метали молнии. – Ты хоть раз подумал о том, что у тебя дома? О детях? О жене, которая ждёт тебя ночами?
– Ждёшь? Или просто ждёшь повода устроить скандал? – Виктор резко развернулся к жене. – Если тебе так плохо, может, не стоит делать вид, что тебя это волнует?
– Не делай из меня чудовище, Виктор. – Она прищурилась. – Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы мы... хотя бы говорили друг с другом. Разве это так много?
Он хотел ответить, но передумал. Вместо этого схватил ключи от машины и направился к выходу.
– Куда это ты? – голос Марины зазвучал напряжённо. – Уже даже не пытаешься объясняться?
– В такси, – коротко бросил он через плечо. – Там хотя бы платят за разговоры.
Дверь хлопнула, оставив Марину в оглушающей тишине.
Улицы города были влажными от моросящего дождя, но Виктору казалось, что это лучшее, что могло быть. Ему нравилась монотонность: встречай пассажира, довези, слушай их разговоры или молчи. Так проще. Гораздо проще, чем дома.
Первым клиентом оказался студент, болтающий о своих экзаменах. Затем – пожилая пара, обсуждающая ремонт в квартире. Виктор не слушал. Мысли о Марине, её словах, и обрывках их прошлых разговоров всплывали перед глазами. Он помнил, как она смеялась, когда он рассказывал истории из пожарной службы. А теперь? Молчание и ссоры.
Очередной заказ. Севший в машину голос вернул его к реальности.
Проспект Мира, 25, пожалуйста, – произнесла пассажирка с нотками усталости. Виктор оглянулся: женщина лет тридцати пяти, сдержанный макияж, аккуратная одежда. Она избегала смотреть ему в глаза, разглядывая окно.
– Далеко едем? – спросил он, чтобы разрядить обстановку.
– Нет, недалеко. К подруге, – коротко ответила она, словно не желая продолжать разговор.
Несколько минут ехали в тишине, пока она вдруг не заговорила:
– Знаете, я всегда считала, что браки – это о счастье. А оказывается, это больше о терпении. – Она усмехнулась, но в голосе была горечь. – Но я, кажется, с этим не справляюсь.
Виктор невольно посмотрел на неё в зеркало заднего вида.
– Это у вас сейчас ссора? Или... – Он осёкся, понимая, что вмешивается.
– Развод, – ответила она и замолчала. Несколько секунд она рассматривала свои руки. – Третий.
Её признание пронзило тишину, и Виктору вдруг стало странно легко разговаривать с этой незнакомкой.
----
– Третий? – Виктор почувствовал, как сам удивился вслух. – Сильно.
– Да уж, – женщина чуть улыбнулась, но её взгляд оставался направленным в окно. – Может, я просто что-то делаю не так. Мужчины обычно уходят, когда я начинаю просить больше, чем они могут дать.
Виктор медленно кивнул, переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида. Её голос, казалось, подчеркивал усталость, смешанную с невидимым достоинством.
– Знаете, – продолжила она после паузы, – я не собираюсь никого обвинять. Просто, видимо, есть пределы, которые нельзя пересекать. А я, наверное, всегда требую больше. Больше честности. Больше внимания. Больше времени.
Она помолчала. Виктор понял, что разговор для неё – скорее, способ проговорить то, что тянет изнутри, чем попытка что-то объяснить.
– Бывает, – пробормотал он, больше для себя. – У каждого свой предел. И у нас, мужчин, тоже.
– У вас? – она чуть повернулась, её глаза впервые встретились с его в зеркале. –– А что, если не секрет, не так у вас?
Виктор почувствовал, как его тело напряглось. Он не привык к таким вопросам. Тем более от пассажиров.
– Да, всё как у всех. Семья. Работа. Иногда кажется, что одно ест другое, – он замолчал, словно сам не хотел слышать свои слова.
– Работа ест семью? – переспросила она. – Или наоборот?
– Наверное, и то, и другое. – Он тяжело выдохнул. – Был пожарным. Теперь таксую. А дома – жена, дети, ссоры. Уже не помню, как мы вообще начали это всё.
– Разучились разговаривать? – предположила она, поджав губы. Её голос звучал спокойно, но в нём читалось что-то личное, как будто она и сама знала ответ.
– Наверное. Или... просто стало некогда. – Он вдруг поймал себя на том, что говорит откровенно. Перед глазами всплыли сцены его собственной жизни: как они с Мариной смеялись над старыми фильмами, как рассказывали друг другу про рабочие дни. А теперь – как будто только раздражение осталось.
Женщина не ответила, и в машине повисла тишина. Виктору вдруг стало жаль, что поездка подходит к концу.
– Катя, – вдруг сказала она. – Меня зовут Катя.
– Виктор, – ответил он, встречая её взгляд через зеркало.
Катя улыбнулась – едва заметно, но с теплом.
----
Катя, вы ведь не случайно у подруги ищете убежище? – Виктор сам не понял, почему решил продолжить разговор, но тишина в салоне вдруг стала тяготить.
Катя покачала головой и усмехнулась.
- Не случайно. – Она повернулась к нему. – Сбежала. Это даже звучит смешно, правда? Взрослая женщина, три брака за плечами – и сбежала.
– Бывает. – Виктор отвёл взгляд, наблюдая за огнями впереди. – Иногда бежать проще, чем оставаться.
– А вы? – её голос стал мягче. – Хотели бы сбежать?
Вопрос прозвучал неожиданно, словно она знала, о чём он думает. Виктор сжал руль сильнее.
– Если честно, думал об этом. – Он замолчал на мгновение, подбирая слова. – Но бежать некуда. И... страшно.
- Бояться – это нормально. Но иногда это просто отговорка, – Катя чуть пожала плечами. – Я ведь тоже боюсь. Что снова окажусь не права. Что выберу человека, который не сможет остаться.
– Но вы продолжаете пробовать. – Виктор повернул к ней голову. – Почему?
Катя задумалась. В её глазах мелькнула лёгкая грусть, но губы изогнулись в едва заметной улыбке.
– Потому что иначе нельзя. Не могу просто жить и притворяться, что мне ничего не нужно. Я так не умею.
Виктор кивнул. Его собственные слова прозвучали в голове: «Притворяться». Он вдруг осознал, как долго уже жил, делая вид, что всё в порядке.
– А вы? – снова спросила она, не отводя взгляда. – Зачем остались?
Виктор опустил взгляд на руки. Пальцы крепко держали руль, как будто это был его единственный якорь.
– Потому что когда-то это было важно. И, наверное, где-то глубоко я всё ещё верю, что это можно исправить. Но... я не знаю, как.
Катя чуть заметно улыбнулась.
– Думаю, если вы ещё спрашиваете себя об этом, то шанс есть. Важно только честно поговорить. И не бояться услышать правду.
Её слова прозвучали как отголосок мыслей, которые он гнал от себя последние месяцы.
– Вы говорите так, будто всё уже знаете, – усмехнулся он.
– Нет, – ответила она мягко. – Просто хочу верить, что честность – это всегда шаг вперёд. Даже если она причиняет боль.
Машина остановилась возле подъезда. Катя задержалась на мгновение, держа руку на дверной ручке.
– Спасибо, Виктор. – Её голос звучал искренне. – За то, что не остались равнодушным.
– Спасибо вам. – Он смотрел, как она уходит, и почувствовал лёгкость.
Виктор ещё долго сидел, глядя в ночь. Её слова звучали в его голове, как напоминание о том, что он сам избегал увидеть.
----
Дома было темно. Виктор осторожно открыл дверь, стараясь не разбудить детей. В кухне горел слабый свет. Марина сидела за столом с чашкой чая, её лицо было утомлённым, а взгляд – задумчивым.
– Пришёл, – заметила она, не глядя на него.
Он замер на пороге, не зная, что сказать. Обычно она сразу начинала говорить, обвиняя, упрекая. Но сегодня её голос звучал иначе. Спокойно, но от этого слова казались ещё тяжелее.
– Марина... – начал он, чувствуя, как слова застревают в горле. – Давай поговорим?
Она подняла на него глаза. На миг ему показалось, что она удивлена.
– Разве есть о чём? – тихо спросила она. – Мы ведь уже давно перестали говорить. Только кричим друг на друга.
Её слова задели его сильнее, чем он ожидал. Виктор подошёл ближе и сел напротив. Он впервые почувствовал, что между ними появилась бездна, которую он сам помог выкопать.
– Ты права. Мы кричим. Потому что... – Он вздохнул, пытаясь подобрать слова. – Потому что я боюсь. Боюсь признать, что не справляюсь.
Марина подняла брови, но молчала. Виктор решил идти до конца.
– После того, как я ушёл из пожарной службы, я чувствую себя потерянным. Раньше я знал, зачем просыпаюсь по утрам, что я делаю. А теперь... я даже не уверен, что нужен тебе, детям.
– Ты не уверен? – Марина подняла голос, но тут же сдержалась. – Виктор, ты действительно думаешь, что ты нам не нужен?
Её голос дрогнул, и в глазах появились слёзы. Она крепче обхватила чашку руками, словно искала в ней поддержку.
– Ты не говорил об этом. Никогда. А я думала... – Она замолчала, не в силах закончить фразу.
– Что я не замечаю, как тебе тяжело? – предположил Виктор. – Я замечаю, Марина. Но мне проще было уйти, закрыться, чем пытаться что-то исправить. А знаешь почему? Потому что я думал, что это уже невозможно.
Марина опустила взгляд. Её плечи чуть дрогнули.
– Я тоже боялась, Виктор. Боялась, что ты уйдёшь. Что не захочешь оставаться с нами.
– Почему ты так думала? – Он склонился вперёд, пытаясь встретить её взгляд.
– Потому что ты стал... другим. Замкнутым. Словно ты больше не был с нами. Я не знала, как тебя вернуть.
Виктор потянулся через стол и осторожно положил руку на её ладонь. Она не отдёрнула её.
– Марина, я хочу попробовать. Я не знаю, как это сделать, но я хочу попробовать. Не для детей, не для видимости. Для нас. Потому что я всё ещё люблю тебя.
Её глаза широко распахнулись. Слёзы покатились по щекам, но она не пыталась их вытереть.
– Ты уверен? – прошептала она.
– Уверен. Но мне нужна твоя помощь. Я не справлюсь один.
Она молчала несколько секунд, а потом кивнула.
– Мы попробуем, – сказала она, и в её голосе звучала решимость. – Только если ты тоже будешь честным. Всегда.
Виктор сидел с Мариной, чувствуя, как впервые за долгое время между ними появляется мост. Не идеальный, не прочный, но это был первый шаг.
----
Виктор смотрел на свой телефон. На экране высвечивалась реклама курсов водителей-спасателей. Он нажал на ссылку, вчитываясь в описание. Его сердце билось быстрее – это был первый шаг к возвращению к тому, что он любил, что давало смысл его жизни.
– Ты уверен, что хочешь этого? – Марина заглянула через плечо.
– Хочу. – Виктор улыбнулся, откидываясь на спинку стула. – Я ведь таксую не потому, что люблю машины. А потому, что боялся что-то менять. Хватит бояться.
Она кивнула, её лицо было спокойным, но в глазах светилась гордость.
– Тогда я с тобой. Если понадобится помощь – скажи. Мы же теперь команда, правда?
Он улыбнулся и обнял её за плечи. Эти слова, «мы – команда», вдруг показались такими важными.
Прошло две недели. Виктор чувствовал, как жизнь постепенно меняется. Его утренние пробежки стали привычкой, а на кухонном столе лежала учебная литература для курсов. Марина тоже изменилась: они проводили больше времени вместе, общаясь, как раньше, без упрёков и обид. Он впервые за долгое время чувствовал, что возвращается к себе.
Тем вечером он ждал очередного пассажира. На заднее сиденье снова села – – Катя. В руках у неё был пакет с продуктами.
– На этот раз еду домой, – с лёгкой улыбкой заметила она. – Не сбегаю.
Виктор рассмеялся.
– Хороший выбор.
Она посмотрела на него внимательно.
– Вы изменились, Виктор. Улыбка... другая. Глаза тоже.
– Это всё вы, – неожиданно произнёс он. – Тот наш разговор. Он многое во мне изменил.
Катя слегка смутилась.
– Я просто сказала то, что сама хотела услышать много лет назад. Рада, что это помогло.
Она замолчала, затем добавила:
– Знаете, второй шанс – это не про попытки что-то исправить. Это про попытки стать лучше. Для себя. Для других. У вас это получилось.
Виктор кивнул, не зная, что ответить. Слова Кати нашли отклик, который он давно искал.
– Катя, – вдруг сказал он, когда машина остановилась у её дома. – Спасибо.
Она вышла, обернувшись у порога.
– Каждый из нас заслуживает второго шанса, Виктор. Даже третий, если нужно. Главное – не опускать руки.
Она исчезла за дверью, а он сидел в тишине, ощущая спокойствие и надежду. Жизнь больше не казалась тяжёлой и безнадёжной. Теперь он знал: всё можно исправить, если хватит смелости быть честным – с собой и с теми, кто дорог.