Когда мужчины добрались до ворот селения, Мечислав со Славибором тут же полезли на смотровую башню. Любим рвался вослед за ними, но дружинные не пустили: надобно было разведать, как обстоят дела на самом деле, и нет ли какого подвоха.
Любим стоял с отцом внизу и дивился, какую силу и проворство обнаруживал Мечислав в значимые минуты. Превращаясь в кремень, собирая мужество в кулак, он невольно забывал о своем недуге, и его хромота куда-то исчезала, будто ее и вовсе не было. Когда приближалась опасность – как там, на лесной поляне, - дружинный становился иным, и, казалось, ничто не могло его сокрушить.
«Вот бы и мне таковым стать! – со вздохом помыслил Любим. – Удалым, смелым, сильным! Ради Желаны я бы пошел на что угодно… да статью не вышел… бойкостью похвастать не могу…»
Размышления его прервал голос Мечислава:
- Не врут люди, Горазд! Дочка твоя это.
- Ох ты, Господи… - перекрестился тот. – Впустим ее, а?
- Погоди.
Откашлявшись, дружинный крикнул:
- День тебе добрый, Беляна! С чем пожаловала к нам? Али Радима с собою привела? Коли так – сказывай, не мешкая: чего задумала?
- Да, на кой тебя нелегкая принесла? – поддакнул Славибор. – Помним мы, как в лесу-то ты нас обманула: дружка своего зубастого на нас натравила!
Мечислав толкнул его локтем в бок, и парень смолк. Народ внизу, у ворот, загудел. Меж тем Беляна, умоляюще глядя на них снизу, проговорила:
- Не со злом я пришла, с надобностью великой! Ведомо мне, что Радим нынче жаждет селение сжечь. Замыслил он явиться сюда вместе со мной и отца моего принудить тебя ему выдать, Мечислав!
- Вот как, - подивился дружинный. – Ты, значится, имя мое припомнила? И семью родную нынче узнаешь?
- Узнаю! – кивнула девка. – Впустите меня! Студено нынче… долго я по лесу пробиралась, снегу-то по пояс было… насилу добрела до деревни!
Мечислав недоверчиво переглянулся со Славибором.
- А что за надобность у тебя? – повторил он. – С чем пожаловала?
- Потолковать надобно мне с отцом и семьей моей, - отозвалась девка, откидывая с плеч темные косы.
- Облыжным речам твоим веры нет! – не выдержал Славибор.
- Погоди, - тихо сказал ему Мечислав. – А что, коли и вправду она упредить беду хочет? Авось, совесть-то в ней проснулась, недаром же она прежнюю жизнь припомнила! Вдруг и вправду Радим нынче напасть на нас собирался?
- Что предлагаешь? – пожал плечами Славибор.
Мечислав ненадолго задумался, затем сказал:
- Так мыслю: вооружимся и впустим ее, только будь начеку от греха подальше! Думается мне, чародейскими силами она не обладает, потому вреда нам большого нанести не сумеет. Но в глаза ей старайся не глядеть: Микула уж испытал на себе силу ее взгляда.
- Добро, - кивнул Славибор и бросился вниз.
Мечислав же крикнул Беляне:
- Сейчас мы отворим ворота, и ты зайдешь, да гляди: коли обманешь нас, худо тебе придется! Ты нынче во всем Радиму послушная, потому веры тебе и правда мало.
Девка отчаянно заломила руки:
- Одна я пришла, правду молвлю! Напрасны твои подозрения! Я нынче здесь, чтобы помешать вам невинную жертву приносить! Иное совершить надобно.
- Что же?
- Впустите меня, тогда и сказывать стану!
Мечислав, пребывающий в недоумении, полез со смотровой башни вниз.
- Ну, что? – набросился на него народ. – Неужто отворять станем?
- Станем! – кивнул дружинный. – Но вооружиться надобно. Славибор, будь наготове!
- А чего, - повторял Горазд, - чего Беляна толковала-то? Не расслышал я.
- Надобность у нее какая-то! – ответил Мечислав. – Сейчас и узнаем, что ее привело сюда!
Народ пошел шуметь, бабы – причитать и охать. Загремели тяжелые засовы; заскрипели кондовые ворота. Едва перед испуганным народом предстала Беляна, Мечислав схватил ее за руку, втащил внутрь, и мужики снова заперли селение накрепко.
Первые мгновения пролетели в молчании: люди глядели на девку во все глаза, кто – крестясь и шепча молитвы, кто – в тихом изумлении. После по толпе пробежало волнение, и народ начал потихоньку переговариваться.
- Дочка? – срывающимся голосом проговорил Горазд. – Ты ли это?!
- Я, отец! – кивнула Беляна и сделала несмелый шаг навстречу ему.
Славибор тут же выставил вперед меч, преграждая ей путь, но Мечислав покачал головой, и дружинный опустил оружие, продолжая следить за каждым движением девки. Беляна, однако, не собиралась бросаться на шею Горазду. Она поглядела на него своими ясными глазами и сказала:
- Потолковать мне надобно с тобой, отец, да со всей нашей семьей. Проводите меня в избу, там и побеседуем.
- А ты что же, - утирая невольные слезы, вопросил Горазд, - ты что же – дорогу в родной дом позабыла?
- А мой дом нынче не здесь, - спокойно отозвалась Беляна. – Я воротилась не домой, а порешить важное дело. Надобность у меня имеется к ведуну, что нынче в селении обретается. Не у тебя ли он, отец, гостит?
- Чего? – Горазд, казалось, был не в себе от потрясения. – Кто гостит?
Девка повторила:
- Ведун, говорю, не у тебя в избе гостит? Ищу я того, у кого волос светлый, глаза – голубые! Надобность у меня до него имеется.
- Ах, ведун! – спохватился Горазд, будто впервые про него услыхал. – Дак у нас он, родимый! Пересветом его кличут. Славный парень… ох, какая ты стала, дочка… вроде и прежняя, а как будто чужая…
- Я это, отец! – тряхнула косами Беляна. – Да только нынче я другой стала. Поначалу и вовсе вспомнить не могла ни тебя, ни братца своего…
Она глянула на Любима так, что у того на миг замерло сердце. И правда переменилась девка! Будто кто иной стоял перед ним и молвил устами Беляны непривычные речи, будто на несколько годков старше она стала за считанные дни.
«Видать, диковинное что с сестрицей приключилось! – мыслил про себя Любим. – Иначе не растолкуешь…»
Народ, меж тем, продолжил шуметь. Кто-то из мужиков осмелился предостеречь Горазда от того, чтобы вести Беляну в избу.
- Да не человек она более! – шептались бабы. – Это как же из-под земли девка восстала? Она ж в гробу тогда мертвая лежала, мы своими глазами видали!
- Чародейство, не иначе! – поддакивали другие. – Надобно ли впускать ее было? Что за нужда? А ну, как Радим следом объявится?
Мечислав подозвал Миняя и тихо сказал ему:
- Нынче мы к Горазду с ней отправимся. Потолковать надобно без чужих ушей. Утихомирь покамест народ, коли сумеешь – опасаюсь я, как бы самосуд какой не учинили! Горазд ведь не повинен, что Беляна сюда заявилась!
- Добро, - кивнул Миняй. – Я останусь здесь и прослежу, чтоб ворота караулили неусыпно. Неровен час, Радим заявится! Не беспокойся: бесчинства творить не дам!
Мечислав толкнул в бок Славибора, и они, не спуская глаз с Беляны, повели ее к дому Горазда…
Домашние поначалу встретили девку гробовым молчанием. Затем Матрена с воем и плачем повалилась на пол – то ли от радости, то ли от потрясения. Найда растерянно глядела на сестрицу, не ведая, броситься к ней с объятиями или поостеречься. Никто толком не смекал, из добрых ли побуждений Беляна пожаловала домой, и чего следует от нее ожидать.
Горазд насилу поднял жену с колен и усадил на лавку. Мальцы окружили было воротившуюся сестрицу, но Найда собрала их и увела в дальнюю горницу, строго-настрого приказав оттуда покамест не высовываться. Беляна же на удивление равнодушно оглядывалась вокруг, будто вовсе не рада была оказаться в родных стенах. То ли не узнавала она отчий дом, то ли какая печаль ее грызла, а взирала на отца с матерью девка без тени улыбки.
- Сказывай все, Беляна, - нарушил молчание Мечислав, - сказывай! Припомнила ты нас нынче? С чем пожаловала – воротиться в селение желаешь?
В душе у дружинного все рвалось и металось от предчувствия чего-то неотвратимого, и появление Беляны в деревне он почитал дурным знаком. Однако, Мечислав пересилил себя. Здравый смысл подсказывал ему, что надобно повести себя мудрее и начать беседу миролюбиво.
Девка отыскала взглядом удобное место и опустилась на лавку.
- К людям не ворочусь я более! – проговорила она. – Отца с матерью припомнила, сестрицу с братом – тоже. А вот как малых кличут, запамятовала.
- Ой, - закрыла рот рукой Матрена, пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания.
- К нам не воротишься? – с содроганием вопросил Горазд.
Лицо его вдруг исказила гримаса душевной боли, и он в сердцах воскликнул:
- Да как же так, дочка?! Что сталось с тобой? Ведь схоронили тебя мы, в землю закопали! Я ж собственноручно гроб твой гвоздями заколачивал… что ж это… чудо, али разум мой помутился с горя?! Ведь живая ты, живая…
Голос бедного мужика осекся, и он беззвучно затрясся от рыданий, разрывающих грудь. Славибор и Микула молчали, не ведая, что сказать; Любим сам тихо лил слезы. Найда тоже плакала и старалась успокоить причитающую мать.
Беляна меж тем отвечала ровным голосом:
- Не убивайся так, отец! И правда, живая я! Не дух какой бестелесный – из плоти и крови я, как человек. Прежнюю жизнь припоминаю я смутно, будто бы и не со мной все это было…
Мечислав пристально поглядел на нее:
- А что Радим с тобой сотворил – тоже не припоминаешь?
Девка покачала головой:
- Он мне иначе обо всем сказывал. Говорил, что сирота я, и люди меня чародейкой почитали, а затем изгнали из деревни, чтобы чары я на них темные не навела. В лес завели и бросили там диким зверям на растерзание.
- И ты уверовала в это? – нахмурился Мечислав.
- Уверовала... Радим сказывал, что нашел меня в лесу в беспамятстве, в свою избу принес, выходил, от смерти лютой спас. Ну, а после в жены взял…
- Вот поганец, ирод! – вскричал Горазд, побагровев. – Не вышло у него одну мою дочь забрать, так он другой лишил! Нехристь! Ведал, поганец, что девка неровно к нему дышала, так он пособницей ее своей сделал… он же обманул тебя, дочка! Бессовестно обманул! У Найды честь девичью раньше сроку отобрал, и тебя обесчестил… ох, ирод! Ох, лживый пес!
Найда кинулась к отцу, обняла, и тот снова замолк, сотрясаясь от рыданий. Беляна проговорила:
- Не ругай Радима и не кори, отец! Я сама его себе в мужья выбрала: мне один он люб, иного не надобно…
- Да как же! – утирала слезы Матрена. – Как же, дочка? Разве ж честью он в жены тебя брал? Разве ж по родительскому благословению? Невенчаной женой ты ему стала… позор-то какой…
Девка нахмурилась:
- Ведала я, что одобрения от вас не дождусь.
- Какое одобрение! – вскричал Горазд. – Нехристь он, душегубец поганый! Али неведомо тебе, что на Мечислава он охотится?! Однажды уж пытался он погубить его, да не вышло! Нынче этот ирод на все пойдет, лишь бы месть свою черную совершить!
- Потому и пришла я сюда, - сказала Беляна, - что желаю избежать напрасных жертв и человеческой крови! Сон мне вещий был…
И девка пересказала все, что говорил ей Велимир, и ради чего она явилась в селение.
Поначалу все были сбиты с толку услышанным, и Горазд проговорил:
- Не пойму я, дочка… какую жертву ты собралась принести Духу Леса? Коли верно разумею, чародей тебе во сне про мальца сказывал… где ж он?
Беляна приложила ладонь к животу и блаженно улыбнулась:
- А во чреве моем! Понесла я от Радима, ребеночек у нас будет! Я готова обещать наше с ним дитя Духу Леса, чтобы спасти деревню от бед!
Матрена схватилась за сердце и едва не повалилась с лавки без чувств: Найда насилу удержала ее.
- Как… понесла? – побледнел Горазд. – Да как же… как же это так у вас…
- Вестимо, как и у всех людей! – вздохнула Беляна. – Природа свое берет…
- Ну, дела… - растерянно пробормотал Любим и в страхе уставился на отца.
Горазд медленно проговорил:
- Вон оно как, значится… ужо и обрюхатить этот ирод тебя поспел…
Девка возмутилась:
- Наш с ним сын – это плод любви! Не проклятие, а благо! Никому на свете я не позволю помешать мне родить его!
- Ох, Господи, грехи наши тяжкие… - пробормотал Горазд и обреченно потер лоб.
Матрена, меж тем, заголосила:
- Ой, святый Боже! Ой, горе-то какое! Мало того, что позор на свою голову девка навлекла, так и нас с отцом опозорила, понесла уж от поганца этого, чтоб ему пусто было! Ой, горе! Ой, беда… что люди-то скажут?
- Не о том, мать, воешь! – сказал Горазд. – Народ – дело иное. А вот что с дитем-то этим станется? Как отдашь ты его Духу лесному? Погубит он младенца, поди?
- Не погубит! – тряхнула косами Беляна. – Сына своего растить я стану до тех пор, покуда не окрепнет он и не возмужает. Не простым младенцем явится он на свет: сила в нем будет сокрыта особая! Великим чародеем он станет…
- Как сам Ведагор?! – с трудом сглотнул Любим.
- Мыслю, что еще сильнее! – ответил за Беляну Мечислав. – Этого мальца, видать, ждет особая судьба… и, думается мне, его, ясноглазого отрока, и узрел Пересвет в видении своем…
- Пересвет? – оживилась Беляна. – Да, где же ваш ведун, про которого отец сказывал? Что-то не видно его тут!
Девка заозиралась по сторонам.
- В дальней горнице он обретается, – Мечислав кивнул головой в ту сторону. – Покамест в забвении он: ночью кошмары его мучили.
- Так он мне и надобен! – воскликнула девка. – Ради него я в селение пришла! Он – ведающий, ему надлежит совершить обряд и принести жертву Духу Леса! Это избавит селение от бед, убережет от Радима! Только… уговор у меня имеется.
- Что за уговор? – насторожился Мечислав.
Все со страхом воззрились на Беляну, и то, что она произнесла далее, потрясло каждого до глубины души. Опустив глаза, девка проговорила:
- Я обещаю свое нерожденное дитя Духу Леса, чтобы он взял мою жертву и спас деревню от Радима. Да только с уговором, что Радиму будет дарована жизнь! Пусть он лишится тайных знаний, пусть растеряет свои чародейские силы, станет простым смертным! Но лишь бы со мною рядом остался, лишь бы выжил! Я не вынесу его смерти! Он – отрада моя, свет очей моих! Один он мне люб, один надобен, и без него я своей жизни не мыслю… в деревню я более не ворочусь… мое место – там, где Радим! В лесной избе нашей счастье я обрела! А, коли погубите его, мне и самой свет не мил будет! Тогда я себя жизни лишу, и дитя не родится вовсе! Тогда будь, что будет…
Потрясенно все слушали речи Беляны, и даже Мечислав был не в силах вымолвить ни слова. Даровать Радиму жизнь после всего, что он натворил?! Оставить безнаказанным то зло, что причинил он многим неповинным людям и, прежде всего, семье Горазда?!
Славибор лишь тихонько присвистнул и шепнул что-то Микуле, Любим застыл на месте с выражением нескрываемого ужаса на лице… Найда глядела на сестрицу со слезами на глазах и не могла поверить в то, что Беляна просит пощадить их главного врага…
Горазд тихо проговорил:
- Вот как, значится, ты рассудила, дочка… велика же твоя любовь к этому нехристю, коли на все ты готова ради него пойти… честь семьи, своя честь для тебя – пустое… да мы уж и не семья тебе, судя по всему… растоптала ты мою душу и душу матери… посмеялась над сестрицею, натерпевшейся от Радима довольно… все одно – жаждешь к нему уйти! Что ж… мы больше тебе не указ… таковым, как Радим, не место среди людей… но и тебе нынче места в отчем доме нету! Вот тебе мое отцовское слово…
Беляна выслушала отца молча, не проронив ни единой слезинки, а затем произнесла:
- Что ж, иного я и не ожидала. Я уйду в лес к Радиму, когда все закончится, и более не появлюсь в селении…
Мечислав покачал головой:
- Да как возможно это, чтобы народ спокойно жил дальше, ежели Радим останется в живых?! Разве ж это справедливо? Его надобно остановить, уничтожить! Иного пути к спасению я не вижу…
В глазах Беляны проблеснул голубой лед. Она сказала дружинному:
- А то не тебе решать, а семье моей, да всему честному народу! Коли желаете – соберите всех, да сообща обтолкуйте! Как мыслишь, Мечислав, что люди выберут: даровать жизнь Радиму, но спасти селение, или же слепо ратовать за его погибель? В таком случае я отступлю назад. Вам придется выбрать невинную жертву, чтобы задобрить Духа Леса и молить его о помощи!
Мечислав молчал, ибо в душе его яростно боролись противоречия. Жажда справедливости заглушала собой голос рассудка, и он с силой сжал кулаки – так, что побелели костяшки пальцев…
Назад или Читать далее (Глава 128. Отрезанный ломоть)
#сказаниеоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть