У стремнин, на краю леса много следов.
Даже дикие травы не могут их скрыть до конца,
Даже далеко в горах, в самых глухих местах,
Небесное покрывало не застит ему глаз.
Гоань Шиюань.
Утро блестело мокрыми каплями на окнах, отражавшими яркое солнце миллион миллионов раз. Сашка спрыгнул с постели и тут же упал отжиматься. Сегодня в теле ощущалась офигенная бодрость. Хотелось выложиться по полной. Сашка даже побегал немного трусцой на месте, а напоследок заколотил себя в грудь, прямо как молодой горилл. Если бы знал какой-нибудь крутой выкрик, то обязательно бы заорал. Но кроме «Ура!» ничего в голову не приходило, а это слово как-то не плющило. Ну, и хрен с ним. Вперёд, на кухню!
Ароматный кофе приятно щекотал ноздри. Какой хороший человек придумал этот кофе! Сашка накромсал батон крупными ломтями и обильно удобрил их маслом. Колбасы не было, да Сашка особенно её и не жаловал. С сыром бутерброды были гораздо вкуснее. В сыре Сашка знал толк. Всякие там плавленые «Янтари», да «Охотничьи» терпеть не мог. Вот твёрдый сыр — это сыр. Не важно, как он называется. Был бы твёрдый и жёлтый. Он мог его грызть просто так, без кофе и булки. Особенно когда смотрел футбол по ящику.
Сегодня утреннюю программу по радио вела дама с приятным, как нынче говорят, сексапильным голосом. Погоду пророчили отменную и Сашка решил после завтрака сгонять в лес за черникой. Благо — далеко ходить не надо. В их курортном городке всё близко — и залив, и лес. На трассе малышня уже вовсю торгует ягодами. Надо тоже побродить по своим местам. За пару-тройку часов кузовок наберётся.
Собрался быстро. Только антикомариной мази не нашёл. Обшарил всю полку в ванной, где обычно обитала нехитрая мужская парфюмерия и другие полезные препараты, но мазь исчезла.
— Небось, местные кровопийцы стащили и припрятали где-нибудь в подвале. Уроды.
Это немного огорчило. Лесные комары совершенно очумелые. Кусают прямо на лету. Психи, одним словом. Может, по пути попадётся какая лавка с отравой? Не сидеть же дома, в конце концов! Сашка решительно толкнул дверь и чуть не врезался носом в широкую спину Стёпки-Увальня, который чего-то застрял возле лифта и топтался на одном месте, как заводной.
— Здорово, братела! — хлопнул Сашка по необъятной спине.
— Гы! Гы! Здорово. Гы!
— Гы!
— Гы!!
— Вот и я говорю — Гы! Пока!
— Гы!
Сашка протиснулся между бугаем и стенкой и запрыгал через ступеньку вниз. Лифт он категорически не признавал. В нём, чего доброго, ещё застрянешь нафиг. Да и жил Сашка всего лишь на третьем этаже. Тут пешком быстрее долетишь, чем лифта дождёшься.
— Трухлявый пень думает, что он трухляв. Но так ли трухляв пень, если он не думает об этом? — донеслось до Сашки со стороны лифта.
— Чё?! Стёпка, это ты сейчас сказал? — опешил Сашка.
— Гы!
— Что гы?
— Гы!
— Тьфу ты, блин! Наверное, померещилось.
До любимого местечка добрался всего за пол часа. Тут редко кто ходил: с одной стороны длинная канава с водой, с другой — высокий и глухой забор какого-то крутого пансионата. Сашка знал узкое место в канаве, где воды было всего по коленки. Он легко перемахнул на другой берег босиком и быстро снарядился в обувку, пока комары не заели. Мази он так и не купил. Похоже — всю разобрали отдыхающие на год вперёд. Ну и фиг с ней! Прорвёмся!
Комары, однако, почти не донимали. Может, свежим ветерком всех раздуло, а может, приезжих больше кушают. А Сашка — так себе, местный и не вкусный. В лесу дышалось просто упоительно. Можно даже было пить этот прохладный и ароматный воздух, наполненный запахом трав, сосен и чего-то такого, чисто летнего, отчего сразу становится ясно: вот оно — Лето! В натуре!
Сашка сложил посиневшие от черники губы трубочкой и затянулся, как это делают курильщики. Воздух чуть кисловатой струйкой устремился во внутренности, собираясь в прохладный комочек где-то в желудке. Классно! Ещё разок. Ух, потрясно! В городе так не дышится. Вспомнилась книга с уроками дыхания. Сашка присел на хвойную подстилку и прислонился спиной к старой сосне. Хорошо-о-о! Птицы поют о чём-то своём, сугубо птичьем, мураши деловито снуют среди сосновых иголок, не обращая никакого внимания на балдеющего Сашку. Мимо проскакала белка. Остановилась на секунду, посмотрела на Сашку и поскакала дальше. Видимо поняла, что от Сашки, в плане еды, мало толку. Постепенно вокруг стали группироваться кровопийцы. Они сначала присматривались к объекту и противно звенели.
— Небось, прикидывают, сколько из меня крови слить можно, — лениво подумал Сашка, вяло помахивая перед носом рукой, — Эх, вздремнуть бы, да ведь до дыр закусают, сволочи.
Он решительно встал и потопал в сторону залива напрямик через лес. Обходить по дороге было долго, а искупаться хотелось как можно быстрее. Миновав канаву, он снова обулся, зашнуровал кузовок и ломанулся строго на солнце. Через несколько минут его обогнал отряд одуревших спортсменов-лыжников, которые, в отсутствие снега, носились строем по лесу с одними палками, но шаги делали большие, словно катили на лыжах. Вид у всех был разморенный и откровенно придурковатый. Особенно у того, что возглавлял отряд. Пока Сашка дошёл до береговой зоны, эти чудики раз десять успели промчаться мимо него. Судя по их отрешённым лицам, можно было подумать, что Нирвана по ним давно уже плачет. А может и Дурка.