Глава 49
Сколько Катя себя помнила, воскресный ужин был самой давней традицией в семье Вишняковых. В подростковом возрасте ей это мероприятие казалось раздражающим – нужно было обязательно быть дома к шести часам в воскресенье, чтобы все могли сесть за стол вместе. Ей не нравилось оставлять друзей, отказываться от походов в кино или прогулок только ради того, чтобы сидеть среди людей, которых и так видишь каждый день.
Но теперь, когда она стала старше, девушка с нетерпением ждала этих встреч. У её братьев и сестёр с годами стало так много дел, что теперь трудно было собрать всех вместе. Поэтому воскресные посиделки чаще всего проходили в отсутствие кого-либо.
Прошло некоторое время с тех пор, как Кирилл присутствовал на таких ужинах, и, судя по слухам, казалось, что он мог остаться в Травнинске ещё некоторое время. По крайней мере, до тех пор, пока не появится новое приключение. «Надеюсь, это случится не слишком скоро», – подумала Катя, поскольку скучала по самому весёлому и бесшабашному из братьев.
Она собиралась войти, когда Кирилл распахнул дверь. Катя вскрикнула от неожиданности, когда брат подхватил её на руки и удержал в крепких объятиях. Он никогда не стеснялся публично выражать свою любовь к семье. Катя смеялась, когда брат кружил её, прежде чем поставить обратно на твёрдую землю.
– За что это? – спросила Катя с улыбкой.
– Я просто рад быть дома, – ответил Кирилл.
Девушка приложила тыльную сторону ладони к его лбу.
– Ты себя хорошо чувствуешь? Не температуришь, случайно?
Он отмахнулся от её руки с улыбкой.
– Разве мужчина не может быть рад, что он дома?
– Конечно, может, но ты никогда не был этому. Я же тебя прекрасно знаю, Кирюша. Ты начинаешь нервничать, когда слишком долго находишься на одном месте. Непоседа ты наш!
– Ничего плохого в том, чтобы хотеть немного приключений в жизни, – подмигнул брат.
– Я знаю, и мне нравится, что ты следуешь за своим сердцем и идёшь туда, куда тебя ведёт ветер. Просто хочу, чтобы он приводил тебя домой немного чаще, – заметила Катя.
– Ну, я же сейчас здесь. Не планируй мой отъезд так скоро.
– Не буду, – сказала Катя и обняла Кирилла ещё раз. Когда она отстранилась, то почувствовала, как что-то толкнуло её в ногу. Она посмотрела вниз и увидела Леди, новую приёмную собаку Лены. Это была пожилая золотистая кокер-спаниель с кудряшками на обвисших ушах и такой сладостью на собачьей морде, что Кате захотелось осыпать её мокрый холодный нос поцелуями.
– Привет, хорошая девочка, – сказала Катя и наклонилась, чтобы погладить собаку. Леди подпрыгнула, поставив две передние лапы на бедро девушки.
– Ей нравится, – заметила Лена.
– Да, нравится, – подтвердила сестра, чмокая Леди в нос в последний раз, прежде чем встать. – Но нет.
– Нет что? – удивилась Лена.
– Мне не нужна собака, – улыбнулась сестра.
– Я ничего такого не говорила.
– Тебе и не нужно было.
– Это написано у тебя на лице, сестра, – сказал Кирилл, крутя пальцем.
– Собаки полезны для души, – заметила Лена.
Бровь Кати приподнялась, и она повернулась к сестре.
– Ты хочешь сказать, что моя душа недостаточно хороша?
– Я бы так не сказала, – хмыкнула Лена.
Кирилл скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.
– Но ты намекнула на это, – Кирилл всегда любил подстрекательства, и если бы существовала медаль за такое достижение, он бы её заслужил.
Лена сузила глаза, пристально посмотрев на брата.
– Разве тебе не нужно улететь в какую-нибудь страну? – спросила она чуточку ядовито.
– Я нахожу развлечения здесь, дома, гораздо более интересными, – парировал брат.
Подошёл Миша, глядя то на Катю, то на Лену.
– Что я пропустил?
Кирилл схватил брата за плечо и наклонился вперёд, чтобы рассказать подробности.
– Лена думает, что Кате нужна собака, чтобы спасти её душу.
– Ей нужно гораздо больше, чем собака, – сказал Миша, и Катя ахнула.
– Мне нужно напомнить, что я в общем-то очень хорошая?
Все её братья и сёстры рассмеялись.
– Ага, очень. Напомнить тебе тот раз, когда ты мне сказала, что если запустить пластиковый самолётик с чердака, то он будет летать? И выбросила его в окно, – сказал Кирилл. – Он не полетел.
– О боже, это было двадцать лет назад! И он потерял только крыло. Которое Артём, между прочим, быстренько приклеил обратно.
– Или тот раз, когда ты налила ароматические масла в мой химический набор, – добавил Миша. – Моя комната воняла неделями. Каждый раз, когда я чувствую запах роз, у меня начинается икота от дурных воспоминаний.
– Я хотела сделать свои духи и не собиралась проливать бутылку на твой ковёр, – Катя издала раздражённый вздох. – Что ещё? Не останавливайся. Лена, твоя очередь. Давай посмотрим. Что это может быть такое, что ты затаила против меня на всю жизнь? – девушка нервно постукивала пальцами по подбородку. – Тот раз, когда я покрасила волосы твоей куклы краской для еды, потому что не хотела портить свои? Или тот раз, когда я оставила тебя одну в кинотеатре, потому что хотела побыть одна с друзьями? Или, может быть, это был тот раз, когда я сказала Денису, что ты храпишь.
– Ты сказала ему, что я храплю? Я не храплю! – возмутилась Лена.
– Ты храпела, когда у тебя был тот ужасный насморк в девятом классе. Кроме того, ты знала об этом. Поэтому он назвал тебя Хрюшка.
Глаза Лены расширились, затем сузились.
– Поэтому он так меня назвал?
– Ну, это было давно, – сказал Миша и похлопал Кирилла по спине. Оба брата сбежали на кухню, а Катя стояла, глядя на сестру. Она видела раздражение на её лице, но не могла сердиться. Это произошло миллион лет назад.
– Это не имеет значения, – заверила её Катя.
– Неудивительно, что он смотрит на меня как на одного из парней.
Катя рассмеялась, возможно, слишком громко, потому что чёрное кольцо вокруг светло-голубых глаз Лены потемнело.
– Потому что это не имеет никакого отношения к тому факту, что ты пьёшь пиво, как воду, постоянно носишь джинсы, покрытые грязью и Бог знает чем ещё, и водишь разбитый внедорожник. Ты права. Это из-за храпа.
– Заткнись.
– Что я пропустила? – спросила бабушка Ираида Вадимовна, втиснувшись между ними.
– Лена думает, что её храп – это причина, по которой люди считают её «одним из местных парней», – сказала Катя, постаравшись опустить имя Дениса Верещагина. Это, возможно, не было секретом для тех, у кого имелись глаза, что Лена была без ума от лучшего друга их брата, но об этом не говорили вслух.
– Твой дедушка храпит, как пила, – сказала Ираида Вадимовна.
Лена вдохнула с удивлением, а Катя сдержала смех.
– В любом случае, – старушка взяла лицо внучки в руки, поворачивая его из стороны в сторону. – С таким лицом и таким упругим бюстом, как у тебя, я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о поисках нормального мужчины.
Лицо Лены изменилось с прекрасной фарфоровой куклы на варёного рака, и Ираида Вадимовна игриво шлёпнула её по пятой точке.
– А теперь ступай. Твои родители готовят шашлык, а дедушка собирается стащить немного Мишиного нового пива. Иди составь ему компанию.
Лена не медлила и поспешила прочь. Катя собиралась следовать за ней, но рука Ираиды Вадимовны обхватила её запястье, остановив.
– Тебе что-то нужно? – спросила Катя.
– Разве это способ поприветствовать свою дорогую старую бабушку, которая, вероятно, умрёт через несколько лет?
– Бабуля, не говори так. Мы все знаем, что даже если мир придёт к концу, ты всё равно будешь стоять и наблюдать за тем, как это происходит.
Ираида Вадимовна рассмеялась громко и радостно.
– Это правда.
– Но ты права, – сказала Катя и наклонилась, чтобы поцеловать старушку в щёку. – Я рада тебя видеть, бабуля.
– Так-то лучше. А теперь скажи мне, дорогая. Как дела с Глебом?
Жидкий огонь затопил тело Кати при упоминании его имени. Она почти могла почувствовать силу его рук, держащих её. Затем воспоминание о том, как он ушёл, было как ушат ледяной воды, вылитый ей на голову. Гнев смешался с разочарованием и раздражением; ужасное сочетание, которое заставило забыть то утро в его кабинете. Но как бы Катя ни старалась, она не могла. Было что-то в Глебе Бажове, что проникало в разум, тело и душу и оставляло на ней отпечаток, делая невозможным не думать о нём.
– Какие дела? Нет никаких дел, – выпалила она.
Бровь Ираиды Вадимовны приподнялась, и она похлопала Катю по руке.
– Судя по твоему виду, их полно.
– Он балбес.
– Твой дедушка тоже был таким. Я чуть не ударила его по голове, когда впервые встретила, но всё равно вышла за него замуж.
– Дедушка не балбес, – твёрдо заявила Катя. Она подумала о том, что Сергей Фёдорович Вишняков всегда оставался любящим человеком с золотым сердцем, который сделал бы всё для своей семьи. В старости он действительно начал чаще терять терпение, но обычно это было направлено на неодушевлённый предмет, который он не мог починить. Никогда не срывался на близких, как некоторые.
Ираида Вадимовна улыбнулась, и в её голубых глазах загорелась искра.
– Иногда самые большие балбесы скрывают самые большие сердца. Тебе просто нужно понять, что они скрывают и почему, – заметила она философски.
– А иногда тупой мужлан – это просто тупой мужлан и больше ничего.
– Это правда, но у меня есть чувство, что этот парень с недавних пор значит для тебя гораздо больше.
Глубоко внутри Катя чувствовала, что её бабушка права.
После ужина они собрались на задней веранде, глядя на просторное хозяйство с садом, огородом, прудом. Это был жаркий и влажный день, но когда солнце начало садиться за горизонт, температура понизилась, оставив их в прекрасную ночь.
– Как-то тихо здесь без Артёма и Пелагеи, – сказала Катя, когда Миша сел рядом с ней с пивом в руке. Их старший брат и его невеста были в свадебном путешествии. Три ночи в Париже, так как ни один из них не хотел уезжать слишком далеко или надолго от работы.
– Наслаждайся, пока можешь, – на Миши лице не было ни намёка на эмоции, но Катя знала, что он шутит. Он откинулся на стуле, поднося стакан к губам.
Миша всегда будет её младшим братом, но, наблюдая, как он становится тем мужчиной, которым уже стал, она гордилась им. Он следовал за своими мечтами, как и сама Катя несколько лет назад, и осенью он станет владельцем собственного пивоваренного производства.
– Я думала… – сказала Катя.
– Это было больно?
Она проигнорировала колкость.
– Я думала сделать несколько эксклюзивных графинов и хотела узнать, будешь ли ты продавать их, когда откроешь пивоварню?
– Это от многого зависит. Например, от того, сколько ты будешь мне платить, – улыбнулся брат.
– Я могу дать тебе процент.
– Шучу, – сказал Миша, покачав головой. – Ты знаешь меня всю жизнь. Я никогда не бываю серьёзен.
– Всё равно трудно сказать. Ты странный.
– Спасибо. Но честно говоря, я был бы рад. Я действительно хотел поговорить с тобой об этом, но потом Артём и Пелагея решили пожениться, и всё стало немного суматошным.
– Правда?
– Конечно. Наблюдая, как ты идёшь за своей мечтой и отказываешься сдаваться, пока не добьёшься успеха… что я мог сказать? Это вдохновило меня, дало мне толчок, который был нужен, чтобы сказать «да пошло оно всё!» и пойти в след за мечтой. Так что, если ты хочешь витрину в моей пивоварне, она твоя. Это самое меньшее, что могу для тебя сделать, сестрёнка.
– Ты серьёзно?
Миша откинулся на стуле.
– Я не могу быть хорошим, даже когда пытаюсь.
Катя наклонилась и обняла брата. Он замер на секунду, затем неловко похлопал её по спине.
– Спасибо.