Новая жизнь
Наталья стояла перед массивной дверью детского дома, и рука, занесённая над звонком, почему-то дрожала. Сентябрьский ветер трепал полы её пальто, играл опавшими листьями у ног. Она в последний раз одёрнула воротник блузки, проверила, не выбилась ли прядь из тугого пучка, и решительно нажала кнопку.
За дверью послышались быстрые шаги. Щёлкнул замок, и на пороге появилась полная женщина в синем форменном халате.
— Вы к кому? — спросила она, окидывая Наталью внимательным взглядом.
— Я... — голос предательски дрогнул, — я новый социальный педагог. Наталья Сергеевна. Мне назначено к девяти.
— А, это вас Алексей Петрович ждёт. Проходите, — женщина посторонилась, пропуская её внутрь. — Только бахилы наденьте, вон там, в коробке.
Наталья наклонилась, чтобы натянуть голубые бахилы, и почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Запах. Этот особенный запах детских учреждений — смесь хлорки, борща и детского мыла — вдруг напомнил ей больничный коридор, где она провела столько часов, ожидая результатов очередного ЭКО...
— Вы что застыли? Проходите! — окрик вахтёрши вернул её к реальности. — По коридору прямо и налево, там табличка "Директор" висит.
Наталья пошла по указанному маршруту, стараясь не вслушиваться в доносящиеся откуда-то детские голоса. Коридор казался бесконечным. На стенах висели яркие стенгазеты, аппликации из осенних листьев, какие-то графики дежурств. "Наш дружный дом" — гласила надпись над стендом с фотографиями. Наталья отвела взгляд.
Кабинет директора она нашла быстро. Постучала и, услышав "Войдите!", открыла дверь.
— А, Наталья Сергеевна! — навстречу ей поднялся высокий мужчина лет пятидесяти. — Рад, что вы пришли. Присаживайтесь.
Она опустилась на стул, чувствуя, как предательски подрагивают колени. Алексей Петрович, директор детского дома, показался ей похожим на доброго доктора Айболита — такой же бородатый, в очках, только в строгом костюме вместо белого халата.
— Я посмотрел ваше резюме, — начал он, перебирая бумаги на столе. — Опыт работы впечатляет. Пятнадцать лет в банке, руководящая должность... Почему решили всё изменить?
Наталья сцепила пальцы под столом. Вот он, момент истины. Она репетировала этот ответ перед зеркалом, но сейчас все заготовленные слова куда-то испарились.
— Поняла, что хочу делать что-то... настоящее, — наконец произнесла она. — Что-то важное.
— Хм... — Алексей Петрович снял очки и принялся протирать их платком. — А вы знаете, что у нас тут не санаторий? Что дети бывают разные — и агрессивные, и замкнутые, и с задержками в развитии? Что зарплата в разы меньше, чем в банке?
— Знаю, — она подняла глаза, встречаясь с его внимательным взглядом. — Я готова.
— Готовы... — он вздохнул. — Все так говорят поначалу. А потом не выдерживают и уходят. Дети привыкают, привязываются, а потом снова остаются одни. Вы понимаете, что это для них значит?
Наталья почувствовала, как краска заливает щёки. Конечно, он прав. Кто она такая? Избалованная офисная работница, решившая поиграть в благотворительность?
— Я... — она запнулась, подбирая слова, — я знаю, что такое потеря. И знаю цену надежде.
Что-то в её голосе заставило директора снова надеть очки и внимательно посмотреть на неё.
— Что ж... — после паузы произнёс он. — Давайте попробуем. Для начала месяц испытательного срока. Ирина Николаевна, наш старший воспитатель, введёт вас в курс дела.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетела высокая женщина с коротко стриженными седыми волосами.
— Алексей Петрович! Опять этот Петька! Закрылся в туалете и никого не пускает. Третий раз за неделю!
— А, Ирина Николаевна, — директор поднялся. — Знакомьтесь, это Наталья Сергеевна, наш новый социальный педагог. А это Ирина Николаевна, она здесь уже двадцать лет работает.
Женщина окинула Наталью быстрым, оценивающим взглядом.
— Новенькая? — В голосе прозвучала едва заметная насмешка. — Ну что ж, добро пожаловать в реальную жизнь. Алексей Петрович, так что делать с Петькой?
— Сейчас подойду, — директор направился к двери, но остановился. — Наталья Сергеевна, пойдёмте с нами. Сразу увидите, с чем придётся работать.
Они быстро шли по коридору, и Наталья едва успевала за широким шагом директора. На втором этаже около туалета для мальчиков собралась небольшая толпа: несколько детей разного возраста и воспитательница в белом халате.
— Петя! — директор постучал в дверь. — Немедленно открой!
Из-за двери донеслось что-то похожее на всхлипывание.
— Бесполезно, — фыркнула Ирина Николаевна. — Опять до вечера просидит, пока не проголодается. Вызывать слесаря?
Наталья вдруг сделала шаг вперёд.
— Можно, я попробую? — тихо спросила она.
Директор пожал плечами:
— Пробуйте.
Она подошла к двери и присела на корточки, чтобы быть вровень с замочной скважиной.
— Петя, — позвала она мягко. — Меня зовут Наталья Сергеевна. Я здесь новенькая, первый день. И мне очень страшно.
За дверью стало тихо.
— Знаешь, я раньше работала в большом офисе, в банке. Там было много-много бумаг и компьютеров. А теперь пришла сюда и не знаю, справлюсь ли. Может, ты мне поможешь? Расскажешь, как тут у вас всё устроено?
Тишина за дверью длилась, казалось, целую вечность. Потом послышался щелчок замка.
Дверь приоткрылась, и в щели показалось заплаканное лицо мальчика лет семи. Растрёпанные рыжие волосы, веснушки на бледном лице, красные от слёз глаза.
— Вы правда из банка? — спросил он недоверчиво.
— Правда, — Наталья улыбнулась. — А ты, наверное, Петя?
Мальчик кивнул и неожиданно спросил:
— А у вас в банке были сейфы? С деньгами?
— Конечно, — она заговорщицки подмигнула. — С целой кучей денег.
— И вы их видели?
— Видела. Но знаешь что? — она понизила голос до шёпота. — Здесь интереснее.
Петя помолчал, разглядывая её, потом вдруг распахнул дверь полностью.
— Тогда пойдёмте, я вам покажу нашу группу, — он взял её за руку и потянул за собой. — У нас там морской уголок есть. Я сам делал!
Проходя мимо остолбеневшей Ирины Николаевны, Наталья заметила, как та покачала головой. А в глазах директора промелькнуло что-то похожее на одобрение.
Вечером, возвращаясь домой, Наталья думала о Пете. О его недоверчивом взгляде, о том, как загорались его глаза, когда он показывал ей свои рисунки кораблей. О том, как он рассказывал ей о своей мечте стать капитаном.
"Я вернусь," — сказала она себе твёрдо, открывая дверь пустой квартиры. — "Обязательно вернусь."
В прихожей зазвонил телефон. Это была мама.
— Ну как первый день? — спросил встревоженный голос. — Может, всё-таки передумаешь? Я говорила с Верой Михайловной, она готова взять тебя обратно в банк...
— Мам, — перебила Наталья. — Всё хорошо. Правда, хорошо.
И впервые за долгое время она не соврала.
Испытание
Октябрь выдался холодным. По утрам лужи покрывались тонкой коркой льда, а голые ветви деревьев царапали серое небо. Наталья теперь приходила в детский дом раньше всех — к семи утра, когда дети ещё спали. Она любила эти тихие часы, когда можно было спокойно просмотреть документы, подготовиться к занятиям, подумать.
В то утро, разбирая личные дела, она наткнулась на папку с надписью "Пётр Казаков". Помедлив, открыла. Строчки официальных документов складывались в страшную историю: мать лишена родительских прав из-за алкоголизма, отец неизвестен. В четыре года мальчика забрали в детский дом. В шесть лет его взяла приёмная семья, но через полгода вернула обратно. Причина возврата: "Не сошлись характерами".
— Опять копаетесь в делах? — голос Ирины Николаевны заставил её вздрогнуть. — Думаете, бумажки помогут понять детей?
Наталья подняла глаза. Старший воспитатель стояла в дверях, привычно скрестив руки на груди.
— Почему его вернули? — спросила Наталья. — Что случилось в той семье?
Ирина Николаевна вздохнула и неожиданно присела рядом.
— А что обычно случается? Взяли ребёнка, думали — будет как в кино: обнимашки, поцелуйчики, сразу станет родным. А он замкнутый, настороженный. С чужими не разговаривает, игрушки в шкафу прячет, по ночам плачет. Им картинка нужна была, а не живой ребёнок со своими травмами.
— Но ведь можно было помочь, поработать с психологом...
— Можно, — Ирина Николаевна усмехнулась. — Только не всем оно надо. Проще вернуть и взять другого, "удобного".
В её голосе прозвучала такая горечь, что Наталья невольно посмотрела на неё по-новому.
— Вы поэтому так долго здесь работаете? — осторожно спросила она.
— А куда им деваться? — пожала плечами Ирина Николаевна. — Кто-то же должен быть рядом. Только вот что я вам скажу: не привязывайтесь слишком. Здесь не место для ваших личных драм.
Она встала и направилась к двери, но обернулась:
— И вот ещё что... Сегодня родительский день. Будьте готовы, что Петька опять может... эмоционально реагировать.
Наталья кивнула. За месяц работы она уже знала, что значит "эмоционально реагировать". Знала, как мальчик часами может сидеть у окна, высматривая тех, кто никогда не придёт.
День выдался суматошным. С самого утра в детский дом потянулись редкие посетители: бабушки с гостинцами, тёти с игрушками, иногда — потенциальные приёмные родители, пришедшие "присмотреться". Дети были возбуждены, носились по коридорам, то и дело вспыхивали ссоры.
Петя с утра не выходил из своей комнаты. Наталья несколько раз заглядывала к нему, но мальчик лежал на кровати, отвернувшись к стене, и делал вид, что спит.
После обеда она зашла снова и присела на край его кровати.
— Знаешь, — сказала она, глядя в окно, — когда мне очень грустно, я рисую корабли.
Петя молчал, но она чувствовала, что он слушает.
— Правда, они у меня получаются не такие красивые, как у тебя. Совсем кривые. Хочешь посмотреть?
Она достала из кармана блокнот и карандаш, начала рисовать, нарочито неумело водя линии.
— Вот это что, мачта?
Петя приподнял голову, взглянул на рисунок и фыркнул:
— Это не так делается! Дайте я покажу!
Он сел, взял карандаш и принялся быстро рисовать, объясняя:
— Вот здесь киль, а тут — палуба. А паруса должны быть треугольные, понимаете?
— А куда этот корабль плывёт? — спросила Наталья.
Петя задумался.
— В кругосветное путешествие, — наконец сказал он. — Там, далеко-далеко, есть остров. На нём живут только хорошие люди. Они никого не бросают и не обманывают.
Наталья почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— А давай сделаем свой остров? — предложила она. — Прямо здесь, в группе. С пальмами, песком и даже с настоящим штурвалом?
Глаза мальчика загорелись.
— Правда? А нам разрешат?
— Конечно! — Наталья улыбнулась. — Мы с тобой всё спланируем, нарисуем эскизы. Позовём других ребят помочь. Хочешь?
Петя спрыгнул с кровати.
— Пойдёмте скорее! Я знаю, где у нас есть картон для пальм!
Они провели весь день за работой. К ним присоединились другие дети — кто-то рисовал пальмы, кто-то делал из бумаги попугаев, кто-то придумывал флаг для острова. Даже Ирина Николаевна, проходя мимо, задержалась в дверях и молча наблюдала за происходящим.
Вечером, собираясь домой, Наталья услышала за спиной покашливание. Это был директор.
— Зайдите ко мне, Наталья Сергеевна, — сказал он. — Нужно поговорить.
В кабинете он долго молчал, протирая очки, потом произнёс:
— Вы знаете, что к нам приходили люди. Интересовались Петей.
Сердце Натальи пропустило удар.
— Хорошая семья, — продолжал директор. — Уже есть опыт воспитания приёмных детей. Хотят забрать его к Новому году.
— Но... — Наталья запнулась. — А он? Он знает?
— Пока нет, — директор внимательно посмотрел на неё. — И я хочу, чтобы вы помогли ему подготовиться. Вы нашли с ним общий язык. Но помните: никаких обещаний, никаких гарантий. Мы не знаем, чем всё закончится.
Наталья кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она вспомнила глаза Пети, его рисунки, его мечту об острове, где никто никого не бросает...
Уже в дверях директор окликнул её:
— И ещё, Наталья Сергеевна... Испытательный срок закончился. Вы остаётесь?
Она улыбнулась:
— Конечно. Куда же я денусь?
Домой она шла пешком, хотя уже стемнело и моросил дождь. В голове крутились слова Ирины Николаевны: "Не привязывайтесь слишком". Но разве можно не привязаться? И разве не за этим она сюда пришла — чтобы снова научиться любить, несмотря на страх потери?
Телефон в кармане завибрировал. Звонил бывший муж.
— Привет, — сказал он. — Как ты? Мама сказала, ты теперь в детском доме работаешь...
Наталья остановилась посреди улицы, глядя, как дождевые капли разбиваются о стекло витрины.
— Да, — ответила она. — И знаешь что? Я наконец-то чувствую себя живой.
Преображение
Декабрь выдался снежным. По утрам Наталья теперь приходила в детский дом по сугробам, а окна группы покрывались причудливыми морозными узорами. "Остров" в игровой комнате преобразился: на нарисованных пальмах появились гирлянды, а под самодельным штурвалом дети сложили подарки для Деда Мороза.
В то утро Петя ждал её у входа.
— Наталья Сергеевна! — он схватил её за руку. — А правда, что за мной придут? Совсем скоро?
Она замерла. Об этом ещё никто не говорил с детьми, но новости в детском доме разлетались быстро.
— Пойдём-ка присядем, — она привела его в свой кабинет, включила настольную лампу, создававшую уютный жёлтый круг света. — Да, Петя. Есть люди, которые хотят стать твоей семьёй.
Мальчик теребил рукав свитера, не поднимая глаз.
— А если... если я им не понравлюсь? Как тем, прошлым?
Наталья почувствовала, как сжимается сердце. Она присела перед ним на корточки, заглядывая в лицо.
— Послушай меня внимательно. Ты замечательный мальчик. Умный, талантливый, с добрым сердцем. И ты заслуживаешь семью, которая это увидит и полюбит.
— Но вдруг... — его голос дрогнул. — Вдруг они тоже меня вернут?
— А знаешь, что я тебе скажу? — Наталья взяла его за плечи. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Даже если ты уедешь далеко-далеко, ты всегда сможешь мне позвонить или приехать в гости. Обещаю.
В дверях кашлянули. Там стояла Ирина Николаевна.
— Наталья Сергеевна, можно вас на минуту?
В коридоре она схватила Наталью за локоть:
— Вы что творите? Какие обещания? А если не сложится? Если родители запретят общаться? Вы же только травмируете ребёнка!
— А что делать? — вдруг вспылила Наталья. — Держать дистанцию? Делать вид, что нам всё равно? Да, я привязалась к нему. Да, мне будет больно, если что-то пойдёт не так. Но разве не этому мы должны их учить — что любить можно, даже когда страшно? Что близкие люди могут быть рядом, даже если не живут вместе?
Ирина Николаевна долго смотрела на неё, потом вдруг улыбнулась — впервые за всё время:
— А вы выросли, Наталья Сергеевна. Помните, как в первый день сюда пришли? Как птичка подбитая были. А теперь вон как крылья расправили.
Перед новым годом в детский дом приехали Петины будущие родители — Сергей Иванович и Марина Александровна. Наталья наблюдала, как осторожно они общаются с мальчиком, как искренне интересуются его рисунками, как терпеливо ждут, когда он сам пойдёт на контакт.
— Мы будем приезжать каждые выходные, — сказала Марина Александровна. — Чтобы лучше узнать друг друга. А весной, если ты захочешь, заберём тебя домой. У нас есть сад, можно будет посадить настоящие пальмы. Ну, маленькие, конечно, комнатные.
Петя посмотрел на Наталью, словно спрашивая разрешения. Она улыбнулась и кивнула.
В последний рабочий день года к ней в кабинет зашёл директор.
— Знаете, Наталья Сергеевна, — сказал он, присаживаясь на краешек стола, — я ведь не верил, что вы задержитесь. Думал — поиграете в благотворительность и уйдёте.
— Я тоже не верила, — призналась она. — Думала, прячусь здесь от своей боли. А оказалось...
— Что оказалось?
— Что боль можно превратить во что-то хорошее. В понимание. В любовь. В способность быть рядом.
Вечером, уже запирая кабинет, она услышала за спиной шаги. Это был Петя.
— Наталья Сергеевна, — он протянул ей сложенный лист бумаги. — Это вам. С новым годом!
На рисунке был корабль. Большой, красивый, с алыми парусами. А на берегу стояли две фигурки — маленькая и побольше, держались за руки.
— Это мы, — сказал Петя. — Я буду приплывать к вам в гости. Можно?
Она опустилась на колени и крепко обняла его, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
— Конечно, можно. Обязательно приплывай.
...Той ночью она долго стояла у окна, глядя на падающий снег. Впервые за много лет в квартире пахло мандаринами и хвоей — она купила маленькую ёлку. На столе лежал Петин рисунок, а рядом — бланк заявления. Утром она собиралась подать документы на курсы приёмных родителей.
Звонок телефона застал её врасплох. Это снова была мама.
— Доченька, — сказала она. — Я только что узнала... Ты правда решила стать приёмной мамой?
— Да, мам, — Наталья провела рукой по стеклу, рисуя невидимый корабль. — Знаешь, я поняла: иногда нужно отпустить свою мечту, чтобы она вернулась к тебе другим путём.
За окном кружился снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то в детском доме, в комнате с самодельным островом, спал мальчик, который научил её заново верить в любовь. А в её сердце впервые за долгое время было тепло.