Для уровня своего века Томас Гоббс (1588-1679), конечно, был интеллектуалом. Причем, некоторые мысли, которые он высказывал, не потеряли мудрости и сегодня.
Но среди его мыслей есть и мысли, откровенно абсурдные. Более того, развивая эти мысли, время от времени он погружается в абсурд все глубже и глубже, и, при этом, ничего не режет ему ни ухо, ни глаз, и ничего в его сознании не срабатывает, и ничего не щелкает.
В предыдущей статье мы, на примере выпотрошенного слуги, показали абсурд списывания преступлений монарха на народ. Казалось бы ниже этого погрузиться в абсурд нельзя. Но Гоббс опускается ниже.
Гоббс пишет: "Ведь было уже показано, что все, что бы верховный представитель ни сделал по отношению к подданному и под каким бы то ни было предлогом, не может считаться несправедливостью или беззаконием в собственном смысле, так как каждый подданный является виновником каждого акта, совершаемого сувереном. Суверен, таким образом, имеет право на все с тем лишь ограничением, что, являясь сам подданным Бога, он обязан в силу этого соблюдать естественные законы. Поэтому может случиться и часто случается в государствах, что подданный по повелению верховной власти предается смертной казни, и при этом ни подданный, ни суверен не совершают несправедливости по отношению друг к другу, как, например, когда Иеффай принес в жертву свою дочь. В этом и подобных случаях тот, кто так умирает, имел свободу совершить то деяние, за которое он тем не менее без всякой несправедливости предается смерти. Точно так же обстоит дело с суверенным государством, предающим смерти невинного подданного. Ибо, хотя такого рода деяние (как, например, убийство Урии Давидом), будучи несправедливым, идет вразрез с естественным законом, беззаконие в приведенном случае было совершено, однако, лишь по отношению к Богу, а не по отношению к Урии. Не по отношению к Урии, ибо право делать, что ему угодно, было дано Давиду самим Урием, и, однако, по отношению к Богу, ибо Давид был подданным Бога и естественный закон запрещал ему совершать всякую несправедливость".
Если в прошлый раз Гоббс сохранял еще какую-то видимость логики, то здесь ситуация еще хуже.
В прошлый раз логика была следующая: Народ поручает монарху представлять себя. Быть, так сказать, полномочным послом. Следовательно, действия монарха равнозначны действиям народа. Поэтому если народ будет сетовать на преступления монарха, он будет сетовать на себя. И если он захочет наказать монарха, ему надо наказать себя.
В чем здесь ошибка?
Обычно монархи были просто завоевателями, и никакого договора с народом не заключалось. Монарх навязывал людям свою волю, и людям приходилось покоряться.
Но предположим, что договор заключен. Неужели люди дадут монарху полномочия творить беззакония? Нет, конечно. Даже если они не ограничат ничем его полномочия. Они могут поручить ему только творить справедливость, действовать на общее благо. И если он не будет выполнять своего предназначения, он должен будет уйти.
Даже если мы представим невероятную ситуацию, что люди дают монарху полномочия творить не только правду, но и паскудство, то это означает, что эти люди умственно отсталые и недееспособные. Заключенные ими договора ничтожны. И это не обязывает вменяемых людей, которые не ставили своей подписи при заключении подобного договора, следовать ему.
Но Гоббс погружается в абсурд дальше. Он оправдывает Иеффая в убийстве дочери той же самой аргументацией, какой оправдывает убийства монархом своих подданных: мол, сами виноваты, что подвернулись под руку, нечего было давать мне полномочия. Якобы дочь Иеффая имела свободу не выходить к отцу навстречу.
Напомню эту историю из Библии. Иеффай дал обет Богу, что если Бог предаст аммонитян в его руки, то Иеффай сожжет первое, что выйдет из ворот его дома. Вышла навстречу ему дочь. И Иеффай зарезал ее и сжег (Суд.11).
Чтобы нам лучше понять эту ситуацию, пробежимся кратко по библейской концепции Бога.
Очевидно, что у евреев раньше было много богов. И следы былого многобожия не были вычищены и в самой Библии. Но со временем, иерусалимские жрецы, для того, чтобы сконцентрировать потоки жертвоприношений в Иерусалиме, создают концепцию единого Бога. Разумеется, они создают ее как могут. А как они могут? Просто ставят себя на место Бога и в меру своего интеллектуального и морального развития, фантазируют как бы они поступили на месте божества. Т.е. описанные в Библии поступки Бога - это вероятные поступки жреца, если бы он оказался бы на месте Бога.
Вот почему мы не видим в ветхозаветных текстах евангельских чудес. Ветхозаветные чудеса - это казни египетские на манер средневековой магии: нашествие жаб, превращение рек в кровь, казнь египетских первенцев (включая людских). Смысл? Вместо того, чтобы просто уйти, Бог заявил о фараоне: "Я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа" (Исх.4). И фараон не отпустил евреев, что дало повод к совершению масштабных убийств. Получается, что вместо того, чтобы стараться избегать жертв, Бог провоцирует кровопролитие. В Библии в поведении Бога мы видим практически беспросветную безжалостность, убийства, геноциды народов. Властолюбие, тщеславие, ложь, лицемерие.
Практически ни одного доброго дела жрецы не додумались записать на счет Бога.
Если через этот образ Бога, который древнееврейские жрецы срисовали с себя, мы можем понять, что они из себя представляли, то сами мы никогда не примем такого Бога.
Для цивилизованного человека Бог - это развитое существо, которое не жаждет себе рабской покорности, не тщеславится, не требует сожжений на алтаре. Сама концепция этих сожжений восходит к представлению людей о злых богах, которых таким образом задаривали, отводя в сторону их ярость и жажду крови.
Цивилизованный Бог справедлив, милостив, полон любви. Его любят, а не боятся.
Сложно вообразить, что кто-нибудь из нас мог способен опуститься до того, чтобы играть на светлых чувствах Авраама, приказав ему убить сына, а потом отвести руку праведника, как жрецы приписали Богу (Быт.22). Невообразимо злая шутка.
И после всего этого мы видим, что отведя руку Авраама, ветхозаветный Бог не отвел руку Иеффая, когда тот приносил в жертву свою дочь, и не защитил праведника Урию, когда того убивали. Т.е. жрецы представли Бога еще большим злодеем, чем он был представлен в истории с Авраамом.
Поэтому возвращаясь к Иеффаю, мы видим, во-первых, глупость Иеффая в представлении, что настоящему Богу нужны какие-то жертвы, во-вторых, его глупость в неспособности предсказать, что встречать его из похода могут люди, а не коровы. Хотя может быть и предусмотрел, но не подумал, что выйдет дочь. С другой стороны, зачем еврейскому Богу человеческие жертвы? Ведь чуть ли ни единственным отличием евреев от некоторых окружающих народов было то, что евреи перестали приносить в жертву людей. А тут Богу приписывается человеческая жертва. И почему Иеффай не сказал Богу: "первое животное, которое выйдет на встречу ко мне, не считая людей". Ведь можно было и так сказать. Но это уже изъяны создателей сюжета, которые таким неуклюжим образом хотели донести важность выполнения обетов Богу.
Как Гоббс смог не только купиться на эту дешевую вещь, но и оправдать ее, и не только оправдать, да еще и таким образом. Мол, дочь сама имела имела свободу не выходить. Да откуда она знала об обете отца? Но вчитайтесь в эти слова Гоббса об убийстве дочери Иеффая: "без всякой несправедливости предается смерти".
Гоббс выдумывает свои законы и называет их естественными. И хотя выдуманные им законы разумны , тем не менее, нельзя субъективное путать с объективным. Выбрав эту скользкую дорожку, Гоббс, предсказуемо и дальше представляет свои фантазии как факты: "право делать, что ему угодно, было дано Давиду самим Урием" (известная история об Урии заключалась в том, что Давид трахнул его жену, а потом еще и убил Урию. См. 2Цар.11).
Даже если бы действительно Урия дал ему такое право, это мог сделать только умственно отсталый человек, поэтому такое право было бы ничтожным из-за его умственной отсталости. Это как сегодня подписать договор, в котором ты обещаешь быть рабом другого человека.
В Библии мы читаем, что Давид, пытался сначала сохранить жизнь Урии, призвав его с войны и подстроив ему секс с его же забеременевшей уже от Давида женой. Поэтому если бы Давиду было действительно разрешено делать все, что угодно, он просто признался бы в этом и все. Не нужно было тогда убивать Урию. Но Давид знал, что совершил противоправный поступок, и пытался его скрыть от Урии. Получается, что даже дикарям седьмого века до н.э. было понятно, что Давид совершил проступок перед Урией, а интеллектуала 17 века н.э. Гоббса "логика" заводит в такие дебри, что Гоббс падает еще ниже тех дикарей. Парадокс, который иногда случается.
Что касается Бога, то, опять же Бог мог спасти Урию, но не спас, следовательно, является соучастником преступления. Поэтому его гнев на Давида лицемерен.
Получается, Гоббс в своем "Левиафане" дает зеленый свет самым чудовищным преступлениям. Монарх, дескать, ни в чем не виноват, монарх неподсуден. За все его грехи отвечает народ. Убивай за грехи монарха народ. Кто народ считает? Бабы еще нарожают. А ведь даже Гитлер в "Майн Кампф" не опускался до этого.
И если люди, как Томас Гоббс, попадают во власть, что можно от них ожидать? А ведь Гоббс интеллектуал. Дураки, в отличие от него, способны натворить еще больше чудовищных преступлений.
Добро пожаловать в мир, в котором мы живем!