Право на аборт стало священным догматом феминистического движения. Любой разговор о том, что это недопустимое убийство ребëнка, натыкается на возгласы о правах женщин и о том, что ограничение абортов — это якобы атака на женское тело, на право им распоряжаться. Но это лицемерная позиция, ведь примерно половина абортируемых — это девочки. Я бы, честно, даже понял бы феминисток, если бы они в открытую какую-нибудь идею геноцида высказывали, по примеру: «Надо убивать в утробе только мальчиков, а девочек нельзя». Честно, даже такое открытое людоедство ещë как-то да можно было бы натянуть на борьбу за женские привилегии. Но тут-то речь идëт о том, что феминистки требуют для женщин право на убийство всех младенцев, а как же девочки? То есть борьба, выходит, идëт вовсе не за жизнь всех представителей женского пола? В нашей стране, к примеру, как и практически во многих других, количество убитых подобным способом девочек во многие десятки раз превышает криминальные бытовые убийства женщин мужчинами. То есть выходит, феминистки воюют за право убивать как можно больше людей, которые в будущем станут женщинами, в тот момент, когда они декларируют борьбу с убийствами женщин в случае домашнего насилия?
Говорить о том, что эмбрион — это часть самой женщины, которым она имеет право распоряжаться безоговорочно, уже будет являться навязыванием дикого и реакционного рабовладения, ведь раб — безличностная собственность хозяина, которого тот может убить по своей воле. Следовательно, женщина, делающая аборт, превращает своего ребëнка в раба, с которым она расправляется. Феминистки в таком случае выступают и за рабство для девочек или мальчиков, которым, чтобы выжить и получить юридическую защиту, нужно просто, так скажем, пережить допустимый возраст, пока тебя законно не убьют при желании, причем этот срок необходимого выживания становится всë длиннее для ребëнка. Например, в Калифорнии леваки уже декриминализовали убийство матерью даже уже родившегося младенца в первые месяцы жизни, то есть можно просто придушить ребëнка, и матери ничего не будет от слова совсем. В России убийство младенца матерью также рассматривается отдельной статьëй не как убийство полноценного человека, а умерщвление некоего биологического вида, за который максимум могут дать жалкие 4 года заключения. Правда, не настолько жалкие. По такой статье в женской колонии ещë выжить надо, детоубийство — самая страшная статья в женском криминальном мире. Мать — святое для зеков, сами зечки зачастую матери, а если мать — детоубийца, то это считается предательством преступление против самой морали, какая бы она ни была у самих преступниц.
В то же время феминистки утверждают, что мужчины не имеют права высказываться против абортов ведь мужчины не рожают. Но тут опять отталкиваемся от тех же позиций, половина мальчиков также подвергается массовому уничтожению в ходе абортов. Тут мужчины как бы, считайте, непосредственные жертвы массовых убийств, на которые они законодательно никак не влияют, так как женщина теперь единолично принимает решение об аборте, без какого-либо права мужчины повлиять законодательно, если он против аборта своего ребëнка. В итоге что я скажу? Думаю, что весь этот порочный круг убийств и обесценивания жизни младенцев необходимо прекращать в христианских странах. Именно культ детоубийства в Ханаане привëл к тому, что Бог приказал уничтожить народы амореев за подобное высшее беззаконие. Сегодня детей, конечно же, не приносят в жертву рогатому божеству, скорее божеству гедонизма, но от этого грех детоубийства не становится менее страшным. Хананеяне также, вероятно, думали, что в этом нет ничего страшного, но Всевышний был об этом другого мнения, и потому именно к мнению Бога и нужно прислушиваться в написании законов. Запрет на аборты я считаю, напротив, прогрессивной борьбой за права человека. Каждый человек должен быть в юридической безопасности еще с утробы матери. Ребëнок — это не залëт, не «паразит», а живой человек, имеющий право жить, а это право обязано обеспечивать государство, общество и сама беременная мама.