Полученная информация скакала по извилинам, сталкивалась с тем, что я знала о мире раньше и, как ни странно, укладывалась в нужные места. Как ни странно, мне все стало гораздо понятнее о нашем мире, чем раньше. Всё, что раньше у меня вызывало иногда недоумение, а иногда негодование исчезло. Я удивилась и вспомнила прабабушку. Она ведь очень много мне рассказывала в детстве сказок, но совсем не так как их часто описывали сказочных сборниках. Ближе всего в этих сказках к пониманию реальности подошли собиратели сказок, который принимали сказки былички такими как есть, не переделывая под новомодные веяния современности. Не стала говорить ребятам, что прабабушка мне сказала, что все мы служили Порядку.
Неожиданно в памяти всплыло, слово «кандидаты» и ахнула. Они на нас рассчитывают! Если это так, то надо моим друзьям все объяснить. Начинать надо было с Гусены, убежденного материалиста.
– Вот ты спрашиваешь, ну и что? А то, что ты, Гусёна – инициатор, а Боб – трансформер, по этой классификации.
Гусёна в сомнении сморщила нос и довольно улыбнулась:
– А что, приятно.
– Хм…Как это ты не споришь? Ты же материалист! Хотя, действительно приятно, – я улыбнулась. – Хотя с этой точки зрения материализм – это один из способов использовать реальность, ну или оценивать жизнь в ней.
Боб хехекнул.
– Зато ты – проектировщик.
– Я?
– Ты-ты! Не сомневайся! Главное не это! Саша, Вася и Конрад, в отличие от обычных полицейских, похоже, оперативники на службе у Конторы. Более того, они координаторы. Понимаете? Они реально умеют делать то, что другим не под силу, но им это не всегда разрешено. Помните Саша сердился, когда Конрад попросил его разобраться со смертью Тамары Витольдовны. Он как-то обошел запрет за счет своих знаний.
– Да-а! Это что же такое должно произойти, или произошло, если прислали спецназ из Конторы, – прошептала Гусёна
– Ты ошибаешься! Они гораздо круче, чем спецназ, но мне кажется, что они не знают или не поймут здесь чего-то, и очень встревожены. Мне кажется, что часто не замечая мы удивительно меняем будущее, просто сбросив с пути бабочку, которая летела нам на встречу.
– Точно! – пролепетала Гусена. – Наш неврапотолог, на старости лет стал верующим, потому что с ним произошел очень странный случай. Они все семьей собирались на дачу, но внучка приволокла котенка со сломанной лапой. Уговорила его поехать с котёнком к ветеринару. Родители – дочь и зять, и его жена, рассердились и уехали, а его старший внук повез их на машине в ветеринарку. Машину родителей сбил на повороте к дачам пьяный водитель, тоже торопился. В обоих машинах все погибли. Вот и остался невропатолог один с внуками. Котенка вылечили, назвали Ангелом, потому что он нес им весть, что не надо ехать. Вся жизнь нашего невропатолога и виденье мира изменились. Внук всё мечтал в фирме отца руководить всем, всё оставил и поступил в семинарию... Теперь священник в каком-то селе. Женился. Четверо деток уже у него.
Боб вздохнул.
– Я тут разобрался, что каждый может что-то делать Вам нужны подробности, как я создал неразменную тысячу?
Я отмахнулась:
– Да это и так понятно. Ну что ты в самом деле?! Деньги должны быть последними в замкнутом объёме, и, если дарящий отдаёт самое крупное, не взирая на мелочь.
Боб сердито засопел, а я ткнула его в бок:
– А почему я проектировщик?
– Ты увидела нас истинными, и повлияла на наше будущее. Потому что после встречи с тобой и нашего общения, я стал уважать себя не за то, что я бывший детдомовец зарабатываю большие деньги, а за то, что могу из чего угодно конфету сделать. Гусёна, которая вечно трудилась, как раб на сахарных плантациях, теперь живёт, как Робинзон Крузо – хозяин своей жизни, и всё время что-то придумывает.
– Всё это – логические построения! – я покачала головой. – Не то, чтобы я это отрицала, но думается, что всё это очень упрощено. Давай-ка, ты расскажешь нам про зеркала.
Боб пожал плечами:
– Да, пожалуйста! В семнадцатом веке мастер Сяо Лин изобрёл два зеркала, выпуклое и вогнутое. Зеркала были способны влиять на жизнь людей. Одно из них собирало негативную энергию, другое рассеивало. Кривизна была едва заметной. Чтобы их не перепутать он вставил их в разные рамы. Одно зеркало вставил в медный восьмиугольник, а второе – в медный диск. Он что-то там мудрил с составом зеркал. В результате он создал невероятное. Действие зеркал на живые организмы зависело их от их расположения. Одно зеркало должно было быть неподвижным, а второе – постоянно в движении.
– Ребята, я поняла. Это – маятник! Это зеркало было на маятнике. Его украли, чтобы кому-то навредить, но тот, кто его украл, не знал, что нужно второе зеркало, чтобы самого себя защитить. Теперь осталось понять, зачем нужна свиная голова?
Боб вздохнул.
– Так когда-то мафия делала. Я в каком-то романе читал. Меня не это волнует, – я с Гусёной потрясённо переглянулись, если не это то, что? Боб грустно вздохнул. – Вы обратили внимание! Как что-то произолшло очень хорошее, так следом непременно какой-то навоз. Почему? Это закономерность такая?
– Может нам и не положено всё знать, а мы вон какие! Раз-раз, и в дамки! – прошептала Гусёна.
В комнату постучали. Мы угрюмо переглянулись, а Гусёна крикнула:
– Открыто!
К нам вошла Алина, осмотрелась и заметила:
– Просто сидите? Хм… Удивлена! Что-то читаете? Не ожидала! – мы смотрели на неё, задрав брови, потому что тоже не ожидали этого визита. Алина поморщилась. – Хорошо устроились! Разделили комнату… Хм… Полностью одеты… Оригиналы! Хотя мне на это глубоко пополам... Я вот почему зашла. Мы тут решили провести чемпионат по бильярду. Может ваш фрэнд примет участие?
– А почему только он? – шёлковым голосом спросила Гусёна. – Я бы тоже хотела сыграть.
Алина, не ожидавшая такого, растерялась, но собралась с мыслями и объявила:
– Не знала, что женщины играют в бильярд.
– А какой приз? – продолжила её удивлять Гусена..
– Мы это обговорим, но думаю – деньги, по сотне с участников. Это ненакладно и весело. Игра на вылет. Я потом приду и скажу, кто с кем играет.
– А когда чемпионат? До ужина или после, – Гусёна по-кошачьи потянулась.
Алина скривилась и нахамила:
– Это тоже решим. К вам можно без стука-то входить в любое время? Не будет неловкости? Вы хоть бы дверь запирали. Мало ли что… Вдруг после этого о вас плохо подумают.
– Вот как! Не волнуйся за нашу нравственность! Кстати, а тебе в голову не приходило, что если открыто, то вряд ли, что-то эдакое происходит! – Гусёна усмехнулась. – Я про то, что тебя так волнует.
Не найдя, что ответить, Алина вышла. Дверь ещё не закрылась, когда снизу раздался ещё один женский дикий вопль.
Боб покачал головой.
– Ну вот! Я же говорил, всё в полоску. Столько узнали интересного, и теперь черное попёрло. Пошли! Видимо ещё одну голову подкинули. Неужели свиней не жалко?
Мы скатились в холл. Там отдыхающие стояли полукругом вокруг ресе́пшена. Кричала наша Пышка, махая руками перед собой.
Я встала на цыпочки, видно было плохо, потому что полицейские никого не пускали, а все остальные образовали забор из тел, топчущихся и сопящих. Однако мне удалось рассмотреть. На тяжелом столе лежала голова в кокошнике.
Что с бедной Татьяной сделали, не было видно, потому что полка для ключей, монитор и горшок с геранью образовал ещё один барьер. Вокруг стола ходил криминалист Саша и морщил нос.
Гусёна и Боб стали проталкиваться вперёд, а я, напротив, – попятилась. Мне от всего этого было уже тошно. Меня схватили за талию горячие руки, я зло обернулась и чуть не уткнулась в губы Конрада.
– Ой! Её тоже зарезали?
Он, тронув губами моё ухо, прошептав:
– Удушили. Очень разнообразный преступник.
– Странно! Это что же, её душили, она сопротивлялась молча, и никто не видел? Ведь крик нашей Пышки мы услышали на втором этаже, почему же Таня не закричала?
– Мне это тоже интересно. В силу нашего спора, ты, кошка, можешь посмотреть.
– Спасибо, обойдусь! Я догадалась. К ней подошёл кто-то, кого она знала, обошел её и использовал проволоку или шнур.
Он шепнул.
– Умница. Использовали её же пояс, а не слышно, что она пиналась, потому что она сидела в чунях. Это такие валенки-обрезоны.
Я решилась и, вцепившись, ему в руку подошла ближе. Зрелище было жуткое, мёртвые глаза Татьяны ещё смотрели на монитор в разложенный пасьянс. Голова лежала на клавиатуре. Я тоже посмотрела в монитор.
Конрад также посмотрел на монитор и сообщил:
– Вася, её задушили двадцать минут назад.
– Это почему? – прогудел коротыш.
– На мониторе показывается потраченное время на каждый ход. Значит, у преступника было очень мало времени.
Василий отодвинул голову убиенной, и в холле громко завопил голос Билана, уверяющего о своей неизбывной любви.
– Да-а… При такой громкости, если она и вскрикнула, то никто и не услышал бы, – расстроился Вася. – Очень расчётливый убийца.
От его слов все стали тихо перешептываться. Криминалист оглянулся на отдыхающих и нахмурился.
– Василий! Это – не цирк. Нечего здесь отдыхающим делать! Вася, ты будешь работать или почему?
– Действительно, – прогудел Вася. – Если кто-то видел убийство, то прошу остаться, остальные покиньте место преступления! Граждане отдыхающие, что непонятного?
Впервые за всё это время отдыхающие зароптали. Максим Максимович возмущённо проговорил:
– Милейший, а мы не в тюрьме! Мы, между прочим, деньги заплатили за отдых здесь. На улице метель, что же нам по вашей милости в номерах сидеть? Холл место, где мы отдыхаем, иногда.
Василий сердито загудел:
– По нашей милости?! Нашей?! Вы тут убиваете друг друга, а мы виноваты?
Наш пролетарий и коммунист, в неизменной полосатой рубахе стукнул себя в грудь, как павиан, и кукарекнул:
– Можете писать. Я скажу, что думаю. Я Владлен!
– А по паспорту Венедикт, – заметил Конрад и стал с интересом наблюдать за Владленом-Венедиктом.
– А это неважно! Я коммунист и сам выбрал себе имя в честь вождя мировой революции. Я не потерплю полицейский произвол! Я не то, что некоторые…
– Кончай чушь нести! – неожиданно остановила его выступление Ольга. – Какой ты коммунист? Так себе Гэ на Пэ. Ты сорок тысяч отвалил за отдых. Откуда у коммуниста-пролетария такие деньги?
– Точно! Заткнулся бы! – посоветовал ему Боб.
Владлен замотал головой, надулся и натужно завизжал:
– А не надо коммунизм и нищету объединять! Плюю я на тебя, буржуйка! Плюю десять раз! И на тебя, мажор, плюю четыре раза!
После этой эскапады он отправился из холла, высоко задрав голову. Все после этого скандальчика, потоптавшись, разошлись, кроме нас. У меня всё время, что-то свербело в голове, потом я подошла к криминалисту и тронула того за рукав:
– Простите, Александр! А вы кабинет директора проверили, после убийства? На двери кабинета вроде нет никакой клейкой ленты.
– Да там уже всё выгребли? Зачем всякие атрибуты запретов развешивать? Здесь же нет uдиoтoв, которым интересно смотреть на места преступления! – он с интересом посмотрел на меня. – Или, возникла идея? Кай, обращайтесь ко мне, Саша.
Всё, что Боб рассказал об артефактах, сформировалось у меня в некую гипотезу, поэтому я спросила:
– Деньги уволокли, а второе зеркало? Его Вы нашли? Думаю, оно похоже на дешёвую безделушку. Саша, постойте возражать. Мне про это зеркало убитая Таня рассказывала. Оно должно было лежать на столе.
Конрад открыл ключом кабинет. Вышел растерянный и злой.
– Зеркала нет, а ведь лежало на столе среди бумаг. Видел я его и не подумал... Кстати, там настежь открыта ещё одна дверь. М-да… Она, оказывается, была в шкафу для… Хм… Для развлечений Тамары Витольдовны. Кстати, ты, кошка, ошиблась! Это зеркало не дешёвое. Его изготовили в древности, в Китае.
– Скажите, а вы получили разрешение на обыск? Я про другие помещения…
– Значит, теперь ты, кошка, руководишь нами? – Майор сощурился.
– Да ладно тебе! – прогудел Василий. – Мы обыскали все служебные помещения, девочка.
– Слушай-слушай, девочка! Не натягивай подушку на голову, когда сталкиваешься с реальностью, – тихо пробормотал Конрад.
Я стала красной, как варёный рак, но не от смущения, а от возмущения. Что это за безобразие? Как он смеет при всех рассказывать про нас троих?
Саша усмехнулся, и своим необыкновенным голосом заметил:
– Я знаю о вашем споре. Думаю, что кое-что тебе можно рассказать. Так вот, все украденные ценности, кроме зеркал, мы нашли во флигеле в квартире убиенной девицы, который мы также обыскали. Забавно, но убиенная их в валенки засунула. Всё, кроме маятника.
– А мне врала, что валенок нет, – прошептала я.
– Это что же, она такая глупая? – удивился слушающий Боб.
Я смотрела в потолок и размышляла, потом покашляла.
– Да уж говори, кошка, – кивнул мне Конрад.
– Это всё подстроено, а виноваты вы. Кто-то слушал все ваши разговоры. Вы, считающие себя крутыми, этого не учли. Мне кажется, что Таню убили совершено не из-за зеркала. Я не могу этого понять, но и украденное ей подложили. Может потому, что вы все кому-то мешаете? Мешаете своим присутствием. Кому-то нужно, чтобы вы уехали. Они всё про вас знают.
– Ерунда! – отрезал Конрад. – Я говорил по телефону из мужского туалета. Там хорошая изоляция
Боб хехекнул.
– Вообще-то я подслушал и очень легко, когда вы все в кабинете разговаривали! Вы даже не представляете до чего может довести любопытство. Там везде есть вытяжки. Рядом душ, так что услышать разговор можно, только лохом не надо быть. Так что, мужской туалет не является защитой со всей его изоляцией.
– Спасибо, – Конрад в упор посмотрел на меня. – Свободны!
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: