Интересная статистика попалась по 19 веку. Речь идет о Шенкурском уезде Архангельской губернии. Информация из «Статистического описания Шенкурского уезда» («Архангельский сборник», 1863 г. ).
В среднем по всему уезду получалось 134 «незаконных» в год. Вроде бы не так уж мало.
Меня цифры удивили и стало интересно, откуда появлялись эти незаконные дети. Всегда ли это были прижитые в измене, или могли быть другие варианты, связанные с особенностями законодательства, например.
Не могли бы это быть старообрядцы, которые не оформляли брак в церкви и не крестили детей, и потому их дети считались незаконными? В общем отчасти так и оказалось.
В самом деле незаконными детьми признавались по российскому законодательству в том числе:
1) рожденные вне брака, хотя бы их родители потом и соединились законными узами;
2) произошедшие от прелюбодеяния;
3) рожденные более чем через 306 дней после смерти отца или расторжения брака разводом;
4) все прижитые в браке, который по приговору духовного суда признан незаконным и недействительным.
В Архангельской губернии старообрядцев было довольно много, так как у них была возможность создавать поселения в малодоступных местах и при этом получать из природы многое, что им нужно для жизни.
"Браки между старообрядцами (то есть, произведенные по обрядам «древляго благочестия») были незаконны. Для того чтобы эти браки с точки зрения законодательства приобрели силу, старообрядцы должны были присягнуть на верность казенному православию, то есть отказаться от своей веры.
Действовавшее законодательство также запрещало браки между никонианами и старообрядцами, которые однозначно трактовались как «совращение православных в раскол». ".
Источник цитаты
Вместе с тем:
"Хотя государственные учреждения не признавали безцерковные семейные союзы староверов юридически оформленными, семья не имела гражданских прав, а дети считались незаконнорожденными, все равно в середине XVIII века в молельне при Московском Преображенском кладбище начали записывать создающиеся семьи старообрядцев в особые книги.
Сенат разрешил признавать такие браки законными, что сделало возможной законную передачу имущества по наследству и, как следствие, стало привлекательным для состоятельных староверов-безпоповцев. В Сибири для этого были заведены особые метрические книги при волостных правлениях."
Источник цитаты
Но как я понимаю, для этого, собственно, староверы (староверы и старообрядцы имеют определенные отличия, я тут, если что, упоминаю то тех, то других), говоря современными терминами, должны были явиться в определенное учреждение и зарегистрировать свой брак. Многие ли так делали? Сомневаюсь. Видимо, это по большей части имело смысл, если возникала необходимость официально передать наследство своим детям.
Кстати, однажды я показывала вот это фото и многих удивила подпись. "Старовер Василий Евграфович Мяндин с сожительницей. Русские. Архангельская губ., Печорский уезд, с. Усть-Цильма. 16 июня 1904 г."
Почему сожительница? Почему верующий человек позволял себе жить не с женой, а с посторонней женщиной?
А теперь становится понятно, их союз оформлен не в официальной церкви и потому фотограф его как бы за официальный брак не засчитал. И назвал фактическую жену сожительницей.
Получается, вот отсюда во многом и шла удивительная статистика по незаконнорожденным и "сожительницам".
Причем, сожительница не обязана тоже быть старообрядкой. Если муж старообрядец, то официальный брак с ним уже невозможен, а значит жена старообрядца по умолчанию была просто "подругой".
С другой стороны, прижитых детей в следствие измены или вне закрепленным обществом (как в случае со староверами) союза, тоже хватало. У тех же солдаток, вынужденных годами жить без мужчины. Да и в принципе любых женщин.
На этот счет приведу одну любопытную цитату:
"Один из курских священников оставил весьма интересные наблюдения о брачном поведении солдаток, сохранившиеся в Тенюшевском архиве:
"Выходя замуж в большинстве случаев лет в 17-18, к 21 году солдатки-крестьянки остаются без мужей. Крестьяне вообще не стесняются в отправлении своей естественной потребности, а у себя дома еще менее. Не от пения соловья, восхода и захода солнца разгорается страсть у солдатки, а от того, что она является невольной свидетельницей супружеских отношений старшей своей невестки и ее мужа. Всколыхнет и в ней чувство, и за эту вспышку она дорого заплатит, даже иногда ценой всей жизни.
Родится ребенок, и родится как-то не вовремя. Вычисления кумушек не совпадут ни с возвращением мужа из солдат, ни временной побывки его. Злословие не пощадит такую мать, ее мужа и ребенка. Это и будет причиной всех мучений жизни ребенка и его матери. Еще только чувствуя его, мать уже проклинает ребенка, как вещественное доказательство ее вины.
Кто знает, может именно та ночь, которую она провела в коноплях с первым попавшимся парнем, была последним счастливым мигом в ее жизни. Она знает, что у нее уже не будет ни одного счастливого дня. Вечные попреки и побои мужа, насмешки домашних и соседей если и не сведут ее преждевременно в могилу, то мало утешительного дадут в тяжелой ее жизни.
И родится на свет божий ни в чем не повинный ребенок с проклятиями. Он никого не любит из своих родных, да и те дают ему почувствовать, что он представляет что-то особенное от остальных детей. Инстинктивно он ненавидит своего отца, так как его тятька не усомниться назвать его "выблядком", а с ранних лет начинает смутно осознавать, что тятька ему не отец. Мать же, единственное лицо, могущее согреть его своей любовью и сделать из него равноправного члена деревни, вечно униженная, боится даже приласкать его и возбуждает в нем только сожаление, вместо детской святой и горячей любви".
Именно солдатки, если не считать староверов (старообрядцев) поставляли бОльшую часть незаконнорожденных детей.
"Этнографы часто отмечали, что жена изменяла солдату-мужу и имела незаконных детей. Специальные социально-демографические исследования также свидетельствуют, что именно солдатки составляли основной контингент женщин, рожавших незаконных детей.
Солдатки, по наблюдениям современников, "в громадном большинстве случаев ведут жизнь страшно распутную. Понятно, что муж таковой, вернувшись, сейчас же узнает про это и начинает жену наказывать, т.е. бить. Еще хуже бывает, если он находит прижитых ею за это время детей. Тогда семейное счастье разрушено навек".
Только положение у этих детей было разным. Потому что у староверов дети незаконные просто юридически (а родители их признавали, разумеется), а вот солдат ребенка, рожденного в измене, совсем не обязательно признал бы. Интересно, что от незаконного ребенка солдат мог официально отказаться, и того объявляли сиротой.
"Вернувшиеся со службы рекруты, обнаружив незаконнорожденного ребенка, имели право отказаться от него, передав на воспитание в другие семьи, как сироту. За воспитание такого "сироты" воспитателям выплачивалось по пять рублей серебром в год.
Конечно, положение солдатских детей, оставшихся сиротами, было незавидным. Несмотря на компенсацию воспитателям таких детей, в повседневной практике призрения солдатских сирот было мало хорошего. Многие из них были принуждаемы своими воспитателями просить милостыню и с юных лет приучались к бродяжничеству".