1. Ги-Эрнест Дебор (1931-1994) – альтернативный культурный и общественный деятель, самопровозглашенный лидер Ситуационистского Интернационала (СИ), инициировавший его создание (1957), жестко определявший парадигмы его перформативности и, будучи верным пассионарно-церемониальной негативности как ключевому принципу революционной выразительности, терминировавший само его существование (1972)1. Написанное им “Общество спектакля” (ОС) (1967) – одно из наиболее значительных исследований современного капитала, культурного империализма, роли mass media в общественных отношениях. По роспуску СИ обвинялся в косвенной причастности к убийству Жерара Лебовичи, его друга и издателя. Возмущенный обвинениями, запрещает прижизненный показ своих фильмов во Франции. В 1989 издает Комментарии к ОС. 30 ноября 1994 г. пускает пулю в сердце. Прежде подвергавшийся остракизму посмертно усилиями mass media моментально превращается в культурного героя.
2. Дефиниции (Définitions. Internationale Situationniste №1, Juin 19582):
“сконструированная ситуация: конкретно и произвольно сконструированный посредством коллективной организации целостности окружения и игры событий момент жизни;
ситуационист: сообразующийся с теорией или практической деятельностью конструирования ситуаций. Практикующий конструирование ситуаций. Член Ситуационистского Интернационала;
ситуационизм: бессмысленное слово, порочным образом извлеченное из предыдущего термина. Нет ситуационизма как доктрины, интерпретирующей факты существования. Очевидно, ситуационизм как термин выведен антиситуационистами;
психогеография: исследование точного воздействия, преднамеренного или нет, географической среды, непосредственно воздействующей на аффективное поведение индивидов;
психогеографический: относящееся к психогеографии. Проявляющее непосредственное воздействие географической среды на аффективность;
психогеограф: исследующий и фиксирующий психогеографические реальности;
derivé: экспериментальная поведенческая установка, направленная на выявление принципов урбанистского общества. В частности, может обозначать процесс непрерывного проведения этого эксперимента;
целостностный урбанизм: теория комплексного использования искусства и техник интегрального конструирования среды в динамическом соотнесении с поведенческими экспериментами;
détournement: используется в качестве аббревиатуры для формулы – ”отстранение предположенных эстетических элементов” 3. Интеграция настоящей или прошлой эстетической продукции в высшем конструировании среды. В этом смысле не может существовать ситуационистской живописи или музыки, но лишь ситуационистское использование этих средств. В более примитивном смысле dйtournement в традиционных культурных сферах является пропагандистским методом, выявляющим исчезновение и потерю значимости этих сфер;
культура: отражение и проработка в каждом историческом моменте возможной организации обыденной жизни; система эстетики, чувствований и нравов, посредством которой коллектив реагирует на объективно данную ему его экономикой жизнь. (Это термин мы определяем исключительно в перспективе созидания, а не преподания ценностей);
декомпозиция: процесс, в котором традиционные культурные формы сами себя уничтожают, вследствие появления высших средств доминирования над природой, указующих и востребующих культурные конструкции высшего типа. Следует различать активную фазу декомпозиции, эффективного уничтожения прежних надстроек (superstructures) – фаза, заканчивающаяся к 1930 г., – и фазу повторения, позднее берущую верх. Задержка в переходе от декомпозиции к новым конструкциям обуславливается задержкой в революционной ликвидации капитализма”.
3. Движение ситуационистов возникло из практик леттристов, во многом наследовавших техникам дадаизма. В качестве принципа практической антикультурной деятельности леттристов Изидор Изу, до 1952 являвшийся декламатором идей группы, утверждал разложение старых социокультурных реалий на составляющие для их последующего спорадического составления в новые комбинации (ср. дадаистские техники коллажирования). Леттристский методический буквализм экспериментально применялся в живописи, кинематографе (в частности, в фильмах Дебора (см. Hurrlements en faveur de Sade)), поэзии, различных формах антисоциального поведения.
Наиболее известная из акций леттристов имела место на воскресной пасхальной службе в парижском соборе Нотр-Дам 9 апреля 1950 г. Один из участников акции, Мишель Мурре, переодевшись в рясу доминиканца, пробрался к амвону и, улучив паузу в течении службы, обратился к молящимся с прозрачным сообщением:
“Сегодня, в святое пасхальное воскресенье,
здесь, под сводами собора Нотр-Дам-де-Пари,
я обвиняю всемирную католическую церковь
в смертном грехе злоупотребления нашими жизненными силами
во имя неба, которое пусто,
обвиняю церковь в жульничестве,
я обвиняю католическую церковь,
заразившую мир своей кладбищенской моралью,
раковую опухоль павшего Запада.
Воистину, говорю я вам: Бог умер!”
– На этом месте разъяренные органисты стащили Мурре с возвышения, а забывшие о любви к ближнему прихожане обратились в стаю охоты, алкающую суда Линча над ним и над вступившими в потасовку его тремя соратниками. Лишь вмешательство полиции не позволило шоу свершиться до конца. Агенты “смерти бога” были арестованы, Мурре отправлен в психиатрическую клинику, в которой позднее претерпел обращение в христианство.
Расколу в среде леттристов послужило поводом подозрение в выдаче Изидором Изу, имевшим виды на карьеру в Голливуде, планов античаплиновской акции леттристов полиции. Созданный в результате раскола “Леттристский Интернационал” (ЛИ) делал акцент на отказе от возможностей получения коммерческих дивидендов от антисоциальной деятельности движения, на отказе от любых форм социального отчуждения, в том числе и отчуждения свободной речи в идеологизирующую систему языка.
Радикальная наивность была стилем их публикаций. Один из текстов журнала “Потлач”: “Всё, что хочет сохранить существующие обстоятельства дел, работает на полицию. Ибо мы знаем: все имеющиеся идеи и установки – неудовлетворительны. Современное общество состоит из леттристов и шпиков, отвратительнейший из которых – Андре Бретон. Нет нигилистов – есть лишь бессильные. Практически всё для нас запрещено. Совращение малолетних [в то время – лиц до 21 года; притом, что большинство из самих леттристов не достигало этого возраста] и удовольствие курения гашиша преследуются, как, впрочем, и все наши обычные способы борьбы со скукой. Многие из наших товарищей брошены в тюрьмы по обвинению в кражах со взломом. Мы заявляем протест против штрафов, налагаемых на тех, кто сознательно решил не отчуждать себя в работе. Обсуждать здесь нечего. Дела людей должны иметь своим основанием если не террор, то страсть.” “Все средства годятся для того, чтобы забыться: самоубийство, тяжелые увечья, наркотики, алкоголизм, безумие. ... Живыми нам отсюда не выбраться, но так всегда” (Дебор, “Потлач” №2).
Радикальный потлач, “праздник, не имеющий конца”, вот критерии и образец грядущей революции 4. Торг и опосредованно здесь неуместны, дарение должно быть бесконечно. Но дарение физически не может быть бесконечно. Смена парадигмы ограниченного – физической конечностью своего агента – потлача парадигмой семиотического потлача-ниспровержения сопровождается трансформацией ЛИ в СИ.
4. Создание СИ было инициировано Ги Дебором при поддержке датского художника Асгера Йорна5, в 1957 г. По всей Западной Европе, а кроме этого в США и Алжире, были созданы небольшие ситуационистские группы, общее количество членов которых за все время не превышало и 70 человек. Программа движения была во многом преемственной к программе ЛИ (derivé, détournement, психогеография, конструирование ситуаций). В 1962 г. Паоло Маринотти, меценат и коллекционер современного искусства, предложил СИ финансовое обеспечение для создания на небольшом средиземноморском острове экспериментального ситуационистского города, построенного по психогеографическим принципам, где были бы различные эмоциональные кварталы, в том числе и квартал страха. Последовал отказ: ситуационисты (Дебор) желали не воплотить идеал Утопии, но подвергнуть этот идеал доскональной критике; кроме того, возможности позднейших коммерческих злоупотреблений этим проектом для них были слишком очевидны.
Следуя своим принципам – последовательный изоляционизм, противопоставление буржуазной спектакулярности свободной игры индивидуального конструирования ситуаций6, – до 1966 г. ситуационисты ограничивали свою социальную активность изданием журнала, открытого для коммуникации с внешним миром лишь презрительной прорезью почтового ящика, на страницах которого вырабатывались перспективы нового “сюр-революционного” искусства. История сама открылась для ситуационистского вмешательства в обращении группы студентов, неофитов ситуационистского дискурса, волею обстоятельств оказавшихся на ответственных постах студенческого комитета университета Страсбурга: “Мы получили немного власти и хотим с ней разделаться ... устроить большую бучу – но как?” “Поступайте, как знаете, – гласил ответ из ситуационистского штаба. – Революционная организация не в праве забывать о том, что ее цель состоит не в приведении масс к послушанию профессиональным вождям, но в пробуждении их самостоятельности”. Помимо пары практических советов, студентам была предложена к изданию брошюра ситуациониста Мустафы Хайати “О нищете студенческой жизни, рассматриваемой в ее экономических, политических, психологических, сексуальных и особенно интеллектуальных аспектах, с предложением некоторых мер для ее устранения” 7, незамедлительно выпущенная ими во злоупотребление своим положением на общественные деньги тиражом 10.000 экз., осужденная французскими судебными инстанциями как “грязная” и антиобщественная и вскоре переведенная практически на все европейские языки.
Несколько позднее сам Хайати обозначит страсбургские события как небольшой эксперимент, скромную пробу сил в практической деятельности, направленной на интенсификацию кризисных тенденций в современном обществе как таковом. И за “репетицией 1966-го” следует “революция 1968-го”, когда группа последователей сит ационистов (les enragés – “бешеные”) сначала в пригороде Парижа Нантерре, а затем во всем мегаполисе инициируют студенческие волнения, поставившие буржуазную Францию на грань тотального кризиса и едва не принудившее ее правительство к бегству.8 Два месяца карнавала улиц, освобожденного воображения, триумфирующей декларативности, в частности, выразившейся в телеграмме, посланной в Политбюро ЦК КПСС оккупационным комитетом Сорбонны: “Трепещите бюрократы! Скоро международная власть рабочих Советов выметет вас из-за столов! Человечество обретет счастье лишь тогда, когда последний бюрократ будет повешен на кишках последнего капиталиста! Да здравствует борьба кронштадтских матросов и махновщины против Троцкого и Ленина! Да здравствует восстание Советов Будапешта 1956 года! Долой государство! Да здравствует революционный марксизм! Оккупационный комитет автономной народной Сорбонны.”
Участники СИ делали все, чтобы придать бунту “мая 1968-го” наиболее радикальные формы, продолжая организацию массовой борьбы с обществом “мертвого времени” до тех пор, пока радикальность можно было поддерживать в движении масс.
5. Ситуационистский проект декларировался его приверженцами как универсальная жизненная установка (искусство жизни, неотчуждаемой опосредованиями политики, искусства экономических и пр. отношений), позволяющая сохранять сингулярность при адекватном реагировании на вызовы общества развитого капитализма. Новизна его, в соответствии с самими принципами движения, никогда не заявлялась: “Наши представления о том, как функционирует мир и почему он должен быть изменен, общи всем – как смутные интуиции, каковые никто никак не возьмется перевести в идеи, потому-то мы и беремся за этот перевод”.
Продемонстрировать то, что не лежит на поверхности, структурировать в качестве враждебной для “жизни без пределов” стихии ту порочную спектакулярную организованность мира, препятствующую освобождению желания, – и является задачей для Общества спектакля Дебора.
“Спектакль есть капитал на той стадии накопления, когда он становится образом” (ОС, тезис 34) “Спектакль – это не совокупность образов но социальные отношения между людьми, опосредованные образами” (ОС, тезис 4) Спектакль как контрреволюционная сила действует через партициализацию (дефрагментацию) тотальности протеста и подменяющий реальность симуляцией конфузионизм последующих фальш-синтезов (рекуперацию). Фетишизируя свободное время, капитализм эпохи спектакля отчуждает в предмет торга и фальсификации само желание человека. Фантазия уничтожается, свобода перелицовывается в дурную бесконечность потребления, будучи пойманным в ловушку каковой человек становится рабом скуки как современной формы социального контроля (ОС, тезис 30) Стратегическая цель функционирования спектакля – продуцирование у его жертв забвения их собственного порабощения, радикальное средство поддержания этого забвения в случаях возникновения особо интенсивных форм протеста – фальсификация самого импульса протеста “Господствующая идеология низводит до уровня банальности [направленные против нее] субверсивные изобретения и затем, их стерилизовав, распространяет их [уже как товар] в избытке”. (Дебор, Конструирование ситуаций)
Противопоставляются тотальности спектакля игровые стратегии обесценивания, направленные на сингуляризацию всех событии, вещей и состояний, – ведь уникальное не имеет цены, и негации, растворяющей субстанциальность предметов торга в динамичности восприятия, ежесекундно разрушающей и вновь созидающей тождества мира, – какой смысл покупать то, обладать чем ты не сможешь? Адамическое производство желании как способ существования-в-скольжении, конечно же, тоже будет фальсифицироваться обществом спектакля и рекуперироваться в авангардных товарных образцах, так что, чтобы избежать этого, следует удерживать жест сингуляризации в сингулярности или суметь вывести его в тотальность.
6. Спектакль как некая гомеостатическая среда социальных опосредовании в то же самое время, как он подвергается революционно-артистическому ситуационистскому разоблачению, и даже ранее, становится, под именем “миф”, темой семиологического разбора Ролана Барта (Мифологии. II. Миф сегодня. 1957)9. Миф для этого арьегард-авангардиста есть не что иное, как “удаление реальности” (270), синоним “буржуазной Нормы” (54), порабощения смысла формой, триумфом отчуждающего понятия, торжеством зрелищности над знаковостью, – среда всегда оказывающегося за спиной и оставляющего за собой последнее слово опосредования, противопоставить коему (естественно – конечным образом) можно лишь контрмифотворческую, демистифицирующую практику критической сослагательности, регрессивной семиотизации и буквализации, возведения письма в степень “нуль” освобождения означающего.
Отменяя то, что было, миф создает историю, в которой время прямого действия оказывается прошлым: реальное изъято из обращения, воображаемое кастрировано, символическое апроприировано. Дефрагментирующе-рекупирирующий функционализм спектакля раскладывается в риторических фигурах буржуазно-мифологизирующей псевдо-физикализации (сс. 278 слл.) <…>
Литература:
1. Arvon, Henry. Le gauchisme. PUF 1974.
2. Marshall, Peter. Demanding the Impossible. A History of Anarchism. L. 1992.
3. Барт, Ролан. Мифологии. М. 1996.
4. Художественный журнал. №24. М. 1999.
5. Ohrt, Roberto. Phantom Avantgarde. Hamburg 1990.
6. Greil, Marcus. Lipstick Traces. Hamburg 1992.
7. Interview von D. Diedrichsen mit R Ohrt. In: Texte zur Kunst I. Köln 1990. S. 127-137.
Примечания:
1 Реферативное представление истории движения см. в статье: Тарасов А Ситуационистский Интернационал // Художественный журнал. № 24, сс. 35-37. Там же см. переводы двух небольших текстов по психогеографии: Щеглов И. Катехизис нового урбанизма; Дебор, Ги. Введение в критику городской географии. Приводимые ниже цитаты из оригинальных ситуационистских текстов без указания издания даются по материалам Internet-сайтов (machno.hbi-stuttgart.de; nothingness.org).
2 Составлено Раулем Ванейгемом (Raoul Vaneigem). Наряду с Обществом спектакля Дебора, опубликованная в том же 1967 г книга Ванейгема Революция обыденной жизни (оригинальное название: Traité de savoir-vivre а l’usage des jeunes générations) являлась классической для ситуационистского движения. Методологические разногласия с Дебором привели Ванейгема, активного протагониста движения, к выходу из СИ в ноябре 1970 г.
3 “détournement d’éléments esthétiques préfabriqués”.
4 См. показательную в этом отношении аффективную ангажированность праздничной атмосферой революции 1848 г. у Бакунина в “Исповеди”. Ср. Arvon, H. (1974), р. 99.
5 Представитель северного крыла позднего сюрреализма, член группы “Кобра”.
6 См. текст Дебора “Конструирование ситуации” 1957 г. (часть “На пути к ситуационистскому Интернационалу”): “Наша основная идея – это конструирование ситуаций, т. е. конструирование [посредством практики derivé и détournement] краткосрочных сред существования и их преобразующее возведение в более высокое качество страсти ... Необходимо [преследуя цели целостного урбанизма и интегрального искусства] играть на максимальном разрушении внутренней гармонии ... Всеобщей целью должно стать, с одной стороны, расширение неусредненного массива жизни и как можно более последовательная борьба против пустого времени, с другой ... Конструирование ситуаций начинается с сегодняшним крахом понятия спектакля [и его принципа спектакулярного невмешательства – формой отчуждения эпохи массовой культуры] ... Роль “публики” должна минимизироваться, и ее место все более следует занимать не столько “актерам”, сколько “людям жизни”, в новом смысле этого выражения. Нужно преумножать число поэтических вещей и субъектов, к сожалению, столь редких в настоящее время, что даже ничтожнейшие из них получают преувеличенное значение ... Такова вся наша программа, которая в существе своем является программой переходной. Наши ситуации – без будущего, они – точки выхода. Неизменности искусства – или чего бы то ни было другого – не место в нашем строе мысли”. Часть “Наши непосредственные задачи”: “... в измерении страстей бороться против пропагандистских методов воздействия высоко развитого капитализма, конкретно противопоставляя капиталистическому образу жизни другие, желаемые; всеми гипер-политическими средствами разрушать буржуазный гештальт счастья. ... Мы должны утверждать лозунги целостного урбанизма, экспериментальных установок, гипер-политической пропаганды и конструирования настроений. Страсти уже достаточно интерпретировали – теперь дело заключается в том, чтобы обрести новые!”
7 “Пресловутый “кризис университетов” есть лишь деталь более общего кризиса современного капитализма... Студент – это такой же продукт современного общества, как Годар или кока-кола ... Бунт молодежи против общества [будучи партикуляризированным, встроенным в спектакль] только успокаивает общество, оставаясь, в его представлении, частным феноменом внутри резервации “молодежных проблем” ... “Молодежь” как она есть – это рекламный миф ...” Не ограничиваясь описанием мизерабельного положения студенчества в современном мире, Хайати анализирует реальные революционные возможности различных движений протеста от американских рокеров и советских хулиганов до японской “Революционной коммунистической лиги” и ультралевых группы “Социализм или варварство” и демонстрирует спектр ситуационистских идей и лозунгов: “Вся власть рабочим советам ... Целостная критика мира есть гарантия соразмерности и истинности деятельности революционной организации... Задача рабочих советов – конкретное снятие товарного производства. ... что значит – упразднение работы и ее замена новым типом свободной деятельности. ... устранение разделения между “свободным” и “рабочим” временем как взаимодополняющими частями отчужденной жизни. ... Пролетарий – это тот, кто не властен над собственной жизнью и знает об этом. ... Пролетарские революции станут праздниками либо не свершатся вовсе. ... Игра — последнее основание этого праздника: жизнь без мертвого времени и наслаждение без пределов — ее единственные признанные правила”.
8 Из телевизионного обращения Шарля де Голля 7.7.1968: “Этот взрыв был вызван определенными группами лиц, бунтующими против современного общества, общества потребления, механического общества – как восточного, так и западного – капиталистического типа. Людьми, не знающими, чем бы они хотели заменить прежние общества, и обожествляющими негативность, разрушение, насилие, анархию; выступающими под черными знаменами”.
9 Источники для ситуационистских меланж-теорий столь же бросаются в глаза, сколь и являются проблемой: Гегель, Маркс и Лукач в отношении понятий отчуждения и отрицания; критика марксизма со стороны анархизма; критика сталинистской бюрократии Троцким и сюрреалистическая интерпретация троцкизма; критика повседневности и теория момента А. Лефевра; дадаистские практики остранения и happening’а; психогеографические опыты Беньямина в “Einbahnstrasse” и “Passagen Werk”; освобождение желания в метапсихоанализе В.Райха.
А. Кефал (с) 2000)