Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Навязчивые сценарии

На сессиях пациент сообщает, что постоянно слушает лекции по психологии, читает статьи на тему психологии, "постоянно" слушает психологов, "тоннами", как он говорит. Это не выглядит как увлечённость, но похоже на обсессию, которая переключает состояние, бессознательную мастурбацию ума для успокоения или отвлечения. И когда я его спрашивала о том, что именно вызвало интерес или что он запомнил, он избегал ответа. Его рассказы терялись в общих фразах, а любые попытки направить диалог к конкретным событиям вызывали у него дискомфорт. Он словно избегал самой сути вопросов, уходя от прямого взаимодействия с собственным опытом. Бессознательное часто создаёт иллюзию действия, чтобы защитить от встречи с тем, что внутри кажется пугающим. Пациент, поглощённый бесконечным чтением и прослушиванием лекций, выглядит погружённым в процесс, но за этим стоит другой мотив - сбросить напряжение и не встретиться с истинными чувствами. Бессознательное выстраивает барьер между человеком и осознанием. Когда

На сессиях пациент сообщает, что постоянно слушает лекции по психологии, читает статьи на тему психологии, "постоянно" слушает психологов, "тоннами", как он говорит. Это не выглядит как увлечённость, но похоже на обсессию, которая переключает состояние, бессознательную мастурбацию ума для успокоения или отвлечения. И когда я его спрашивала о том, что именно вызвало интерес или что он запомнил, он избегал ответа. Его рассказы терялись в общих фразах, а любые попытки направить диалог к конкретным событиям вызывали у него дискомфорт. Он словно избегал самой сути вопросов, уходя от прямого взаимодействия с собственным опытом.

Бессознательное часто создаёт иллюзию действия, чтобы защитить от встречи с тем, что внутри кажется пугающим. Пациент, поглощённый бесконечным чтением и прослушиванием лекций, выглядит погружённым в процесс, но за этим стоит другой мотив - сбросить напряжение и не встретиться с истинными чувствами.

Бессознательное выстраивает барьер между человеком и осознанием. Когда возникает вопрос, он не отвечает прямо, а словно теряется в попытке найти ответ, который устроил бы всех - внешних и внутренних объектов,- но при этом в его интерпретациях звучит : "Я плохой". И пациент всеми силами отстраивается от внутреннего ощущения плохости, выстраивая внешние барьеры рассуждений и ненасытность поглощения источниками абстрактных знаний.

Часто он добавляет: "И тут мне прилетает ответ из бессознательного". Пациент словно ставит бессознательное на роль внешнего комментатора, который директивно сообщает ему истину. В его представлении бессознательное говорит с ним напрямую, выдавая ответы. Но что здесь не так? Бессознательное — это не внешний объект, который диктует готовые истины. Это его собственный голос, его фрагментированные части, его забытые или подавленные переживания. Однако, помещая этот голос вне себя, пациент не только избегает встречи с собственным опытом, но и усиливает ощущение своей внутренней разрозненности. "Ответы" из бессознательного становятся не мостом к осознанию, а очередной формой бегства.

Пустота — это не отсутствие, а пространство, наполненное страхами, стыдом, неудовлетворёнными желаниями. Это пустота Я, которая отражает отсутствие материнской любви. Пациент не говорит об этом напрямую, но его действия говорят о многом. Постоянное изучение становится ритуалом, который должен заполнить внутреннюю пустоту ощущения себя, замаскировать тревогу, успокоить внутренний конфликт. Пациент избегает любых определений себя, что говорит о Я, как о фрагментированной и недифференцированной структуре - недифференцированной прежде всего от материнского карающего объекта. Неосознаваемое слияние открывает важную деталь: за навязчивым действием скрывается страх разрушения, страх столкнуться с тем, чего он сам не может описать.

Избегание ответов, как и избегание конкретики, становится символом. Пациенту сложно сказать, что ему запомнилось или было интересно. Любой подобный вопрос он встречает как обвинение, даже если этого нет. Каждое слово из интерпретации слышится как указание на его несостоятельность, неспособность, плохость, глупость. Вместо диалога он выбирает защиту, которая обостряет его внутреннюю борьбу: желание разобраться в себе и одновременно страх столкнуться с реальностью.

Что создаёт эту динамику? Может быть, её корни уходят в ранние объектные отношения, где поглощение абстрактного заменяло диалог с реальной фигурой?

Почему навязчивое изучение оказывается не про знание, а про защиту от материнского карающего объекта, который невозможно удовлетворить? Какие вопросы остаются в тени за его ритуалами? Возможно, это те самые внутренние голоса, которые давно замолкли из-за страха быть услышанными? Или это конфликт между желанием найти себя и паническим страхом обнаружить пустоту там, где ожидалось содержимое? Человек, прячась за стремлением к информации, словно избегает не только встречи с собственным голосом, но и возможности признать этот голос своим. Что он услышит, если рискнёт остановиться и прислушаться? Что он услышит, если остановится?

Продолжение темы о навязчивом поведении и обсессиях читайте на страницах моего электронного журнала Психоанализ в деталях, в подписке, на канале Boosty

Автор: Тепцова Талия
Психолог, Психоаналитик

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru