– Максим, ты вообще нормальный?! – Катя почти кричала, ее голос резал воздух, словно нож. Она стояла у стола, опершись на его край руками, и смотрела на мужа с такой яростью, что тот невольно отступил на шаг. – Как ты мог такое скрывать? И почему я узнаю об этом только сейчас?!
Максим стоял молча, сгорбившись, держа за руку мальчика лет шести. Ребёнок крепко прижимал к себе потертого плюшевого медвежонка и испуганно смотрел то на Катю, то на Максима. Его глаза блестели от слёз, но он не плакал, только молчал, вжимаясь в ноги мужчины.
– Катя, я всё объясню… – Максим попытался поднять руки, будто защищаясь от невидимого удара. – Это не так, как ты думаешь.
– Не так?! – перебила Катя, выпрямившись. Она сложила руки на груди, в её движении чувствовался ледяной контроль. – Ты привёл чужого ребёнка в наш дом и хочешь, чтобы я с этим смирилась? Что мне теперь думать, а? Это что, сын твоей любовницы, Максим?
– Он не… – начал Максим, но голос предательски дрогнул. – Катя, я не изменял тебе. Просто… мальчику сейчас некуда идти.
– Некуда идти?! – Катя прищурилась, и в её взгляде появилась опасная смесь злости и недоверия. – И поэтому ты решил взять его сюда? А меня спросить ты не хотел? Или ты думал, что я так же спокойно приму это, как твоё враньё?!
Мальчик вдруг всхлипнул. Его маленькое лицо напряглось, как будто он изо всех сил пытался не разрыдаться. Катя обернулась к нему, и её лицо на мгновение смягчилось. Но тут же она снова уставилась на Максима.
– Успокой его, – резко бросила она. – А лучше объясни ему, почему он вообще здесь.
– Катя, пожалуйста, – Максим наклонился к мальчику и погладил его по плечу. – Всё будет хорошо. Не плачь.
Но мальчик всё-таки разрыдался, уткнувшись в плюшевого медведя. Катя тяжело выдохнула и подошла к окну, нервно дёрнув штору в сторону. Её плечи поднимались и опускались от учащённого дыхания.
– Ты даже не можешь нормально объяснить, – пробормотала она, глядя на отражение мужа в тёмном стекле. – Что с тобой, Максим? Я тебя вообще не узнаю.
Максим замолчал. Он выпрямился, но его взгляд был устремлён куда-то в пол, словно он боялся встретиться с глазами Кати. На кухне воцарилось тягостное молчание, нарушаемое только всхлипами мальчика.
– Всё, – наконец сказала Катя, резко развернувшись. – Я не собираюсь это слушать. Ты либо сейчас объясняешь всё до конца, либо я ухожу.
Максим открыл рот, но слова не шли. Он выглядел таким растерянным, что Катя лишь махнула рукой.
– Знаешь что? Делай, что хочешь, – она громко хлопнула дверью, уходя в комнату. Из коридора раздался звук захлопнувшегося шкафа.
Максим остался стоять на месте, чувствуя, как напряжение заполняет всё пространство вокруг. Мальчик продолжал всхлипывать. Максим присел на корточки перед ним, осторожно коснувшись его руки.
– Прости, – шепнул он. – Прости меня за всё это.
Мальчик поднял на него мокрые от слёз глаза и что-то прошептал, но его слов не было слышно. Максим тяжело вздохнул и посмотрел на дверь, за которой скрылась Катя.
На столе рядом с пачкой документов и разорванным пакетом хлеба остывал чай.
***
– Так, давай ещё раз. Ты хочешь мне сказать, что этот пацан – это вообще не твой? – Катя сидела за кухонным столом, скрестив руки на груди. Её голос был уже тише, но всё ещё звенел недоверием. Она посмотрела на Максима исподлобья. – Ну?
Максим нервно потёр лицо. Он выглядел измотанным: глаза красные, рубашка смята. Мальчик сидел в углу комнаты на табурете, качая ногой и рассматривая игрушечного медведя.
– Да, не мой, – пробормотал Максим. – Катя, я же говорю… он сына своего отца в глаза не видел. Его мать… она… – Он замолчал, будто не знал, как подобрать слова.
– Кто "она"? – Катя резко подалась вперёд. – Ты меня уже совсем за дурочку держишь? Ты понимаешь, что я тут как дура… вообще ничего не знаю! Ты мне расскажешь, или мне самой догадываться?!
– Лена, – тихо сказал Максим, и его голос дрогнул. – Помнишь её?
Катя хмыкнула, покачав головой.
– Ах, Лена. Ну, конечно. Та самая Лена. – В её голосе была смесь горечи и сарказма. – Ты мне про неё-то рассказывал, знаешь ли. "Просто знакомая", ага. Я, значит, и поверила… дура.
– Это было до тебя, – резко сказал Максим, вдруг подняв глаза. – До тебя, Катя. Ты это знаешь. И что, ты теперь каждую мою бывшую вспоминать будешь? Это вообще не в том дело!
– А в чём тогда дело, Максим? – Катя прищурилась. – Ну-ка, просвети меня, давай.
Максим шумно выдохнул, провёл рукой по волосам.
– Лена умерла, – тихо сказал он. – Две недели назад. Понимаешь? Её больше нет. И пацан… он теперь один.
Катя моргнула, её лицо стало менее злым, но холод не исчез.
– И ты решил, что это теперь твоя проблема? – Она пожала плечами. – У него что, больше никого нет?
– Нету, – отрезал Максим. – Ну кто там? Бабка его, которая даже звонить не хочет? Или папаша, которого вообще никто не видел? Я один остался. Он мне как… ну, я его знаю с пелёнок. Понимаешь? Я не могу просто взять и бросить его.
– А со мной ты поговорить не мог? – Катя поднялась из-за стола, глядя на Максима сверху вниз. – Что за привычка всё решать за нас обоих?! Ты даже не подумал, как я это восприму.
– Да что тут думать-то, Катя? – Максим тоже поднялся. – Что бы я тебе ни сказал, ты бы всё равно взорвалась. Ты же сейчас даже слушать ничего не хочешь!
– Потому что ты врёшь, Макс! – Катя ткнула его пальцем в грудь. – Ты всегда врал! Месяцами шифровался, с кем-то там по телефону шептался… Ты думаешь, я ничего не замечала? А потом вот – явился с пацаном.
– Да не шифровался я! – выкрикнул Максим, вдруг теряя контроль. – Я просто… я боялся тебе сказать. Потому что знал – вот, будет вот это.
Они оба замолчали. Из угла раздался тихий голос мальчика.
– Дядя Макс, а мы сейчас домой пойдём?
Катя обернулась. Мальчик смотрел на них своими большими глазами и прижимал медвежонка к груди.
– Нет у нас дома, – едва слышно сказала она, обращаясь скорее к себе. Затем громко добавила: – Максим, ты, конечно, герой, но я не могу это всё вывозить. Ты сам всё испортил.
Максим опустил голову, сжал руки в кулаки.
– Ладно, – пробормотал он. – Ладно. Если ты не можешь, значит, я сам всё сделаю. Ты не хочешь его тут видеть? Хорошо. Я сниму квартиру. Мы уйдём.
Катя почувствовала, как от этих слов у неё что-то екнуло внутри. Но она быстро подавила это чувство.
– Делай как знаешь, – ответила она, садясь обратно за стол. – Только не думай, что потом вернёшься с извинениями.
Максим медленно кивнул, словно принял решение. Он повернулся к мальчику.
– Пойдём, Даня, – тихо сказал он. – Собирайся.
Мальчик спрыгнул с табурета и подошёл к Максиму, вцепившись в его руку. Катя смотрела, как они уходят в коридор. В голове у неё шумело, но она заставила себя сесть ровно и взять в руки кружку с давно остывшим чаем.
Когда хлопнула дверь, тишина в квартире стала почти оглушающей.
***
Катя сидела на диване, машинально листая ленту новостей в телефоне. Её мысли снова и снова возвращались к сцене, которую она сама же и спровоцировала. В квартире стояла звенящая тишина — привычный шум телевизора или радио теперь казался бы неуместным. Максим с Даней ушли два дня назад.
Звук поворачиваемого ключа в замке заставил её вздрогнуть. Катя бросила телефон на стол и встала, будто готовясь к новому раунду битвы. В дверях появился Максим. Он выглядел ещё более измотанным, чем тогда на кухне: под глазами залегли тени, щетина на щеках стала густой. За ним в коридоре виднелся Даня, который прятался за его спиной.
– Ты чего пришёл? – резко спросила Катя, скрестив руки. – Ты же вроде сказал, что всё.
– Катя, можно я зайду? – Максим потёр виски. – Мне поговорить надо.
– Ну заходи, – нехотя бросила она и отступила в сторону. – Только ненадолго.
Максим прошёл на кухню, не оглядываясь. Даня остался в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и Катя коротко взглянула на него, прежде чем последовать за мужем. На кухне Максим опёрся руками на спинку стула и долго молчал.
– Ну? – поторопила его Катя, сев напротив. – Я тебя слушаю.
– Катя, ты пойми… – начал Максим, тяжело подбирая слова. – Я не хотел тебя ставить в такое положение. Честно. Просто… мне надо было это сделать.
– А мне, значит, не надо ничего, да? – перебила она, резко. – Я у тебя что, мебели кусок?
– Да не так это! – он стукнул ладонью по столу. – Я знал, что ты сорвёшься. Но у меня выбора не было, понимаешь? Лена умерла. Даня остался один. Я просто не мог его бросить, Катя.
Катя наклонилась вперёд, прищурившись.
– Максим, я не просила тебя его бросать, – холодно произнесла она. – Я просила тебя поговорить со мной. Объяснить. А ты просто взял и поставил меня перед фактом. Как с этим жить, а?
– Я не знаю, – признался он, опустив голову. – Просто… я думал, что ты сможешь понять. Ты же всегда была… ну, сильной.
– Сильной? – Катя с сарказмом усмехнулась. – Макс, это не сила. Это терпение. А терпение у меня, знаешь ли, кончилось.
Максим поднял голову, его взгляд был почти умоляющим.
– Кать, я тебя прошу… попробуй. Дай шанс пацану. Он не виноват.
– А я виновата? – резко спросила она. – В том, что ты не смог нормально со мной поговорить? Что ты крутился, как уж на сковородке, и только когда припёрло, приволок его сюда?
Максим молчал. Даня, видимо, услышав их голоса, заглянул в кухню. Его маленькое лицо выражало испуг и растерянность.
– Иди в комнату, Даня, – мягко сказал Максим. Мальчик кивнул и исчез в коридоре.
– Вот так ты всегда, – продолжила Катя, понижая голос. – Все твои проблемы – это твои решения. И мне остаётся только смотреть и молчать. Я не могу так больше, Макс.
– Ты хочешь, чтобы я ушёл? – тихо спросил он.
Катя замялась, опустив глаза.
– Не знаю, – наконец сказала она. – Наверное, да. Я не подписывалась на это. Ты сделал выбор за нас обоих.
Максим молчал, лишь кивнул. Потом поднялся, поправил куртку и сказал:
– Ну что ж. Значит, так. Мы с Даней уедем. Не знаю, куда. Но я разберусь.
Катя не ответила. Она смотрела, как он уходит, закрыв за собой дверь. На мгновение ей захотелось остановить его, но гордость пересилила. Она слышала, как Даня в коридоре тихо спрашивает: «Дядя Макс, а мы сейчас куда?» Ответа она не расслышала — дверь за ними закрылась.
***
Пять лет спустя Катя, живя одна, вспоминала ту ночь редко, как нечто далёкое, будто это произошло в другой жизни. Максим и Даня исчезли из её круга общения, и она не пыталась искать с ними контакта.
Она знала лишь, что Максим усыновил мальчика и теперь растит его один. Говорили, что они живут тихо и скромно, но Максим полностью посвятил себя ребёнку.
Иногда, проходя мимо детской площадки, Катя видела похожих мальчиков с плюшевыми медвежатами. Но это был не Даня. Её жизнь изменилась навсегда, но она решила оставить её такой, какая она есть.