Предыдущая глава по ссылке.
***
Истэкэ появился наследующий день, после обеда. Судя по его довольному лицу и усталому виду, встреча с женой прошла на высоком уровне.
– Попросим нашего друга помочь нам разобраться в некоторых вопросах, – задумчиво сказал Алексий Гаю Аркадию и Квинту, – нам прежде всего надо выяснить, кто управляет этой страной, почему к нам пока что выходили только жрецы, где местные сенаторы или кто у них там…
– Ты слишком многого хочешь от простого моряка, друг Алексий, – возразил Квинт.
– Нет, дружище, я прекрасно понимаю возможности Истэкэ, но он прежде всего интересует меня как местный житель, больше всех продвинувшийся в изучении латыни. Да и то… Пусть он даже просто моряк, но знать, кто правит страной – император или верховный жрец, он вполне способен. А если даже в этом вопросе он слаб, то может хотя бы рассказать о местных обычаях и порядках.
– Ну, тоже верно, – кивнул Квинт, – дай-ка, я попробую?
– Давай!
– Истэкэ, – задал первый вопрос Квинт, – кто у майя самый главный?
Он показал рукой на нескольких матросов из экипажа “Ромула”, затем плавно поднял ту же руку и показал на капитана Мания, – начальник!
– Да, да, начальник, – закивал майя.
– А у него начальник легат Алексий – он провёл рукой от Мания к Алексию, причём двигая её снизу вверх, – понял?
– Понял! – Истэкэ снова кивнул.
– Теперь смотри: это всё – римляне, – он постарался плавным жестом охватить всех римлян, находящихся рядом, а потом вскинул руку вверх, – император, начальник всех римлян, понял?
– П-понял, – уже менее уверенно сказал майя.
– Значит, так, – продолжил урок Квинт, – Истэкэ (он ткнул рукой в сторону моряка), Канги, Мизу, – назвал несколько имён знакомых матросов, провёл рукой немного вверх, – Акабидаб, начальник!
– Акабидаб, капитан, – щегольнул латинским словом моряк, – начальник Истэкэ, Канги, Мизу.
– Отлично, мой друг! А сейчас, смотри внимательно: все майя, ты, твоя жена, Канги, Мизу, капитан Акабидаб, кто начальник?
– Манидогабо, очень большой начальник, – прошептал Истэкэ, низко поклонившись невидимому правителю.
– Начальник всех майя? – переспросил Квинт.
– Че, майя киче, – повторил моряк фразу, которую римляне услышали от него в первый день знакомства.
***
– Мао Ли, я хочу знать, куда направилась экспедиция Империи Дацинь? Кто из её состава является нашим человеком? – Сунь Лей говорил очень тихим, бесцветным голосом, но Мао Ли хорошо понимал, насколько хрупко и ненадёжно для него спокойствие этой тихой речи. – Ты уверял меня, что в курсе всего, что там происходит, и контролируешь весь процесс. Так вот, ответь мне, будь любезен, где сейчас корабли Империи Дацинь?
– Эти берега ещё не имеют названия, господин, они расположены в Царстве Белого Тигра, на западе, в краю траура, хаоса и войны,* – ответил помощник.
– Хорошо. Как зовут нашего человека на кораблях римлян? Впрочем, можешь сейчас не отвечать мне. Сегодня приди домой, если нужно, вызови своих помощников и расспроси их подробно. Потом возьми хорошую чёрную тушь, кисточку из хвоста хорька, гладкую белую бумагу и напиши на ней имя этого человека, адрес его родственников, а также имена и адреса его невесты и её родителей. Если что-либо случится с тобой, я окажусь в дурацком положении, так как не знаю ни твоих помощников, ни тех, кто служит нам в империи Дацинь. Срок тебе – до завтрашнего заката Солнца. Если ты меня обманешь, я не смогу оправдаться перед Главным Советником, и получу от него шёлковый шнурок. Но клянусь тебе, что до того, как им воспользуюсь, успею полюбоваться на то, как тебя сварят в кипящем масле! – Сунь Лей устало откинулся на подушки. – Впрочем, ты много лет мне верно служил, и поэтому я окажу тебе милость – дам возможность перед этим казнить своих слуг, которые так подвели тебя. Иди.
В сущности, Сунь Лей очень рисковал, так как план его был весьма хрупок и ненадёжен, словно он вырезал костяные волшебные шары,** – кропотливая работа, требующая невероятной точности и хладнокровия, где малейшее неверное движение может превратить многомесячный труд в труху, а мастера, погубившего заказ важного лица – в кандидата на всякие неприятности: от плетей палача до шёлкового шнурка или кипящего масла.
Когда экспедиция вернётся в Рим, он должен отыскать этого человека, узнать у него все подробности: как добраться до волшебного материка, где искать сокровища, затем уговорить Сына Неба снарядить экспедицию из тысячи джонок, успеть добраться на них, опередив следующую экспедицию римлян, и вычистить все земли, подвластные Белому Тигру от золота и драгоценностей, которые перевезут в земли Чжунго. И если для этого понадобится уничтожить всё местное население, предварительно выпытав у них, где находятся сокровища, он без колебаний сделает это…
***
– А что значит все эти че, киче? – немного раздражённо спросил Алексий у Квинта, когда Аркадий со словами: “Дайте человеку передохнуть немного!” утащил друга к себе в каюту на парочку кружек вина.
– Че, это значит “да, так и есть”, а вот насчёт киче пока не ясно, мы просто оставили этот вопрос, не так это важно сейчас…
– Ладно, вы всё же поскорее выясните это дело, не люблю неясностей!
– И какие же тут неясности?
– А такие, – буркнул легат, – мы его чётко спросили, этот Манидогабо начальник всех майя? А он вместо определённого ответа начал кичекать!
– Ладно, выясним при случае, – отмахнулся Квинт.
К ним подошёл матрос с “Ромула” и объявил, что пришли гости, и просятся на судно. Как оказалось, это были давешние жрецы, во главе с тем же главным, только одеты они были не так торжественно, например, у главного вместо тяжеленной золотой шапки-короны на подпорках, на голове красовался убор из кожи, перьев, цветных лент и драгоценных камней.
– Так, давай-ка сюда наших друзей-пьяниц, хватит вином развлекаться, пусть переводят! – буркнул Алексий Квинту. Сам же пошёл навстречу гостям, радушно улыбаясь.
– Сальве! – в этот раз римское приветствие гость произнёс более уверенно.
Алексий в ответ снова высказал по-майянски протокольное приветствие из нескольких фраз, в нетерпении озираясь: где эти знатоки-переводчики, любители вина и веселья? Наконец Аркадий с Истэкэ появились на палубе, а гости также после протокольных приветствий, приступили к делу. Как выяснилось, верховный вождь Метерато милостивно соизволил пригласить солнцеликих пришельцев на торжественное мероприятие (длинное майянское название, изобилующее звуками “ц” и “ч” Алексий не запомнил, а перевода на латынь так и не смог добиться, очевидно, его просто не существовало) – празднование то ли урожая, то ли просто милости богов, приуроченное как раз к появлению солнцеликих. Будет молитва с жертвоприношением, угощение, ритуальные танцы, а потом “важные разговоры и радостная любовь” – именно так перевёл майянскую фразу бесхитростный Истэкэ, добавив, что Великий Жрец понимает сложности долгого плавания и отсутствия женщин в это время.
– Узнай, сколько человек я могу привести с собой, и когда назначено это мероприятие? – спросил Алексий у Аркадия. Тот вместе Истэкэ принялся объясняться с майянскими жрецами, и в конце концов стало понятно, что праздник назначен на завтра, в гости ждут Солнцеликого Вождя Римлян (так майя обозначили Алексия), его помощников и воинов. Количество гостей обозначить не удалось, так как счёту они ещё не обучались.
Когда высоких гостей со всеми возможными почестями проводили на берег, Алексий подозвал Квинта, и мрачно спросил.
– Ну, и что ты думаешь по этому поводу?
– Честно сказать, ещё не знаю. Странное какое-то гостеприимство. С одной стороны нас чуть ли не обожествляют, с другой – всё устраивают жрецы, а какой-то Манидогабо, судя по реакции нашего друга Истэкэ, главный здесь, пока никак не проявился. Кто он, император, правитель области, военачальник?
– Вот и я о том же, – вздохнул Алексий, – эти жрецы тоже вроде ребята неплохие, и угощают, и праздник хотят организовать, и женщин готовы предоставить, но что они хотят взамен? Как-то не очень я верю в жреческое бескорыстие.
– Я тоже, – подтвердил Квинт, – в общем, мне кажется, надо пойти на этот приём, максимально разузнать, что и как думают себе наши служители майянских богов, и потом уже принимать решения.
– Да,ты прав, я тоже так думаю. Вряд ли этот жрец, как его, Метерато, предпримет какую-то гадость, но на всякий случай надо быть готовым. Хочу, мой друг, чтобы ты остался вместо меня и следил за обстановкой, в помощь тебе будут наши капитаны Маний Помпей Урсус и Секст Нонус. Ну, и легионеры, конечно. Я думаю взять с собой двух центурионов и два десятка воинов. А также Аркадия и Алекоса.
– А зачем тебе столько легионеров, да ещё и двоих центурионов? Я думал, хватит 5-10 человек.
– Я хочу дать парням возможность отдохнуть по полной программе. Если со мной будет 5-10 легионеров, то отправлять отдыхать можно будет только троих-пятерых зараз, ведь нельзя оставаться совсем без охраны. А так…
– Понятно, нужно, чтобы всё воинство прошло курс отдыха за наименьшее время! А кого из центурионов ты возьмёшь?
– Ещё не знаю. По правилу надо поощрить в первую очередь старших – Тита Сейвуса и Тиберия Помпея. Но, с другой стороны, Тит всё же мой заместитель, и как бы ни были холодны наши отношения, в моё отсутствие именно он остаётся командиром.
– А с третьей стороны, – усмехнулся Квинт, – ты ему не доверяешь и опасаешься оставить его командиром!
– Не так, чтоб совсем не доверяю, но ты прав, опасаюсь – вздохнул Алексий, – Тит, пожалуй, больше меня достоин быть легатом – у него реальный боевой опыт, сильный характер, командирский кураж. И я не знаю, за кем пойдут наши легионеры в случае серьёзного конфликта, на чьей стороне они будут…
– Ну, друг мой, куда-то совсем тебя не туда понесло. Тит, конечно, честолюбив и амбициозен, но он прежде всего римский легионер, и как мне кажется, не нарушит присягу! В общем, я полагаю, тебе стоит оставить его за себя, вроде как оказываешь доверие, а я буду за ним приглядывать!
– Спасибо, друг! Когда мы вернёмся, я назначу тебя трибуном латиклавием*** шестого Легиона и своим заместителем, – почти серьёзно произнёс Алексий, на что Квинт только отмахнулся и буркнул: “Нет, я человек не военный”.
После этого разговора, Алексий снова собрал своих центурионов и объявил им:
– Жрецы майя приглашают нас к себе в гости на праздник. Это какой-то местный праздник, нам неважно, по какому поводу. Я с учёными буду вести переговоры, а ваша задача – охрана. Но главный жрец обещал также молитву своим богам и пиршество в компании весёлых и ласковых женщин. Сегодня вы должны выбрать, кто из легионеров удостоится этой чести в первую очередь. Завтра со мной пойдут Тиберий Помпей и Марк Ульпий, а также двадцать рядовых легионеров. Центурион Тит Сейвус остаётся за старшего над войском на обоих кораблях, вместе с Секундом Крассом. Мы постараемся как можно результативнее переговорить с жрецами, а потом дать отдохнуть и другим легионерам. Для завтрашнего визита отберите лучших легионеров, в качестве поощрения, но пока не говорите им об отдыхе, пусть готовятся просто к охране, чтоб не создавать нездоровую конкуренцию среди своих товарищей!
Вечером, когда Алексий остался один, в его каюту постучали. К его удивлению, это оказался Тит.
– Разрешите, легат? – спросил он довольно мирно.
– Заходи, центурион, – Алексий специально употребил приятельское обращение “ты”, принятое среди легионеров, несмотря на то что с Титом они употребляли в общении сухое “вы”, – чем обязан?
– Хочу прояснить такой вопрос, легат. Я желаю понять, что скрывает наш друг Метерато за своим показным радушием? Он хочет уничтожить нас, как потенциальную угрозу, или же использовать для каких-то своих целей?
– Я тоже задавал себе этот вопрос, Тит. И пока не знаю на него ответа, готовлюсь к любому из этих вариантов. Поэтому и беру завтра с собой командиров второй и четвёртой центурий, а тебя оставляю вместо себя. Если нас завтра в покоях жрецов захотят перебить, и даже перебьют, тебе придётся обрушить весь гнев Римской Императорской армии на глупых, самонадеянных майя, уничтожить их город, заставить принести победителям золото и драгоценности, которые они прячут от нас и с триумфом возвратиться в Рим, скорбя о своём легате и прочих воинах. Так, центурион Сейвус?
– Если майя нападут на вас или на наши корабли, то будет именно так. И я бы так и поступил, не дожидаясь нападения.
– Но ведь пока майя не давали повода убедиться в своём коварстве, возможно, нам удастся выполнить нашу задачу, не прибегая к кровопролитию!
– Да, может и так. Но скажу тебе, Алексий, – Тит впервые обратился к нему столь непринуждённо, – ты рассуждаешь, как цивильный чиновник, а не как боевой легат. Да, волей твоего отца Императора ты командуешь этой экспедицией, а не я, поэтому мы пока так и жуём сопли, вместо того, чтобы заставить аборигенов принести нам свои сокровища и отправиться домой!
– Ты прав, Тит, я скорее цивильный чиновник, чем легат, и поэтому вижу то, чего может, не видишь ты. Наша задача – не захватить малую часть сокровищ, спрятанную в этом городе и привезти их в Рим. Чего мы этим добьёмся? Окупим нашу экспедицию, построим несколько кораблей, десяток мамортисов****, соберём тысячу доспехов для легионеров, решим ещё
какие-то текущие вопросы. А я хочу добиться не одноразового успеха, а прочных, долгосрочных, взаимовыгодных отношений, чтобы майя стали нашими друзьями и союзниками, и приток золота и камней от них был постоянным и непрерывным!
– Так, а что мешает сделать этот поток постоянным? – вкрадчиво спросил центурион. – Мы заберём сейчас то, что у них есть, а потом объявим властям аборигенов, что вернёмся через год, и если нас не будут ждать к этому времени сундуки с золотом и драгоценностями, просто уничтожим их цивилизацию! А на прощание я бы наполнил горячим воздухом парочку наших аэростатов, упакованных в трюме, и провёл показательный полёт с применением мощных луков и греческого огня, чтобы эти обезьяны ясно увидели и почувствовали на своей шкуре, что такое Римский Легион!
– Я не буду говорить тебе, центурион, о гораздо больших и лучших возможностях мирного решения этого вопроса, понимаю, что в случае успеха твоего плана победителем и героем будешь именно ты. Но это не твоя карьера, Тит!
– А чья карьера? Твоя, Алексий? – тихо спросил центурион.
– Нет, – покачал головой легат, – это вообще ничья карьера. Это вопрос победы или поражения всей Римской Империи!
***
Наутро от жрецов явился довольно высокий худощавый юноша, очевидно, ученик или послушник. Через посредничество Истэкэ удалось выяснить, что он прибыл, чтобы проводить солнцеликих гостей в храм местного божества, где и запланировано мероприятие.
– Передай ему, что мы начинаем сборы, пусть ждёт, – обратился Алексий к Истэкэ. Тот послушно закивал, и что-то сказал юноше по-майянски. Они коротко поговорили, и Истэкэ торжественно объявил, что посланец будет ждать сколько нужно.
Пока легионеры и учёные собирались, Алексий коротко рассказал Квинту о вчерашней беседе с Титом. Тот угрюмо покачал головой.
– Я буду настороже. Не нравятся мне эти Титовы планы!
– Всё же он ещё удерживается от решительных шагов. Его отец, Рем, суровый командир и ближайший друг моего отца, и если Тит поднимет бунт, в Риме его ждёт жестокий приём, Рем сразу поймёт, что сын пошёл против присяги, а Тит боится гнева отца. Пока, во всяком случае…
ПРИМЕЧАНИЯ
*белый – цвет траура у китайцев.
**волшебные шары – китайская головоломка, подразумевающая изготовление ажурных костяных шаров, находящихся внутри других шаров.
***трибун латиклавий – вторая по значению должность в легионе, первый помощник и заместитель легата (в описываемое время в Римской армии упразднённая)
****мамортис, некое подобие колёсного танка с паровым двигателем. Подробно описано в книге “Пробуждение мёртвых богов-2”
===
С приветом, ваш Ухум Бухеев.
Следующая глава здесь.