Многие привыкли думать, что посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) развивается только у тех, кто воевал в горячих точках, ну или пережил что-то очень экстремальное (аварию, пожар, изнасилование). Однако те из нас, кто в детстве постоянно подвергался физическому, сексуальному или эмоциональному насилию (сюда же игнорирование, игра в молчанку, обзывания, издевательства, унижение и пренебрежение) ничем не отличаются от ветеранов боевых действий. По факту все мы были заложниками и ничего не могли с этим поделать, находясь в родительском плену. Наше детство прошло на минном поле, а не в семье. В этом случае комплексная травма и диагноз «комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (кПТСР)», скорее всего, обеспечен.
«Повседневная реальность человека с комплексной травмой наполнена маленькими ужасами, встроенными в более крупные трещины в зоне психологической войны, которой является их психика», — пишет Джудит Герман в своей книге «Травма и исцеление. Последствия насилия».
Часто я так и говорю своим пациентам, что людям с травматичным опытом и внешней войны не надо, потому что у каждого из нас идёт своя война внутри.
Внешний агрессор из нашего детства по-прежнему атакует нас, только теперь он не снаружи, а внутри. Внешний агрессор/тиран стал внутренним, поэтому чувство никчёмности, недостойности, униженности, дефектности, небезопасности, вины и стыда никуда не деваются, а самоуничижение, самогнобление, самообесценивание, самокритика, самонаказание продолжаются нон-стоп.
То, что с вами делали в детстве, теперь вы проделываете сами с собой.
Нередко в ходе терапевтической работы с ПТСР или кПТСР после нескольких успешных сессий с клиентом случается откат, происходит декомпенсация. Чаще всего такое случается, если человек подвергался длительному абьюзу и неглекту со стороны близких для него людей. Подобная реакция возникает из-за бессознательного чувства вины и потребности в наказании, так как что-то хорошее воспринимается им как «преступление».
Про негативную терапевтическую реакцию (невроз успеха) Зигмунд Фрейд написал ещё 100 лет назад: «Каждое частичное разрешение проблемы, которое должно было бы иметь, — а у других и имеет результатом, — улучшение или временное устранение симптомов, вызывает у них немедленное обострение их недуга».
В контрпереносе возникает ощущение, что в терапевтическом пространстве есть кто-то третий, некий персонаж (интроект преступника), который саботирует психологическую работу, препятствует ей. Возникает чувство бессилия, злости и вины.
«Через идентификацию, мы бы сказали — интроекцию преступника он перестаёт существовать как внешняя реальность и становится интерпсихической реальностью. То есть препятствием для дальнейшего продвижения психотерапии позитивного служит интроект преступника, который находится в бессознательном пациента», — пишет про него психоаналитик Шандор Ференци.
Другими словами, в психике травмированного человека живёт субличность преступника (интроект преступника/агрессора/тирана), и без переговоров с этой частью добиться дальнейшего продвижения в терапевтическом процессе практически невозможно.
Подобное явление лежит в основе так называемого стокгольмского синдрома, когда жертва начинает любить, жалеть и даже защищать своего преступника, который удерживал её в заложниках. Я долго не могла понять суть этого феномена. Точнее, головой я понимала механизм, но это осознание не могло «провалиться» внутрь меня. На днях я перечитывала монографию Анны Фрейд про механизмы защиты, и тут до меня как дошло (!) после всего одной фразы, написанной в этой тоненькой книжице: «Жалость может быть результатом длительного действия защитного механизма, направленного против жестокости».
Вот почему клиенты в начале терапии стыдятся и боятся обвинять своих родителей, словно оправдывая их порой чудовищные поступки своим плохим поведением, винят себя за «плохие» мысли и вселенскую неблагодарность в адрес этих «святых» людей. Идея с радикальным прощением и духовным ростом (а по сути, гордыней) хорошо ложится на травму, однако служит лишь временной заплаткой от боли.
«Отец бил меня и правильно делал. Благодаря ему я нормальным человеком вырос. Своих детей я тоже воспитываю так же».
«Да хорошее детство у меня было. Накормлена, одета, обута. Что ещё надо?! Родители меня не били и не орали. Правда, мама могла не разговаривать со мной два месяца, но это я сама виновата, потому что плохо вела себя и маму расстраивала».
Что тут скажешь? Травма — диссоциация — обесценивание — так замыкается порочный травматичный круг.
Когда ко мне как к психотерапевту обращается человек, то я размышляю: какой вопрос мучает этого человека и не даёт спать ему по ночам? Ведь если в его прошлом не случилось ничего страшного и всё было хорошо, то почему же он сидит передо мной и почему ему так плохо сейчас? Однако человеку, находящемуся в травме, довольно болезненно и сложно осознавать ответы на подобные вопросы.
В психотерапевтической работе с интроектом преступника есть два пути: можно либо с ним договориться, либо нейтрализовать его. Важно помнить, что от него невозможно избавиться полностью, так как это часть психики, внутрипсихический опыт.
Если бы вы пришли ко мне на терапевтическую сессию с таким запросом, я попросила бы вас расположиться поудобнее, почувствовать опору под собой... Постараться расслабиться, снять накопившееся напряжение. Прикрыть глаза... И представить себе, что вас спускают на длинном канате всё ниже и ниже в глубокую сырую пещеру. В темноте вы видите чудовище, которое приковано цепью и оскалившись, смотрит на вас… А дальше необходимо было бы выполнить определённые действия, которые на глубинном уровне трансформируют вашу преступную часть.
Работа с этим образом (мотивом) обладает мощнейшим терапевтическим эффектом, поэтому мы приступаем к ней только на продвинутых этапах терапии. После того как внутренние ресурсы и дефициты клиента восполнились, субличность Взрослого подросла, а бо́льшая часть эмоционально заряженных переживаний внутреннего травмированного ребёнка клиента проработана.
Будучи ребёнком, вы не могли сбежать от своей нездоровой семьи, но сейчас вы уже взрослые. Ваше детство закончилось и теперь вам МОЖНО выстраивать свою жизнь по-другому. Психотерапия в этом точно поможет.
Мария Коледина - психотерапевт по методу символдрамы (кататимно-имагинативной психотерапии)
Телеграм-канал «Психолог для травматиков» - Терапия комплексной травмы (кПТСР)
Запись на онлайн-консультацию: 8 917 367 38 81 (WhatsApp)