Кто бы мог подумать, что год Змеи, едва начавшись, приготовит такие испытания для Бориса Ивановича Семечкина! Согласно восточному гороскопу, этот год обещал быть особенно благоприятным для женщин, что, как оказалось, не всегда оборачивается тем же самым для мужчин.
Астрологи говорили, что змея символизирует мудрость и изящество. Ничто Бориса Ивановича не смущало в этом предсказании, он всегда подсмеивался над теми, кто безоговорочно верил в гороскопы, но ничего не имел против того, чтобы в год Змеи все женщины стали немного счастливее.
Борис Иванович всегда питал нежные чувства к женщинам.
Особенно к своей жене Ольге Максимовне, которую он просто обожал, особенно в медовый месяц. Однако с течением времени его обожание постепенно угасало, по мере того как Ольга Максимовна взрослела и старела, всё больше оправдывая известную пословицу: «Все невесты ангелы, откуда жёны-ведьмы берутся?»
Борис Иванович был добрым, надёжным и порядочным человеком. У него и в мыслях не было расстаться с Ольгой, несмотря на некоторую душевную усталость от невидимой холодной войны и периодические обострения на семейном фронте. Он всегда старался уладить конфликты всеми доступными ему способами.
— Олечка, дорогая, посмотри, что я тебе принёс! — говорил он, извлекая из кармана своей поношенной куртки три картонные упаковки с колготками 40-den разного оттенка размера "5" и эффектно раскрывая их ярким блестящим веером.
Но провести Ольгу Максимовну было не так-то просто:
— Опять у Светки был?! Не ври, что купил, их уже год в город не завозили. Да и «Диалогом» она душится… Ты ведь на французские-то для неё ещё не раскошелился!
Откуда Борису Ивановичу было взять деньги на французские духи, если его «Олечка» знала до копейки все его доходы и расходы? На душе у него было тяжело.
Он немного смутился, но жена, скривившись в презрительной гримасе, всё же приняла колготки. Ура! Хоть и шаткое, но перемирие было установлено!
Таким образом, Семечкин уже третий десяток лет балансировал на грани войны и мира, но, стоит отдать ему должное, до развода дело так и не дошло. Борис Иванович устал от такой жизни, это очевидно! Другой бы на его месте давно потерял терпение или запил, а он держался...
Поскольку мы уже отметили, что женщин он любил всегда, то и они отвечали ему взаимностью. Возможно, не все, но и тех, кто остался, ему вполне хватало. Например, Катенька, молодая сотрудница из отдела кадров. Он обожал её чисто платонически. Ему доставляло истинное наслаждение взглядом ласкать её ладную фигурку и изящные ножки. А веснушки на её курносом носике и пушистые ресницы её голубых озорных глаз — ах!
Но самое большее, на что Семечкин отважился, это слегка подуть на её рыжеватые завитки на затылке и с удовольствием наблюдать, как розовеет от смущения её восхитительное маленькое ушко.
Катенька не возражала и не сердилась…
А как же Зиночка
Между Борисом Ивановичем и Зиночкой существовала давняя симпатия. Они вместе ходили в заводскую столовую в обеденный перерыв и занимали очередь и столик друг для друга. Иногда, когда у Семечкина было мало денег, Зиночка одалживала ему или платила за него в столовой.
Ольга Максимовна держала Бориса Ивановича в ежовых рукавицах, чтобы он не стремился «на сторону». «Кому нужен мужчина без денег?» — рассуждала она, забывая, что «по себе людей не судят»…
Зиночка испытывала к Борису Ивановичу глубокую привязанность, хотя он уже и забыл о своих прежних чувствах к ней. Когда-то и ей он нежно дул ей в затылок… Однажды даже тихо поцеловал её за ухом, где аромат её духов был самым сладким.
Однако в цехе давно привыкли видеть их вместе, и, поскольку Борис Иванович считался образцовым семьянином, в этом не видели ничего аморального.
То, о чём думала Зиночка, сейчас не имеет значения.
Разумеется, после того как Ольга Максимовна заполучив в супруги Бориса Ивановича, сразу же начала работать над его воспитанием, формируя из него идеального мужа.
Он стал для неё добытчиком, носильщиком, личным шофёром, массажистом и уборщиком.
В итоге получился очень удобный многофункциональный муж. Что поделать?
Ведь у Ольги Максимовны было «такое слабое здоровье», но зато характер был замечательный, и она быстро приучила его ко всему.
Дома Борис Иванович не жаловался — попробуй-ка возмутиться здесь…
Не было бы счастья, да несчастье помогло
Однако Ольге Максимовне не удалось подчинить себе его душу. Она забирала его зарплату, помыкала им, как хотела, но его нежная и добрая душа томилась в тисках её железной власти и стремилась к свободе, теплу и свету.
Не видать бы Борису ни того, ни другого, если бы не случай. Ведь недаром говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло!» — и это действительно подтвердилось.
Началось всё с того, что Ольга Максимовна увлеклась садоводством. Был куплен дачный участок с небольшим домиком, который Ольга Максимовна вознамерилась превратить в цветущий оазис, следуя последним модным тенденциям из журнала по садоводству.
Главной рабочей силой, конечно, оказался Борис Иванович. После вскапывания клумб и грядок, Бориса Ивановича стал прихватывать радикулит и Борис Иванович занемог.
Доктор порекомендовал ему санаторно-курортное лечение. И тут, судьба сделала ещё один финт. Горящая путёвка в заводской санаторий на Черноморском побережье всего за 5% от стоимости. Был только один нюанс - вылетать нужно было на следующий день, так что времени на раздумья не было совсем.
Ольга Максимовна ни за что не отпустила Бориса Ивановича одного, но это сладкое слово "халява" - практически дармовая путёвка на 21 день с пятиразовым питанием и лечебными процедурами - оказалась слишком заманчивой. В общем, жена дала "добро", а предприятие выделило материальную помощь к отпуску на покрытие расходов на дорогу.
В санатории
Однако Ольга Максимовна предприняла некоторые меры предосторожности: положила в чемодан рубашки и футболки, которые были сильно поношены, не дала галстук и позволила надеть только старые джинсы, аргументируя это тем, что они не мнутся и их не придётся гладить.
Семечкин понимал, что его свитер весьма поношен, а карман старой зелёной куртки подшит синими нитками. Но разве это важно? Главное, что целых три недели он сможет наслаждаться свободой и открыто любоваться женщинами. Большего он и не желал.
Семечкин с наслаждением вдыхал южный осенний воздух, удивляясь, что октябрь здесь напоминает август средней полосы. Он восхищался пышными нежными розами, наслаждался ароматом пицундских сосен. Невидимые глазу птицы издавали на аллеях санаторного парка сложные трели, и душа Семечкина, освободившись от многолетнего гнёта, присоединялась к их пению.
Что же касается женщин, то они были повсюду вокруг Бориса Ивановича. За его столиком в большой и светлой столовой санатория расположились две приятные и разговорчивые дамы. Они подшучивали над ним, говоря, что он ведёт такую скромную жизнь: «А слабо вам, Борис Иванович, сходить с нами в ресторан?»
А ему и вправду было «слабо», Ольга Максимовна предусмотрительно дала ему денег совсем немного: только на обратную дорогу и на оплату массажа, если не получится получить его бесплатно. Он загадочно улыбался в ответ и интригующе не отвечал на приглашение.
Но ничего не могло Бориса спасти от судьбы
Вечером в санатории устраивали танцы, о чём извещали яркие афиши у столовой и у входа в клуб.
На третий вечер Борис Иванович решился: он свернул с центральной аллеи, где гулял уже около часа, и зашёл в зал, где играла бодрая музыка.
Народ веселился и энергично плясал. Когда быстрая музыка сменилась на медленную, люди на танцполе стали разбиваться на пары.
У ближайшей колонны Борис заметил стройную симпатичную девушку с волнистыми волосами до плеч. Она украдкой поглядывала на него.
Песня Александра Розенбаума «Написала Зойка мне письмо» напомнила ему молодость, и он пригласил её танцевать.
«Написала Зойка мне письмо,
А в письме два слова — „не скучай“.
Мы расстались с ней ещё весной,
А теперь пора февраль встречать», — раздавалось из динамиков.
Они осторожно вышли на танцпол, и Борис повёл свою спутницу так, как умел в молодости. Оказалось, что ноги, руки и всё тело Бориса Ивановича помнят танцевальные движения, и он даже начал тихо подпевать:
«Сердце не оттает — ну и пусть.
Отогрею руки у костра.
На холодных струнах моя грусть
Будет петь до самого утра».
— А меня, между прочим, Зоя зовут, — с улыбкой представилась женщина. Борис тоже назвал своё имя. Когда выяснилось, что они оба из одного города, это сразу их сблизило.
Танец оказался последним. Шумная толпа высыпала на улицу и направилась к жилому корпусу. Южный вечер мягко обволакивал, в небе светили звёзды. В темноте не было видно, что одежда на Борисе не новая, и это добавило ему уверенности. Он пригласил Зою прогуляться по парку.
Звёзды сияли, оттеняя глубокий бархат бескрайнего ночного неба… Где-то вдалеке заливался соловей… Они шли медленно, погружаясь в тишину великолепной южной ночи… Она первой услышала трели соловья и замерла в восхищении… Как тут было не размякнуть, не потерять бдительность?!
Разговор о небесных светилах, начавшийся с поиска Большой Медведицы и Полярной звезды (других они, как оказалось, и не знали), вскоре перешёл на земные дела. Мало того, что они были из одного города, так ещё и жили по соседству — буквально в одном дворе. Воистину, мир тесен!
Казалось, сама судьба распорядилась… Они начали каждый вечер танцевать вместе, благо вход был бесплатным. Иногда Семечкин мог позволить себе сводить даму в кино, а на большее она и не претендовала.
Командировка на Рождество
И всё было бы прекрасно, но нежная душа Бориса Ивановича быстро оттаяла и привязалась к Зое гораздо сильнее, чем он предполагал.
Зоя была скромной, доброй и одинокой женщиной. Её личная жизнь не сложилось, это было не справедливо. Своим чутким сердцем она сразу почувствовала, как несчастен он с Ольгой Максимовной, и искренне пожалела его.
Ах, как это оказалось рискованно для Бориса Ивановича! Ведь у русских женщин жалость часто переходит в любовь…
Когда настало время прощаться, она тихо плакала, а он стоял грустный и понурый. Им было хорошо вместе.
Могли бы вы на месте Бориса Ивановича отказаться от встреч с Зоей после такого? Возможно, да! Но Борис Иванович оказался не таким стойким, и они начали встречаться у Зои дома, предпринимая строгие меры предосторожности, чтобы бдительная Ольга Максимовна не разрушила их любовь — ведь такой нежности и душевной щедрости от жены он никогда не знал.
И Борис Иванович стремился к своей Зое, как ночной мотылёк к огню, не боясь опалить крылышки.
Чтобы оправдать свои частые задержки, ему пришлось проявить изобретательность. Внезапно он стал активистом: дружинником, болельщиком...
Ольга Максимовна пока молчала, не имея неопровержимых доказательств. Позиции Бориса Ивановича были крепкими, никто его не выдавал.
Год Змеи
Приближался Новый год. Год коварной древесной Змеи, которая только и выжидает момент, чтобы ужалить.
Зое очень хотелось встретить Новый год вместе:
— Ну, Боренька, ну миленький! Неужели ничего нельзя придумать? Не можешь, что ли, уехать в командировку?
Соблазн был велик, но Борис понимал, что от Ольги Максимовны всего можно ожидать — она может позвонить на работу и устроить разборки. Поэтому он пообещал Зое, что они вместе встретят Рождество, и это станет их Новым годом.
Ох, как непросто было Борису Ивановичу обманывать свою Олю!
Но он решился! До последнего момента держал свою затею в строжайшей тайне. Подарив Ольге Максимовне очередной рождественский подарок, он ошеломил её известием о неожиданной командировке и быстро ушёл, радуясь, что она не успела поднять скандал.
Вещи он предусмотрительно подготовил заранее: пару рубашек, нарядный галстук, спортивные штаны и туалетные принадлежности с электробритвой — портфель даже не стал выглядеть подозрительно.
Чтобы избежать возможных проблем, Борис Иванович решил действовать осторожно и сделал небольшой крюк перед тем, как нырнуть в подъезд Зоиного дома. В тот момент он не задумывался о будущем, главное, что ему удалось ускользнуть, и эти несколько дней были только их с Зоей.
Ах, Борис Иванович! Как же ты забыл, что уже наступил год Змеи?
У Зои всё было замечательно!
Здесь он наслаждался комфортом и заботой любимой женщины, а она окружала его теплом и вниманием, хлопоча вокруг него, пока он сидел в кресле перед телевизором, наслаждаясь присутствием мужчины в своём доме.
Перед рождественской ночью Зоя хлопотала на кухне… Ароматы оттуда плыли божественные… Борис Иванович, не привыкший сидеть без дела, всё рвался ей помочь, но Зоя его не пускала.
— Лучше пойди мусор вынеси — нельзя в доме его в такой день оставлять, примета плохая!
Борис Иванович решительно надел куртку, сунул босые ноги в расстёгнутые ботинки и, не раздумывая, направился к мусорным бакам, находящимся в глубине двора.
Баки были общими для всех домов...
Вытряхнув содержимое Зоиного ведра и для надёжности постучав им о железный бак, Борис Иванович заметил подошедшего Витька, своего давнего соседа и приятеля. Витек остановился, чтобы покурить, и они обменялись приветствиями. Затем, обсудив ещё несколько телевизионных новостей, мужчины медленно направились к дому.
Бедный Борис Иванович! Год Змеи уже приготовил своё коварство.
Вот так, ноги привычно несли Семечкина к дому… Но к какому дому? Он, не раздумывая (!!!), поднялся на знакомый этаж, привычным движением толкнул родную дверь и удивился, что она заперта… Обычно, вынося мусор, он лишь слегка прикрывал её, ставя замок на предохранитель. Он нажал на кнопку звонка…
Когда на неожиданный звонок Ольга Максимовна открыла дверь, то увидела перед собой своего отбывшего в срочную командировку мужа, одетого по-домашнему, с незнакомым ярко-красным ведром в руках…
Что тут добавить? Вот оно, змеиное коварство!