На осколки" Татьяна Адриевская
Серия 22
***
Илья
Захожу в аудиторию ещё до начала пары. Вика уже здесь, сидит не поднимая головы, листает какой-то журнал. Опущенные плечи и хмурый задумчивый взгляд подсказывают мне, что она снова не в духе. Покладистой кошкой она никогда не была, наверное этим и цепляла. Но её поведение в последнее время переходит все границы. После разговора в деканате, меня отвратило от неё окончательно. Я изначально не планировал с ней ничего серьёзного. Не собирался становиться собачкой на побегушках, и не рассчитывал отчитываться за девушек, с которыми провожу время. В конце концов, я никогда с неё не прашивал, сколько времени и внимания она уделяет своему мужу. Поэтому терпеть её ревнивые заскоки, желания нет. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Пора поставить точку. И — да, на синеглазку у меня есть определённые планы…
Зацепила. Сам не понял когда и чем, но в последнее время я не раз ловил себя на том, что ловлю её взглядом в коридорах универа или стараюсь пересечься в столовой. Есть в ней что-то такое, неуловимо-притягательное. И дело далеко не в смазливой мордашке и красивых синих глазах. У неё огонёк горит внутри особенный, который хочется присвоить себе. А ещё она интересная. Сколько времени с ней не проводишь — никогда не бывает скучно. Приятно, когда с красивой девушкой можно поговорить не только о количестве лайков под её фотками в соцсети.
Вика замечает меня, только когда я подхожу вплотную и кладу перед ней доклад синеглазки. Молча поднимает глаза и прищуривается. Хитро так, заговорщически, как всегда было раньше.
— Что это, Тихонов? — спрашивает формальным тоном, отчего хочется рассмеяться в голос.
— Вот и мне интересно знать! Что это, Вик?
— Виктория Дмитриевна! — шикает на меня, продолжая держать маску преподавательницы. — Ты в аудитории, полной студентов.
— Серьёзно? — не могу сдержать усмешки. — Так ты всё ещё хочешь, чтобы о нас никто ничего не узнал? А то я решил, что ты уже не против!
— О чём ты? — она хмурится и берёт в руки листки. Бегло пробегает по ним взглядом и откладывает подальше. — Нажаловалась, значит.
— Нет, — разочарованно морщусь я. — Но вполне могла, Вик. И причём не мне, а, например, декану. Об этом ты не подумала?
— Я подумала, что тебя стоит освободить от «дополнительных занятий». Ты ведь в последнее время такой занятой! — тянет небрежно, чем начинает раздражать.
— Можешь больше не стараться. Своё свободное время я буду проводить, не согласовывая с тобой.
Некоторое время Вика молчит. Будто совершенно не ожидала услышать подобное.
— И как всё это понимать?
— Очень просто. Оставь девчонку в покое. Как мы и договаривались, Вик. Иначе рискуешь сама нарваться на неприятности. Я даже отрицать ничего не буду, если она решит рассказать о нас твоим коллегам. Так понятнее?
— Я… да ты… — она бледнеет и вновь хватается за листки. Нервно сминает их и бросает в урну. — Выйдите вон, Тихонов! У меня через две минуты занятия.
— Конечно, Виктория Дмитриевна! — вежливо улыбаюсь. — Больше не буду вас беспокоить. Во всех смыслах.
Выхожу из аудитории, чувствуя, как спину прожигает тяжёлый взгляд. Ничего, перебесится и остынет. Выбора у неё всё равно нет. Сейчас меня волнует совершенно другое. Хочется поскорее завершить с синеглазкой то, на чём нас прервала её подружка.
Предыдущая серия