Патрик Де Витт (Девитт) (р. 1975) - канадский писатель и сценарист, имеющий американское гражданство. По состоянию на 2023 год он написал пять романов. «Библиотекарист» на данный момент его последний роман, написан в 2023 году.
Поначалу мне показалось, что роман немного странный, непонятный, но чем больше я над ним думала, тем больше всё в моей голове прояснялось.
Начну, пожалуй, с плюсов.
Самый важный плюс романа – это точное попадание в психологию героя.
Главный герой – Боб Комет, проработавший всю жизнь библиотекарем. Мы видим его в трёх временах: в детстве, в юности и в пожилом возрасте.
Боб с детства был замкнутым по характеру, типичный интроверт в тяжёлой форме, любящий общество книг гораздо больше, чем общество людей.
«С ранних лет у него был дар невидимки; сверстники не мучили его, потому что не замечали, а школьные учителя то и дело забывали его имя. Из него вышел бы весьма удачливый грабитель банков; он мог бы выстоять сотню опознаний, и никто бы его не признал, он ускользнул бы свободным. Конечно, и у него в школьные годы случались вспышки товарищеского сближения, иногда даже романтического, но ни одна из них не приобрела значимой формы. Дело было в том, что Боб от людей уставал».
Поэтому он и выбрал для себя профессию библиотекаря – чтобы больше времени проводить среди книг и меньше среди людей. Не очень удачный выбор, по совести говоря, потому что всё-таки профессия библиотекаря предполагает обслуживание читателей, а значит, весьма активное общение с людьми. Впрочем, в маленьком городке, возможно, посетителей в библиотеках было не так много.
Но, как говорится, судьба и за печкой найдёт. Свою будущую жену Конни Боб встретил именно на рабочем месте, в библиотеке. И вновь это был не очень удачный выбор. Потому что Конни была полной противоположностью Бобу в плане своего психотипа – она как раз была открыта для общения, и замыкаться лишь на Бобе не хотела и не могла. А он не хотел и не мог делить её с кем бы то ни было и в каком бы то ни было смысле.
Неудачным стал и выбор друга. Итан был очень общительным молодым человеком, настоящим душой общества и центром любой компании. И если Итан был единственным другом Боба, то Боб был для Итана всего лишь одним из многих, к тому же не самым главным.
Но всё же жизнь внесла свои коррективы в характер Боба, потому что уже в почтенном возрасте его потянуло к общению, в нём проснулось желание помочь людям, проживающим в местном Центре для престарелых и инвалидов. С этого момента, собственно, роман и начинается. И помочь Боб решил единственным возможным для себя образом – приобщить пожилых людей к литературе путём чтения им вслух.
И вот тут я очень засомневалась в его профессионализме. Потому что начать свои сеансы чтения он решил с рассказа Эдгара По «Чёрный кот». Вновь не самый лучший выбор, даже несмотря на то, что дело было перед Хеллоуином, и не только потому, что рассказ очень неприятный, а ещё и потому, что
«половина людей в Центре, кто больше, кто меньше, страдает старческим слабоумием».
Впрочем, и вторая его попытка – «Шинель» Гоголя – тоже не имела успеха. (Тут я могла бы довольно пространно изложить свои соображения на тему, какие произведения лучше выбирать для громкого чтения перед малознакомой аудиторией, но не буду – это совсем другая история)
Таким я увидела главного героя романа. А теперь, собственно, о сюжете.
Вернёмся к самому началу романа. В первом же абзаце говорится, что Боб проснулся утром,
«…огорчённый тем, что сон его оборвался. Снова снился приморский, давно уж не существующий отель «Эльба», где он побывал одиннадцати лет, в середине сороковых. Боб, который вообще памятливостью не отличался, не уставал поражаться, что после стольких лет ему удалось сохранить такое яркое ощущение места. Но ещё удивительней были те эмоции, которыми зрительные эффекты сопровождались; этот сон раз за разом насыщал его мозг химией, предвещавшей наступление глубокой романтической любви, хотя тогда, в отеле, ничего подобного он не испытывал. И сейчас он лежал в постели, смакуя ускользающее от него чувство».
Очень точно описано то чувство, знакомое, наверное, многим, когда у нас было в жизни что-то незаконченное, не доведённое до логического финала, каким бы он ни был, и оставшееся лишь в снах, одновременно мучительных и сладостных, возвращающихся к нам регулярно на протяжении долгих лет, быть может даже, всей жизни; снах, после которых наша подушка наутро мокра от слёз.
Вот и в жизни Боба был такой неоконченный эпизод, когда он сбежал из дома, уверенный в том, что матери он не нужен. Его побег длился четыре дня и прекратился так внезапно, что он не успел даже попрощаться с вновь приобретёнными друзьями, точнее, подругами, двумя немолодыми странствующими актрисами, такими же странноватыми, как и он сам, не успел принять участие в их выступлении, к которому очень ответственно готовился.
Был в жизни Боба ещё один такой же незавершённый эпизод – это история его женитьбы и её краха. И эти воспоминания тоже иногда его мучили и возвращались к нему в снах.
Так вот, в самом конце романа обе эти истории получили своё завершение, принеся в душу Боба мир и спокойствие. И роман кончается не точкой, не многоточием, а восклицательным знаком, настолько ярким, что хочется воскликнуть: в 70 лет жизнь только начинается! И ещё хочется верить, что на этот раз Боб не ошибётся в своём выборе.
Таким вот хорошим, добрым, но немного нелепым человеком был Боб Комет, который часто ошибался в жизни и делал неправильный выбор.
Хочу ещё сказать, что роман написан и переведён прекрасным лёгким языком (переводчик Эвелина Меленевская), с хорошим добрым чувством юмора, так что читается он легко и быстро.
Зацепило и немного обидело меня то, как автор романа написал о библиотекарях и их работе.
«Поначалу, когда Боб только проявил интерес к тому, что Сэнди именовал библиотекаризмом, он избегал отвечать на вопросы серьёзного юноши напрямик.
- Неплохая идея, Боб, но библиотекаризм, подобно многим прочим узким специальностям, не отвечает насущным запросам общества.
- Что вы имеете в виду?
- Это дело, полезность которого себя исчерпала. Язык был инструментом мышления, и жизнь разума, основанная на языке, была необходимостью в медлительные, вязкие, как сироп, времена наших предков, но у кого сейчас есть на это досуг? Не стало уже людей, отливщиков литер, и скоро не станет авторов, издателей, книготорговцев – вся индустрия утонет, как Атлантида; и библиотекаристы увязнут глубже всех в тине».
Но, может быть, автор хотел подчеркнуть этим эпизодом как раз то, что никуда не делись ни книги, ни люди, любящие их читать, ни библиотеки. Потому что по сюжету этот разговор происходил в самом начале 50-х годов, и, как мы видим, пока всё остаётся на своих местах.
И всё же не очень приятно о библиотекарях:
«Должностные обязанности миссис Огилви, как она их себе представляла, заключались в том, чтобы поддерживать священную бесшумность библиотечной среды. «Что там люди делают в тишине – это за рамками моей компетенции, - говаривала она Бобу, - но тишину я им обеспечу». Человеческий голос, когда он звучал громче шёпота, вселял в неё то, что можно было бы назвать откровенной ненавистью».
Но почему «Библиотекарист», а не «Библиотекарь»? Это вопрос не к переводчику, потому что как раз перевод сделан максимально точно.
В оригинале роман называется «The Librarianist». Если бы было «The Librarian» – это было бы как раз «библиотекарь». Но к чему это окончание «ist»? Почему не просто «библиотекарь»?
Обращусь к комментарию переводчицы Меленевской. Она пишет:
«не библиотекарь, а библиотекарист — потому, может статься, что, интроверту, ему проще общаться с читателем, если считать, что тот видит в нём не личность, а инструмент информационного поиска».
То есть, самого себя Бобу проще было бы представить не человеком, а автоматом, инструментом, неким коробом, в котором прячется от посторонних глаз его живая личность.
Сложно, сама бы я до такого не додумалась. Но я поняла термин по-другому. По моему мнению, в данном случае имеется в виду не профессия, а образ жизни – библиотекаризм (перечитайте цитату выше, где этот термин употреблён в разговоре Сэнди и Боба). Ну как у Уайльда – «бенберизм», помните?
Ещё парочка цитат с первого взгляда не серьёзных, но если вдуматься, то окажется, что ещё как…
«Так называемое разбитое сердце – это сердце, остановившееся ввиду романтического разочарования или какой-то ещё крупной потери, скажем, ребёнка. И хотя такой феномен случается, смерть от горя крайне редка. Что гораздо больше распространено, так это смерть от злости, от негодования, от досады».
А вот в следующей цитате, как мне кажется, говорится как раз о том, что к концу жизни желательно завершить все наши незавершённые истории, чтобы они приобрели законченную форму и перестали мучить нас, являясь нам в снах:
«Мария считала, что составной частью старения… является осознание того, насколько наши жизненные истории бесформенны и несовершенны, и порой не по нашей вине. Ход времени сгибает нас, складывает, как хочет, и в конечном счёте засовывает под землю».
О книгах и телевидении:
«Всю свою жизнь он верил, что настоящий мир – это мир книг: именно в книгах представлены лучшие устремления человечества. И, должно быть, так оно и было в какой-то момент истории, но теперь сделалось очевидно, что биологический вид эволюционировал и что это крикливое, лишённое высоких целей, пошлое попурри из худших проявлений человеческой природы, примитивных и порождаемых ленью, представляет собой свидетельство текущего времени».
Не думаю, что этот роман понравится всем. Я и сама от него не в полном восторге. Но всё же считаю, что прочитала его не зря.
