Ранним утром трое мужчин, похожих на торговцев, с большими кожаными сумками, перекинутыми через плечо, подошли к воротам особняка Хайреддина-паши.
- Эй, уважаемый, доложи своему господину, что мы прибыли с острова Джерба и привезли то, о чём он просил, - обратился один из них к стражнику. - Поторопись, если не хочешь навлечь на себя гнев адмирала, - строго добавил он, заметив, что тот не торопится откликаться на просьбу торговцев.
Охранник вмиг оживился и, чеканя шаг, пошёл по тропинке к входным дверям дворца.
Упоминание об острове Джерба было условным сигналом.
Когда-то братья Барбаросса снискали себе славу удачливых пиратов, договорились с эмиром Туниса и получили в своё распоряжение остров Джерба, который на долгие годы стал их основной базой и местом накопления ценностей. Этот райский уголок и по сей день являлся любимым местом Хайреддина-паши, где он находил отдохновение своей душе.
Стражник возвратился быстро и, учтиво кивнув, сообщил, что Хайреддин-паша с нетерпением ждёт гостей в своём кабинете.
Альпай, Гюрхан и Башат переглянулись и поспешили к адмиралу.
Приветливо встретив посланников Ибрагима-паши, Барбаросса крепко пожал им руки, пригласил присесть и поведал обо всём, что произошло прошлой ночью.
Его тревожный голос сливался с лёгким треском огня в камине.
- Теперь вы знаете, что произошло с Бернардо, какую цену он заплатил за свою жизнь, а также историю моих отношений с Хионой. Эта женщина очень дорога мне. Она приняла решение отправиться в Стамбул, чтобы доложить Армандо о выполненном задании, то есть об устранении Бернардо. Помимо этого она решила помогать мне в моём деле. Я очень беспокоюсь за неё, она едет в логово интриг и злобных замыслов, к очень опасному человеку. Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой обеспечить её безопасность
Воины обменялись понимающими взглядами, и Альпай, как самый старший, взял слово.
- Не беспокойтесь, Хайреддин-паша, мы станем её тенью, никто не посмеет и прикоснуться к ней. Я лично уничтожу всякого, кто посмеет причинить ей хоть маленькое неудобство. Мне ведомо, что такое любовь и переживание за любимого человека. Мы не станем возвращаться в столицу на нашем судне, а отправимся туда на "Виктории", вместе с Хионой-хатун.
- Благодарю вас! Я верил, что вы поймёте меня. Теперь, когда я знаю, под какой защитой находится моя любимая женщина, моё сердце спокойно, и я могу в полную силу отдаться делу. Я не стану писать Ибрагиму-паше, это лишнее. Я уверен, что вы чётко и в полной мере доложите ему о том, что я вам сказал. Я приведу мой флот в боевую готовность и буду ждать сигнала повести его на врага. Ну а после того, как с ним будет покончено, отправлюсь на поиски брата моей Хионы. Вот всё, о чём я хотел поговорить с вами. Если у вас есть вопросы, можете задать их, я отвечу, если нет, то прошу разделить со мной трапезу.
Воины ответили, что им всё предельно ясно, и с благодарностью приняли предложение Хайреддина-паши отобедать с ним.
Тем временем, находящийся под охраной Бернардо прилёг на ложе и глубоко задумался. С удивлением он понял, что не чувствует досады, страха или глубокого сожаления, в душе и в мыслях было пусто. Появилась некая лёгкость, будто огромный валун, который он тащил все эти годы на своих плечах, наконец, с них свалился.
Он знал, что ему стоило только захотеть, и он мог бы, не особо напрягаясь, сбежать из-под охраны. “А стража у адмирала оставляет желать лучшего. Странно для человека такого статуса, - усмехнулся он, следуя своим мыслям. - Оставили окно в моей комнате открытым, не обрезали лиану возле него, да и вообще должны были запереть меня в маленьком чулане без окон где-нибудь на верхнем этаже. Хотя…Может быть, это Хиона поняла моё душевное состояние и не настояла на усилении охраны? - от осенившей его мысли он даже присел в кровати. - Да, конечно! Не зря же она сказала “Я так и знала “. Что она имела в виду, говоря “Не совсем пропащий "? С чего вдруг такое заключение? Что она может знать такого, в чём я сам ещё не уверен? Или уверен? А ведь, пожалуй, уверен! - прищурился он, и на его лице появилась загадочная улыбка. - Да, время пришло. Всё, что произошло со мной именно сейчас, не случайно. Сама судьба показывает мне путь, по которому я должен идти, чтобы обрести покой и свободу, а, значит, счастье. В моей душе живёт любовь, это неоспоримо, иначе я не желал бы так неистово встречи с моим ангелочком, не придумывал и выкручивался, чтобы увидеть её. Теперь всё будет по-другому, “ - его решимость оказалась такой внезапной и сильной, что он зябко поёжился, снова опустился на своё ложе и предался воспоминаниям.
Если бы кто-то в эту минуту взглянул на его умиротворённое лицо, то не узнал бы в нём холодного расчётливого человека, каковым его считал.
Между тем письмо о выполнении задания, написанное Бернардо, было доставлено по назначению, сам он остался в доме Барбароссы, а отважная команда великого визиря и Хиона рано утром сели на корабль “Виктория” и взяли курс на Стамбул.
Паруса, натянутые на крепких мачтах, ловили нарастающие порывы ветра, ускоряя бег судна, солнечные лучи, пробиваясь сквозь густой утренний туман, окутывали мягким светом палубу.
Обстановка на борту была спокойной, а вскоре показался желанный берег.
Спустившись по сходням, Хиона тайком переглянулась с тремя пассажирами-торговцами и направилась к экипажу, стоявшему в сторонке.
В кучере Башат узнал Густаво.
- За тобой должок, ага, и за твоими дружками, - сквозь зубы прошептал он и сжал кулаки.
- Не время сейчас, Башат, когда-нибудь ты поквитаешься с ним, а сейчас нас ждёт Ибрагим-паша, - похлопал его по плечу Альпай.
- Я знаю, просто увидел его, и так захотелось дать ему в …
- Вы потом его “отоварите”, уважаемый торговец, - улыбнулся Гюрхан, - думаю, ему мало не покажется.
- В этом можете не сомневаться, уважаемый Эфенди, - хитро прищурившись, подмигнул другу Башат.
- Так, балагуры, карета отъехала, всё в порядке, мы тоже можем идти, - прервал их Альпай, и они дружно покинули пристань.
Ибрагим, не скрывая радости, встретил свою отважную команду и надолго уединился с ними в кабинете, где они подробно изложили ему все факты, касающиеся экспедиции.
- Та-а-к, значит вот кто эта таинственная Хиона, - с выразительной мимикой покачал головой паша и улыбнулся. – Значит, скоро наш “морской волк” женится?
- Точно, сказал, как только воскресну, так сразу Чёрную пантеру в жёны возьму, - игриво произнёс Башат.
- Что ты несёшь, Башат? Ребята, что он несёт? При чём здесь семейство кошачьих? Кто-нибудь может мне объяснить? – шутливым тоном задал вопрос Ибрагим и смерил удивлённым взглядом своих воинов.
- А это у него побочное действие лекарств от травм иногда проявляется, - серьёзно ответил Гюрхан, и все, не выдержав, дружно рассмеялись.
- Шпионы такую кличку дали хатун за её экзотическую внешность и ловкость, - пояснил Альпай, и Паргали понятливо кивнул.
- Значит, теперь она будет работать на нас, это хорошая новость. Альпай, особенно для тебя. Мы освобождаем Назлы от её миссии по причине того, что у нас появился новый информатор. Хотя, думаю, Хиона тоже ненадолго с нами, но надеюсь, что к тому времени, как Хайреддин-паша её заберёт, мы разрушим это габсбургское змеиное гнездо, - уверенно заявил Ибрагим-паша и разрешил своим охранникам разойтись по домам.
Совсем скоро ожидаемые события покатились одно за другим.
Как только император Карл получил известие от своего верного агента о смерти Барбароссы, он не стал дожидаться официального подтверждения, быстро форсировал события и направил свой флот к берегам османской империи. Там его встретила эскадра живого и непобедимого адмирала Хайреддина-паши и разбила на голову, не оставив ни единого шанса господствовать в Средиземном море.
Карл V с опозданием обнаружил, что послание об устранении Барбароссы пришло не от Армандо, а от Бернардо, посчитал последнего предателем и в гневе приказал его казнить, о чём Армандо, для которого всё сложилось как нельзя лучше, и доложил императору.
Вскоре он получил долгожданное письмо с королевской печатью, о назначении его, Армандо, Магистром с соответствующим денежным содержанием и приказом ожидать последующих указаний.
Обо всём этом он оповестил свою агентуру и на время приостановил деятельность.
В один из дней к нему пришёл Густаво и сообщил, что Хиона просит встречи с Магистром.
- У неё что-то случилось? – вяло спросил Армандо, сцепив руки в замок.
- Откуда мне знать? Сказала, хочу, мол, видеть, - в присущей ему развязной манере ответил тот.
- Хорошо. Приведёшь её вечером в конюшню. Сюда не надо, сейчас опасно, - не вдаваясь в подробности, ответил Армандо.
- Ладно, приведу, - буркнул Густаво, - а почему опасно-то? – спросил он и, не получив ответа, пожал плечами и вышел из комнаты.
Когда последний луч солнца растворился в наступающих сумерках, Армандо вышел через чёрный ход из лечебницы, бесшумно добрался до конюшни и скользнул внутрь.
Он медленно обвёл взглядом тёмное помещение, полное таинственных силуэтов и прислушался.
- Хиона! – низким голосом позвал он, и девушка тотчас вышла из темноты. – Вероятно, случилось что-то важное? Не припомню, чтобы ты сама искала встречи со мной, - в его тоне послышались тёплые нотки.
- Да, верно. Я хочу сообщить, что мне нужно уехать в Бессарабию, в Буджак. Бернардо, желая задобрить меня, открыл тайну о моём брате, которого я считала погибшим. Мой брат жив, и я намерена разыскать его, - чётко и исчерпывающе доложила она причину своего визита, вызвав одобрительный взгляд Армандо.
- Хорошо. Брат оказался жив…- глядя в пустоту, задумчиво произнёс мужчина и замолчал.
Хиона понимала, что с ним происходит, и тоже замерла в ожидании.
- Поезжай, - наконец, сказал он, - тебе нужны деньги?
- Нет, спасибо, Вы щедро вознаградили меня за выполненное здание, - ответила она.
- Счастливого тебе пути, - промолвил он и торопливыми шагами вышел за дверь.
Наступил день, когда Хиона с трепетом поднялась на борт корабля, отправлявшегося к берегам, где ждал её любимый мужчина.
Вглядываясь в бескрайнюю водную гладь, она размышляла о своей судьбе, загадочной и изменчивой, безжалостной и благосклонной.
“Какой ты будешь, что ты несёшь мне, радость или горе? Прошу, будь справедлива!” – мысленно обратилась она к Высшей силе, которая наделила её особенным даром.
Хиона так глубоко погрузилась в думы, что не заметила, как путь подошёл к концу.
На пристани она взяла экипаж, который вскоре подъехал к воротам особняка адмирала, где её с нетерпением ожидал Хайреддин-паша.
Решено было не затягивать отъезд, и на следующий день, прежде чем первые лучи солнца пронизали серое утро, Барбаросса, Хиона и Бернардо в сопровождении четверых охранников тронулись в путь.
Они находились в дороге уже несколько дней, видели новые места, время от времени где-нибудь останавливались и, наконец, оказались в междуречье Прута и Днестра, местности, отвоёванной у Молдавского княжества.
У Барбароссы были морские и сухопутные журналы, в том числе и этой местности, однако он доверил Бернардо быть ведущим в силу того, что тот, как оказалось, прекрасно ориентировался в окрестностях.
- Видите, там вдалеке виднеется крепость, а чуть дальше крыши домов? Это райя Килия. Управляющим там служит сейчас господин Вахид, сын господина Акрама, - вытянул вперёд руку Бернардо.
- Я знаю, кто там управляющий, - перебил его Барбаросса, - человек смелый и отважный, я видел его в бою, а потом повелитель познакомил нас. Зачем ты это рассказываешь? Я хорошо осведомлён обо всех османских владениях, и кто в них хозяин.
- Я и не сомневаюсь, просто, к слову пришлось, - пожал плечами Бернардо и с беспокойством взглянул на Хайреддина-пашу. – Скажите, а какие у вас планы по поводу меня?
- Я ещё не решил. Вот найдём брата Хионы, потом посмотрим, что с тобой делать.
- Отпустите меня! – неожиданно произнёс Бернардо, - я прошу Вас. Мне очень нужно.
Барбаросса с иронией хмыкнул.
- Я уже понял, что ты самоуверенный наглец, но не думал, что до такой степени! Нужно ему! Сначала тебе было нужно уб_ить меня, теперь тебе нужно, чтобы я тебя же и освободил. Посмотрите вы на него! А, может, ты решил поискать новую рептилию? – насмешливо посмотрел паша.
- Я бы мог давно убежать, не прося у Вас милости, однако я уважаю Вас, поэтому я ещё здесь, можете мне не верить, это Ваше право, - в голосе Бернардо прозвучала искренность.
- Так уважаешь, что хотел меня уб_ить, - вновь ухмыльнулся Барбаросса.
- Сутки, проведённые в Вашем доме, не прошли для меня бесследно и на многое открыли глаза. Уж не знаю, что так круто изменило моё сознание, но теперь я сожалею о том, что собирался когда-то сделать, да и вообще о своей прошлой жизни. Однако Вам это не интересно, - с досадой поморщился венецианец.
- Хызыр, ему можно верить, - внезапно произнесла молчавшая до этого Хиона, не отводя проницательного взгляда от Бернардо.
- Это ты меня изменила, проникла в мою сущность и перевернула там всё вверх дном, - глядя ей в глаза, прошептал он.
- Нет, наоборот, я навела там порядок, - спокойно ответила Хиона и посмотрела на Хайреддина-пашу. – Хызыр, прошу тебя, отпусти его, он никогда больше не навредит тебе, он никому больше не навредит, он будет занят совсем другим делом, он нужен тому, к кому рвётся его сердце, - словно заклинание, произнесла Хиона, и мужчины устремили на неё изумлённые взгляды.
- Откуда ты знаешь…- едва пошевелил губами Бернардо и замолчал, не в силах продолжать от постигшего его потрясения.
- Что ж, если так…- словно под воздействием неведомой силы промолвил ошарашенный Барбаросса, - ты свободен…
- Спасибо…- растерянно ответил тот и не двинулся с места.
На мгновение стало тихо. Совсем тихо. Водрузившуюся тишину нарушал лишь храп лошадей, нетерпеливо перебирающих копытами.
- Спасибо, - более уверенно повторил Бернардо и обратился к паше:
- Адмирал, позвольте с глазу на глаз переговорить с Хионой, это очень важно.
- Позволяю, если она не против, - согласился тот, внимательно посмотрев на девушку.
Хиона с вежливой улыбкой кивнула ему и, тотчас став серьёзной, отошла в сторону. Бернардо тут же устремился за ней.
Их беседа продолжалась не менее четверти часа, оба выглядели взволнованными, говорил больше мужчина, заглядывая Хионе в глаза, будто желая найти в них понимание.
Наконец, девушка произнесла “обещаю”, Бернардо с благодарностью улыбнулся ей, развернулся и направился к лошади.
- Что он тебе сказал? – спросил невесту Барбаросса, провожая взглядом венецианца.
- Я позже тебе обо всём расскажу. А сейчас давай поторопимся к Вахиду-эфенди и узнаем у него, где живёт безумный Муса, - тихо промолвила Хиона.
- Безумный? – вскинул на неё удивлённый взгляд Барбаросса.
- К сожалению, да, Хызыр, Бернардо не стал сразу меня расстраивать, он видел моего брата не единожды, к тому же знал, как местные люди называют его, - с горечью ответила Хиона.
- Постой, а зачем этому венецианцу понадобилось так часто бывать здесь?
- У него есть на то причины, и очень серьёзные, поверь, давай, позже поговорим об этом. Я хочу видеть моего брата, - с твёрдостью в голосе заявила Хиона, и Хайреддин-паша тронул вожжи, рысак, зацокав копытами, пошёл вперёд.
Между тем Бернардо нетерпеливо хлестнул лошадь и пустил её в галоп.
Спустя некоторое время он оказался на лесной опушке, где раскинул свои разноцветные шатры цыганский табор.
Мужчина спешился, привязал коня и стал пробираться ближе к становищу с многочисленными крытыми кибитками, украшенными цветными лоскутами. Шумная толпа людей в пёстрых одеждах пела и весело танцевала. Солнечный свет, льющийся сквозь листву деревьев, создавал волшебные блики от всего этого многоцветья.
Сердце Бернардо тревожно забилось, он знал, что не так просто будет отыскать среди всей этой радужности Донку, лицо которой он помнил смутно. В его памяти сохранились только её глаза, как глубокие озёра, отражающие мир, полный страсти, в который она пожелала его увлечь.
Бернардо подошёл к большому кусту, рядом с которым был разведён костёр, отодвинул ветку и прямо перед собой увидел Донку, безмятежно смеющуюся, с чёрными кудрями, ниспадающими на плечи, в яркой кофте и такой же пышной юбке.
- Донка, - прошептал он, подкравшись ближе, боясь перекрыть звуки смеха и музыки.
Цыганка обернулась, её пухлые губы тотчас тронула улыбка, однако в глазах мелькнула настороженность.
Она огляделась, незаметно шмыгнула в кусты и подошла к нему ближе.
- Бернардо! - страстно прошептала она и взяла его за руку.
В этот момент он ещё раз убедился, что не чувствует к ней того во_жд_еления, которое когда-то затуманило его рассудок.
Он поднял голову, посмотрел в ясное голубое небо, а затем снова остановил взгляд на девушке.
- Донка, я пришёл за Земфирой. Ты поможешь мне? Ты обещала, - тихо произнёс он.
Девушка нахмурилась и, надув свои малиновые губы, посмотрела на него с укором.
- Ты даже не поцелуешь меня?
Бернардо почувствовал нарастающее раздражение.
- Донка, не сейчас. Меня ждут. Я должен забрать дочь и быстро уехать. Иначе мне не поздоровится. Я обязательно вернусь к тебе…потом…- погладил он её по щеке.
- Ты врёшь! Я знаю, что не придёшь! - резко дёрнула она головой, сбросив его ладонь. - Твои глаза холодны, как твой синий камень, что ты подарил мне! Ты больше не любишь Донку. Будь ты проклят! - вскрикнула она, прижала сжатые кулачки к глазам и заплакала.
- Эй, ну что ты! Не плачь! Что значит, не любишь? Я же пришёл к тебе, а не к кому-то ещё. Ну подумай, зачем мне искать тебя, когда так много других молодых и красивых девушек? Если бы я хотел, я мог бы пойти к любой из них. Разве они отказали бы мне? - старался он уговорить её, потому что на самом деле помочь ему больше не мог никто. Только она была в курсе его дел, только её он сделал своим доверенным лицом в общении с дочерью, которую любил безумно. Только Донка организовывала их встречи вот уже на протяжении двух лет и ни разу никому не проговорилась.
О дочери он узнал случайно и всё от той же Донки.
Когда-то ему понадобилась помощь цыган, и он несколько раз приходил в табор к боро. Увидев красивую цыганку по имени Ляля, он воспылал к ней страстью и увлёк в свою короткую грешную любовь.
Потом он уехал, а когда появился вновь, то Ляли в таборе не нашёл, и другая девушка, Донка, под большим секретом сообщила ему, что Лялю выгнали из табора за то, что она родила ребёнка, девочку, от “нечистого”.
Вот тогда-то в душе Бернардо всё перевернулось, ему страшно захотелось увидеть свою дочь, ведь не смотря на свой не совсем молодой возраст других детей у него не было.
Донка обещала помочь в обмен на его любовь, и он согласился, тем более девушка была молодой и манкой.
Как только он увидел маленькую белокурую сероглазую копию себя, то понял, что уже не сможет отказаться от этого чудесного дитя, и с тех пор всеми путями старался найти возможность приехать к дочери. Донка тайно приводила к нему девочку, и в те дни он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Дочка тоже привязалась к нему и расставалась со слезами, что разрывало его сердце на куски.
Пролетело два года, и в доме Барбароссы он понял, что так больше продолжаться не может, он должен забрать дочь и стать ей настоящим отцом. У него было достаточно средств, чтобы обеспечить ей безбедную жизнь, а также в тайном месте был большой дом с немалым штатом прислуги, где он всегда мог укрыться. Надо сказать, что он давно побеспокоился о будущем для себя и, как оказалось, для своей дочери.
Между тем Донка вытерла слёзы и бросилась ему на грудь.
“О, Господь Всемогущий! Если бы не дочь…Ляля была умней, в ней читалась порода”, - поморщился Бернардо и терпеливо стал ждать, пока девушка, наконец, оторвётся от него.
- Нет! Никому тебя не отдам! Хорошо. Сейчас я приведу Земфиру. Бернардо! Дорога, по которой ты идёшь, полна опасностей. Я знаю, как ты любишь свою дочь, и она тебя любит, она спрашивала о тебе. Тебя давно не было. Спрячешь её и приходи. Я буду ждать, - вытирая слёзы ладонями, сказала цыганка и юркнула в кусты.
Минуты показались ему вечностью, пока, наконец, он не услышал тоненький детский голосок:
- Папа, папочка мой приехал! Где же он?
- Да тише ты, Земфира, я же велела не шуметь, иначе твоего папу увидят и прогонят, а тебя накажут, - раздался строгий шёпот Донки, и Бернардо скрипнул от злости зубами.
- Земфира, доченька моя, я здесь, - он присел, выглянул сквозь листву и широко улыбнулся девочке, которая его увидела и бросилась на шею.
Он тотчас поймал её и сжал в крепких отцовских объятиях.
- Доченька моя! Земфира! Как же я скучал!
- Где ты был, папочка? Почему так долго не приходил? Мне было плохо без тебя, меня никто не любит, - насупила она носик, и глазки её увлажнились.
- Девочка моя, только не плачь, а то у папы разорвётся от горя сердце, - погладил её по головке Бернардо и поцеловал в лобик. – А почему твои волосики растрёпаны, зачем тебе обрезали чёлку? А где красивые бусики, что я подарил тебе? – пристально разглядывая дочь, с беспокойством спрашивал он.
- Я ещё не умею заплетать косички, а больше мне никто не заплетает, поэтому и обрезали, чтобы не путались, а бусики у меня украли, я не знаю, кто, - пожаловалась девочка, тоже гладя маленькой ручкой его по голове.
Бернардо закрыл глаза и глубоко втянул носом воздух.
- Нет, так больше продолжаться не может. Скажи, доченька, а маму ты давно не видела? Ты бы хотела её увидеть? – спросил он дочь.
- Нет, не хочу я к маме. Она один раз приезжала, когда Баро ей позволил, сказала, что у меня жидкие бесцветные волосы, спросила, учусь ли я читать, и уехала. Она меня не любит, - опустила голову девочка, и Бернардо прижал её к себе.
- Доченька, Земфира, послушай меня! Ты уже почти совсем большая девочка, тебе через месяц исполнится пять лет, скажи, ты хотела бы жить со мной? Но нужно будет уехать из табора и привыкнуть к другой жизни, в большом доме, - Бернардо взял дочь за худенькие плечики и заглянул в её светлые глазки.
- Да, папочка, хотела бы! Мне здесь не нравится, а тебя я люблю! – не долго думая, ответила та.
- И я тебя люблю, мой белокурый ангелок! Значит, решено! Поедем домой! Но сначала я познакомлю тебя с одной тётей, очень хорошей и доброй, её зовут Хиона, ты всегда сможешь обратиться к ней за помощью, если, вдруг, рядом не окажется меня, - сказал он и снова обнял дочь.
А в это время Хиона и Хайреддин-паша сидели в доме управляющего райей Килия Вахида и вели важный разговор.