В чём суть вопроса. Поля, которые являются самым наблюдаемым свидетельством земледелия, оставляют весьма скудные следы в ландшафте. В основном это каменные стенки и каирны очистки — кучи валунов, вывороченных плугом и убранных на край поля пахарем. Чем дальше от нас во времени возделывали землю, тем меньше таких следов. Или, напротив, совершенно невозможно определить, когда именно поставили конкретную изгородь — могли после II Мировой Войны, а могли — в раннем железном веке. Чинят и пользуются. Отсюда и радость от вновь обретённых Полей Кейды. Большинство таких памятников погибли в результате распашки, застройки и прочей человеческой активности.
Как же узнать о землепользовании в отдалённые эпохи? Очевидно, по пыльце, которую растения выбрасывают в воздух, и большая её часть оседает впустую, смешивается с пылью, а если попадает в водоём, оказывается в донных отложениях. Если водоём большой и существует достаточно долго, необходимо вытащить колонку грунта и исследовать её послойно. Пыльца покажет, что росло вокруг озера, а заодно можно определить, насколько интенсивна была эрозия почв, да и о продуктивности озера свидетельствуют остатки водорослей, которые могут быть в грунте — если условия благоприятствовали захоронению.
Как видите, не каждое озеро подходит для изучения, да и соединить несоединимое трудно. На западе Ирландии таким водоёмом оказалось озеро Иншикуин, расположенное в национальном парке Баррен на высоте 35 мтров над уровнем моря. В долине люди жили постоянно со времён неолита, прежде — живали, уходили и возвращались. Озеро достаточно глубокое до сих пор, и колонки грунта сохранили всю летопись хозяйственной деятельности в окрестностях.
Итак, что же удалось узнать? Ранний неолит ознаменовался увеличением вклада луговой растительности в общее количество пыльцы наземных растений. Затем практически на 700 лет наступает коллапс, долина зарастает лесом. Хозяйственная деятельность возобновилась только в позднем неолите, но на протяжении всего неолита зерновые культуры давали меньше 0,1% от общего количества пыльцы. Это значит, что хозяйство, если оно велось, было преимущественно скотоводческим, а поля возделывали больше для статуса и обозначения себя на неких землях, чем для поддержания штанов — да оных, штанов ещё и не было.
Не слишком рьяными хлеборобами были и носители культуры колоколовидных кубков. При них площади пастбищ продолжили увеличиваться, параллельно расширялись и болота (о вересковых пустошах и о том, как они влияют на появление верховых болот в океаническом климате подробнее в статье о полях Кейды). В средней бронзе (1540-1210 до н.э.) сельское хозяйство снова проседает, пашня сокращается на треть. Далее, в эпоху поздней бронзы, наступает золотой век — пастбища расширяют свой вклад до 30%, пашня тоже появляется (0,6% - больше не будет до средневековья (спойлер)); болота тоже подросли до 6% - что ни делай, природа науку всё-равно одолеет. Очередной спад — в раннем железном веке, но спад относительный: население уменьшилось, и всё равно оно больше, чем в ранней и средней бронзе.
Но проценты это хорошо, а как их в гектары перевести? Напрямую — никак. Только косвенные свидетельства: пахотные земли увеличивают эрозию почв, дожди смывают плодородный слой и удобрения — навоз и золу. Всё это попадало в озеро. Существенно распашка повлияла на продуктивность Инишикуин именно в поздней бронзе, с небольшой паузой в конце 1000-ных годов до новой эры. Причём, ожидаемо прослеживается и рост эрозии (карбонатная минерализация водоёма повысилась, не только количество взвеси), и изменение водной растительности (харовые водоросли и высшая водная растительность увеличили занимаемую площадь на мелководьях) и состава планктона. К сожалению, донные отложения Инишикуин имеют щелочную реакцию, поэтому панцири диатомовых водорослей в грунтах не сохраняются, и стандарт палеолимнологических исследований — диатомовый анализ в этом водоёме невозможен; что же до других планктонных организмов, то оболочки клеток педиаструма — зелёной водоросли, тоже косвенно подтверждают: водоём был эвтрофированный и, возможно, цвёл.
Что же касается леса, то до Новой эры он отстаивал свои позиции достаточно последовательно. Но постепенная деградация заметна — дуб сильно потеснили после 1000 года до Новой эры. Это может быть напрямую связано с выпасом свиней в дубравах. Возобновление леса в такой ситуации идёт хуже. Исчезновение сосны, вероятно, связано с тем, что наиболее удобные для этой породы деревьев участки в первую очередь ушли под пастбища. Интересно, что на конец ранней бронзы приходится рост количества пыльцы тиса. К этому виду было явно какое-то трогательное отношение у местных жителей — возможно, тисовый лук одна из причин, почему тис сохраняли. Вяз несколько раз уходил в ноль и восстанавливался, и связано это скорее не с человеческой деятельностью, а с изменениями климата и болезнями, которые возвращаются с досадной периодичностью.
Данные, полученные в результате анализа донных осадков хорошо сочетаются с данными об активности использования гробниц в окрестностях озера и появлением и исчезновением усадеб. Но насколько они показательны для Ирландии в целом? Разумеется, освоение отдельных долин шло неравномерно. Но общее для всей Ирландии — событие Ланданам с вымиранием вяза примерно 3700 год до Новой эры, коллапс сельского хозяйства на границе раннего и среднего неолита, восстановление лесов в 2950-2500 годах, особенно — лещины и тиса. Сокращение пастбищ и восстановление лесов в среднем бронзовом веке читается и в других местах, как и «золотой век» поздней бронзы. Так что, в целом процессы протекали в природе и обществе одни и те же на большей части острова.
Осталось понять, почему бронзовый век дал тот самый всплеск развития материальной культуры, с которым едва смогло сравняться общество эпохи раннего христианства.