Вторник выдался до зубовного скрежета обычным — даже голуби на площади клевали заплесневелые корочки с такой тоской, будто им прописали диету. И вот в этот самый день в городе N, где событием недели считался упавший с крыши старый валенок, распахнула свои двери парикмахерская. Вывеска на ней полыхала неоновым заревом: "У Вельзевула — адски стильные прически", а внизу мелким шрифтом значилось "Огнетушители не предоставляются".
У дверей, покачиваясь с пятки на носок, торчал долговязый хлыщ в кроваво-красном пиджаке с искрой. Его холёная бородка топорщилась, как у кота, объевшегося сметаны, а на голове красовались рожки — последний писк моды, если верить глянцевым журналам. Завидев первую жертву — старушку Марью Петровну, забредшую сюда по пути с рынка — хлыщ расплылся в улыбке, обнажив острые зубы.
— О-о-о, какие люди! — пропел он, картинно взмахнув руками. — Добро пожаловать в нашу обитель красоты и соблазна! Позвольте угадаю: вам наскучили эти унылые букли а-ля "божий одуванчик"?
Марья Петровна, которая до этого момента считала свою причёску верхом парикмахерского искусства, вдруг почувствовала себя так, словно её застукали в супермаркете с просроченным кефиром.
— Ой, милок, — пролепетала она, разглядывая интерьер, где фены щерились драконьими пастями, а кресла выглядели так, будто в них допрашивали грешников на первом круге ада. — Мне бы что попроще...
— Попроще? — Вельзевул изогнул бровь дугой, словно знак вопроса после фразы "А что будет, если дёрнуть чёрта за хвост?". — Дорогуша моя, в нашем салоне даже "попроще" выглядит так, что архангелы локти кусают от зависти. Сделаем вам "Райское искушение" — гарантирую, ваши соседки от зависти начнут святой водой умываться!
Спустя два часа из салона выпорхнула помолодевшая лет на тридцать Марья Петровна. Её седые волосы переливались всеми оттенками адского пламени, а начёс на макушке сиял ярче, чем нимб у практиканта-херувима.
— Мать честная! — всплеснула руками соседка Нина Степановна, чуть не выронив авоську с картошкой. — Марья Петровна, вы что, душу дьяволу продали?
— Типун тебе на язык! — фыркнула помолодевшая модница. — Просто нашла хорошего мастера. Кстати, он на следующую неделю ещё записывает...
Слух о чудо-парикмахере разлетелся по городу быстрее, чем сплетни о новом матюгальнике батюшки. К дверям салона выстроилась очередь, напоминающая змия-искусителя в час пик.
Как-то раз в салон ввалился бизнесмен — из тех, что считают улыбку признаком слабоумия, а своё хмурое лицо — частью бренда.
— Слушайте внимательно, — процедил он сквозь зубы, явно отполированные долларовой пастой. — Мне нужна такая стрижка, чтобы конкуренты не просто локти кусали, а зубами землю грызли.
— О-о-о! — Вельзевул потёр руки так, что между пальцами проскочили искры. — Для вас у меня есть особое предложение — "Сделка с дьяволом". Правда, есть один малю-ю-юсенький побочный эффект: может появиться непреодолимое желание построить детский сад. Или два.
— Чушь собачья! — фыркнул бизнесмен, плюхаясь в кресло. — Валяйте!
Через неделю этот же человек перерезал ленточку на открытии детского дома, а его идеальная укладка заставляла модных стилистов рыдать от зависти в подушку.
В салон повадился захаживать местный священник, отец Николай. Правда, первые три раза он только заглядывал в окно.
— Понимаете, — мялся он на пороге в четвертый раз, — у вас тут всё как-то... не по-божески.
— Батюшка, — Вельзевул картинно закатил глаза, — а разве не сказано в писании, что дьявол — в деталях? Вот мы и работаем над каждой прядкой, как грешник над искуплением!
В итоге отец Николай решился на "Праведный андеркат" и стал звездой епархии. На его проповеди валил народ, как на концерт поп-звезды, а прихожане шептались, что его причёска излучает благодать круче, чем новые светодиодные лампы в храме.
Однажды в салон впорхнула местная светская львица Белла Наумовна, чей гардероб мог бы обеспечить небольшую африканскую страну на год вперёд.
— Дорогуша, — пропела она, роняя на пол норковую шубу (на улице было + 30), — мне нужно что-то... эксклюзивное! Чтобы все ахнули! Чтобы небеса разверзлись!
— М-м-м... — Вельзевул пощёлкал ножницами, как кастаньетами. — Как насчёт "Апокалипсиса сезона"? Гарантирую, все четыре всадника будут кусать локти! Ну, у кого они есть...
— Не слишком ли? — Белла Наумовна беспокойно перебирала жемчужное ожерелье, похожее на удавку для особо гламурных грешников.
— В нашем деле главное — знать меру, — философски заметил мастер, доставая расчёску, смахивающую на трезубец. — Мы же не хотим, чтобы прическа затмила личность. Хотя, признаюсь, иногда так и тянет добавить рожки... исключительно в эстетических целях!
Когда Белла Наумовна выплыла из салона с прической, напоминавшей северное сияние, скрещенное с извержением вулкана, даже местные коты, обычно равнодушные ко всему, кроме валерьянки, начали присвистывать ей вслед.
Настоящий переполох случился, когда в салон заглянул мэр города. Он топтался у входа, как школьник у кабинета директора, пока его не заметил Вельзевул:
— Заходите-заходите! У меня для вас есть нечто особенное — "Корона грешника". Хит среди политиков! Правда, есть микроскопический побочный эффект — неудержимая тяга к правде. Но это, конечно, не ваш случай...
— Что за ересь! — возмутился мэр, приглаживая редкие волосы, уложенные по принципу "тришкин кафтан". — Я всегда говорю правду!
— Ну разумеется, — подмигнул Вельзевул, усаживая клиента в кресло. — Кстати, как там поживает тот мост, который вы строите уже третий год?
На следующий день мэр созвал пресс-конференцию, где выложил все городские тайны, как карты на стол, после чего удалился в монастырь. Правда, его сногсшибательную прическу можно было заметить даже из-под монашеского капюшона.
По городу поползли слухи, что новый парикмахер — самый настоящий черт. Впрочем, это никого особо не беспокоило: результат того стоил. Поговаривали даже, что местные ангелы-хранители стали захаживать в салон инкогнито, прикрываясь накладными усами и темными очками.
— Знаете, — признался как-то Вельзевул, колдуя над очередной прической, — в аду я заведовал котлами для грешников. Скукотища смертная! А здесь — настоящее творчество! Каждая стрижка — как маленький грех искусства.
Единственное, что портило ему настроение — это постоянные выговоры от начальства. План по поступлению грешников в ад катастрофически проваливался: клиенты салона почему-то начинали творить добро направо и налево.
— Ничего не могу поделать, — разводил руками Вельзевул на совещании в преисподней. — Это всё побочный эффект адски качественного сервиса!
С тех пор в городе N появилась поговорка: "Хочешь изменить судьбу — начни с прически у черта". И что удивительно — работало безотказно. Правда, некоторые утверждали, что в полнолуние из салона доносится подозрительный хохот и запах серы, но разве это имеет значение, когда твоя прическа заставляет завидовать даже святых?
Если вам понравился рассказ, поддержите автора лайком, подпиской, поделитесь с друзьями в соцсетях! Узнайте подробнее о концепции канала. Переходите в список рубрик и читайте рассказы по темам. Предлагайте свои сюжеты в комментариях. Хорошего вам настроения!