Валентин Осокин был тем, кого сейчас принято называть «цифровым кочевником». Камера всегда висела на шее, коптер летал, снимая перспективу местности, а ноутбук с вмятинами от путешествий неизменно ждал вдохновения. Он смотрел на заброшенную обсерваторию советских времён:
— Какая мощь была! Мы верили, что в 21 веке полетим к дальним звёздам и даже свяжемся с братьями по разуму. А теперь всю страну хотят превратить в какой-то религиозный цирк.
Его блог — микс фотографий заброшенных мест, коротких эссе о красоте пустоты и монологов о судьбе человечества — пользовался популярностью у тех, кто искал тишину в шуме. Осокину не нравилось, что невежество в стране росло бешенными темпами. На науку совсем не выделяется средств.
В этот раз его дорога привела к старой обсерватории в горах, далеко от городов и автотрасс. Валентин был очарован историей этого места: когда-то здесь открыли первый радиосигнал, якобы исходящий от далёкой звезды. Обсерватория закрылась, финансирование прекратилось, а ученых перевели в новый институт. Говорили, что здания давно опустели, но… слухи о мигающем свете на вершине антенны не давали покоя.
***
Скрип ступеней под тяжестью его ботинок эхом раздавался по коридорам. Запах пыли и металлической ржавчины щекотал ноздри. Камера щёлкнула — кадр оконной рамы, в которую вползали лианы.
Вдруг — шум. Негромкий, как будто шорох, но с явным оттенком человеческого движения.
— Эй, здесь кто-нибудь есть? — крикнул он. Ответа не последовало.
Шум повторился, на этот раз ближе. Валентин, сдерживая тревогу, двинулся вперёд, к залу управления. Его ожидания оправдались: посредине комнаты, залитой тусклым светом старых мониторов, стоял человек. Это был худощавый старик с седой бородой, опирающийся на деревянную клюку. Его глаза, глубоко посаженные, блестели в темноте, как два полированных камня.
— Что тебе здесь нужно? — сказал старик. Его голос звучал, как хруст льда в стакане.
— Я блогер... — растерялся Валентин. — Простите, я… Я думал, это место заброшено. Я езжу по стране и снимаю на камеру всякие старинные здания. Пишу о науке.
Старик усмехнулся и указал на мигающий экран. На нем было что-то похожее на графики, пульсирующие зелёным светом.
— Заброшено для всех, кроме меня и ...них, — он постучал пальцем по экрану. — Они слышат нас. И отвечают.
***
Его звали Аркадий Михайлович. Когда-то он был ведущим астрономом, участником той самой команды, что изучала сигналы из космоса. Но, в отличие от остальных, он не прекратил исследования после закрытия проекта. Его увлечение переросло в одержимость. Он поселился в обсерватории, используя старое оборудование, которое по чуду не успели вывезти. В одиночестве он десятилетиями отправлял и получал послания.
— Вы хотите сказать, что говорите с… инопланетянами? — уточнил Валентин.
Старик с подозрением посмотрел на Валентина.
— Это слишком просто. Мы обмениваемся… паттернами. Мы учим друг друга понимать. Я посылаю им фрагменты симфоний, математические уравнения, снимки ночного неба. Они отвечают своим. Это как… переписка, но без слов. Но я многое узнал о них за эти годы.
Валентин молчал, ошеломленный. Казалось, что это либо безумие, либо величайшее открытие человечества.
— Но почему вы никому не говорите об этом?
— 30 лет назад все посчитали эти сигналы за артефакты из космоса, которые не несут «разумного зерна». Я 15 лет старался понять, что они значат, и когда до меня дошло, как с ними общаться, началось самое интересное. Кто-то спонсирует моё исследование не давая этой обсерватории угаснуть вот уже тридцать лет.
— Правительство?
— Правительству нет дела до звёзд на небе...
Валентин решил задержаться — сначала из любопытства, а потом из желания понять, что движет этим человеком. Каждый день начинался с того, что Аркадий поднимался на крышу антенны, где он калибровал оборудование, а Валентин запускал дрон, чтобы снять кадры старой обсерватории с высоты.
По ночам они сидели в комнате управления. Аркадий показывал записи — пульсирующие фракталы, которые выглядели, как картины, нарисованные космосом. Он объяснял их структуру, показывал, как передача данных преобразуется в звук и изображение. Один из ответов был особенно странным: видеопослание, в котором будто бы отражались лица, меняющиеся, как в калейдоскопе.
— Что это значит? — спросил Валентин.
— Я думаю, это их попытка изобразить нас, — задумчиво ответил старик. — Они видят нас через нашу культуру. Они реконструируют человечество.
— Они могут долететь до нас?
— Не думаю. Я считаю, что их уровень развития примерно такой же как наш. А мы вряд полетим к дальним звёздам в ближайшие сто лет.
— Что они говорят о себе?
— У них, если так можно сказать, единое государство. Нет стран, городов, а есть единая коммуна. Нет денег, нет правителей и подчиненных. Удивительно, что где-то далеко за Солнечной системой удалось построить настоящий коммунизм, а мы продолжаем уничтожать свою и бороться за власть...
— Их развитие пошло по другой ветви. Вот и всё. А что у них с религией?
— Мне не удалось понять верят ли они в Бога или богов. Скорее у них нет такого понятия.
— Это странно...
Старик вынул из кармана флешку.
— Ты должен опубликовать это.
— Что там?
— Послание от жителей с далёких звёзд. Люди должны знать правду.
Валентин взял флешку. Приехав домой он решил посмотреть, что там.
На экране появились символы — сложные, напоминающие математические формулы, но с элементами, которые казались неземными. Постепенно символы начали складываться в изображения. Первое изображение — человекоподобное существо с огромными глазами, сидящее за чем-то вроде экрана. Второе — странная конструкция, похожая на станцию или корабль. Но третье... Третье было ужасающе знакомым: Земля, окружённая кольцом из обломков, будто нарисованная после катастрофы.
Валентин замер. Последнее изображение сопровождалось надписью, переведённой встроенным алгоритмом: «Мы учимся. Мы ждём. Но вы ошиблись в нас. Мы летим к вам...»
Рассказ «Там, на дальних звёздах»