Коллега в своём канале напомнил об очень интересном прецеденте - деле Donoghue v Stevenson. В России этот кейс часто называют делом улитки из Пейсли.
Сначала расскажу о фабуле дела, а потом о том, какие далеко идущие выводы позволяет сделать один маленький процесс.
26 августа 1928 тридцатилетняя Мэй Донохью из Глазго выехала развеяться на выходные. Они с подругой вышли на станции городка Пейсли и зашли в кафе перекусить. Мэй заказала мороженое с имбирным пивом. Хозяин заведения подал блюдо, при дамах полил мороженое пивом из темной бутылки, оставил бутылку на столе. Когда подруги решили долить остатки пива, то из бутылки вывалилась мёртвая улитка. Через несколько дней Донохью почувствовала себя плохо, врачи диагностировали гастроэнтерит.
Современного человека не удивит, если после таких событий посетитель кафе подаст в суд. Однако в 1928 году дела обстояли иначе, потерпевшая столкнулась с рядом серьёзных проблем.
Во-первых, британские законы были не на её стороне. Законы о компенсации в результате причинения вреда здоровью, как в Великобритании, так и в других странах, в то время распространялись только на тех, кто сам приобрёл испорченный товар. За обед платила не Мэй, а её подруга, поэтому Мэй не имела права требовать возмещения ущерба. Более того, покупка была совершена в кафе, а пиво произвела компания Stevenson, с которой у потерпевшей также не было договорных отношений.
Во-вторых, против истицы была и судебная практика - подобные дела уже рассматривались судами и истцы всегда проигрывали. Например, за год до случая с улиткой в суде разрешилось дело о мышке в пиве. Потребитель проиграл по вышеописанным основаниям.
В-третьих, судебный процесс уже тогда стоил очень дорого. Истица жила бедно, не могла позволить себе тяжбу с состоятельным семейством Стивенсонов.
Однако, Мэй Донохью решилась на подачу иска и сама того не ожидая вошла в историю. Значительную роль в деле сыграл адвокат Уолтер Личман. Ранее он уже вёл несколько подобных дел и все проиграл. Тем не менее Личман был уверен, что судебная практика должна измениться и не опускал рук. Он согласился вести дело "Об улитке из Пейсли" бесплатно, на условиях pro bono publico.
Требования к владельцу кафе суд отклонил ещё на стадии предварительного рассмотрения. Иск к собственнику пивоварни господину Дэвиду Стивенсону тоже воспринимался как безнадёжный. Против Мэй Донохью были не только закон и судебная практика, но и общественное мнение. Пресса представила Мэй как алчную даму, ставила под сомнение как нахождение улитки в пиве, так и заболевание истицы (её подруга пила из той же бутылки, но не заболела). Журналисты выяснили, что Донахью незамужем, потому что муж узнал о её романах на стороне и развёлся с ней. В некоторых источниках утверждается, что она "наслаждалась" пивом с улиткой не с подругой, а с мужчиной, что также не прибавило симпатий к ней. Давление прессы продолжалось все 4 года пока шли судебные разбирательства в разных инстанциях. Мисс Донохью пришлось проявить изрядную стойкость чтобы не сойти с дистанции и довести дело до конца.
Настойчивость истицы и старания её адвоката привели к совершенно неожиданной победе в шотландском суде. Лорд Александр Монкрифф постановил, что компания Стивенсона была обязана защищать тех, кто потреблял её продукты. Вот как он написал в своём заключении:
«Испорченные товары, выставляемые на продажу, по моему мнению, являются одними из самых опасных. Меня поражает, что нерадивый производитель, пренебрёгший безопасностью, пытается уйти от ответственности и просит предоставить ему дополнительную защиту».
Ответчик, естественно, обжаловал решение. В Сессионном суде (аналог гражданской коллегии Верховного суда Республики Башкортостан) дело рассматривали те же самые 4 судьи, что недавно разрешили спор о мышке в пивной бутылке. Один из судей так и сказал, что все обстоятельства дела идентичны, вплоть до цвета бутылки и вида пива. Тот факт, что в этот раз вместо мышки в пиво пробралась улитка, не означает, что судьи должны изменить своё решение. В иске было отказано.
Упорная Донохью пошла дальше, дело было передано в верхнюю палату английского парламента - Палату лордов, которая одновременно была высшей судебной инстанцией страны. На каждом новом уровне судебной системы интересы истицы представляли новые адвокаты. В этот раз её представляли два барристера (QC) в статусе королевского советника, те самые QC, о работе которых снят сериал Шёлк (рекомендую). Один из барристеров, лорд Миллиган, впоследствии стал генеральным солиситором Шотландии и Лорд-адвокатом. У нас нет аналогичных должностей, по сути это значит, что он одновременно выполнял функции руководителя правого управления Правительства Шотландии, генерального прокурора Шотландии, представителя Короля/Королевы Соединённого Королевства во всех судах по вопросам Шотландии. Оба барристера со стороны мистера Стивенсона были не менее профессиональными, позднее один из них стал председателем Сессионного суда Шотландии, а второй судьёй Палаты лордов. Одним словом, дело вели одни из лучших барристеров страны.
Дело рассматривали 5 судей, 3-мя голосами против 2-х было решено отменить решение апелляционного суда и направить дело на новое рассмотрение. По сути это означало победу истицы. Председательствовал в деле Лорд Аткин - авторитетнейший британский судья австралийского происхождения, считавший себя валийцем. Пресса и часть барристеров пытались представить этот процесс как пример противостояния английской и шотландской судебных систем. Мол вот посмотрите какие дикие решения выносят шотландские суды. Лорд Джеймс Ричард Аткин смог убедить коллег поддержать позицию судьи первой инстанции, при этом сослался на религиозный принцип «Возлюби ближнего своего». Посмотрите как красиво он обосновывает позицию:
«Правило, гласящее, что нужно любить ближнего, становится законом, согласно которому нельзя причинять вред ближнему; а на вопрос юриста «Кто мой ближний?» можно получить ограниченный ответ. Вы должны проявлять разумную осторожность, чтобы избежать действий или бездействия, которые, как вы можете разумно предвидеть, могут причинить вред вашему соседу. Кто же тогда, с точки зрения закона, является моим соседом? Ответ, по-видимому, таков: лица, которые настолько тесно и непосредственно затронуты моим действием, что я должен разумно иметь их в виду, когда я направляю свои мысли на действия или бездействие, которые ставятся под сомнение».
Такой подход был нов для юриспруденции того времени. Важно также и то, что судья сослался на американский прецедент. Несколькими годами ранее один из величайший американских судей Бенжамин Кардозо рассмотрел схожее дело "MacPherson v. Buick Motor Co." (истец пострадал от того, что у автомобиля лопнуло бракованное деревянное колесо) и указал следующее:
Если природа вещи такова, что она с достаточной определенностью может подвергнуть жизнь и здоровье опасности при небрежном изготовлении, то она является вещью, представляющей опасность. Ее природа предупреждает о последствиях, которых следует ожидать. Если к элементу опасности добавляется знание о том, что вещь будет использоваться лицами, отличными от покупателя, и использоваться без новых испытаний, то, независимо от договора, производитель этой опасной вещи обязан изготавливать ее тщательно. Это все, что нам нужно сделать для решения этого дела... Если он небрежен, то там, где опасность должна быть предвидена, последует ответственность.
Как в деле улитки, так и в деле с колесом пострадавшие выиграли с перевесом в один голос. Несмотря на то, что выводы судей сегодня кажутся естественными и очевидными, в то время это была революция в понимании прав потребителей.
Дело "Об улитке из Пейсли" повлияло не только на судебную практику Великобритании и стран Содружества (до настоящего времени в Канаде, США, Австралии выносятся решения со ссылкой на этот прецедент). Выводы лорда Аткина стали фундаментом для законодательства о защите прав потребителей и в странах континентального права.
На мой взгляд это дело пример того, что право, когда оно искусство добра и справедливости, не имеет границ. Интеллект также интернационален - незазорно сослаться на решение коллеги из другой страны, а юристы разных стран на разных континентах по прошествии более 90 лет продолжают ссылаться на умозаключения коллеги из другой страны. Именно этот прецедент стал залогом победы Стеллы Либек в деле против McDonalds. В 1992 году 79-летняя гражданка США Стелла Либек вылила на себя кофе, купленный в McDonalds, и получила ожоги ног третьей степени. Пострадавшая обратилась в суд и смогла взыскать с ресторана быстрого питания компенсацию в размере 640 000 долларов.
Это также история про то, что работа юриста это не только про деньги. На каждом этапе истице помогали барристеры, работавшие без гонорара. Они, как и истица, хотели поменять несправедливые правила и поменять отношения производителей к вопросу безопасности своих товаров.
Этот кейс про силу открытого общества. Решение, которое считается одной из жемчужин английского права, вынес валиец, родившийся в Австралии. Начало делу положили продавщица из Глазго и смелый, свободно мыслящий судья из Шолтандии.
И, конечно, это дело про веру в правду и про уважение к своим принципам. Мэй Донохью, к сожалению, не смогла взыскать крупную сумму ущерба. Она не получила поддержки общества при жизни, но её принципиальность помогла ей выстоять в неравном бою и заслужить уважение потомков.