Предыдущее Когда “Скорая” увезла раненую жену, дед Григорий почувствовал себя медузой, выброшенной на песчаный берег под жаркое солнце, - без сил, без эмоций, без мыслей. И лёг на диван, укрывшись пледом. Минут пятнадцать он был в прострации и тосковал. “Впрочем, тоска - это же эмоция? - подумал он - Или состояние? А ощущение беспомощности - это эмоция или что-то другое? А сами эти вопросы - это мысли или рефлексия?” В итоге, Григорий решил, что уподобляться медузе у него не очень-то получается (да и не шибко-то и хотелось, будем откровенны!) и с дивана встал. “Будем стойко переносить трудности и лишения, - постановил он - согласно Уставу. И пофиг вьюга! К тому же, впадать в грех уныния мне религия не позволяет. Так что, текущая концепция: С нами Бог и Андреевский флаг. Прорвёмся, славяне, ещё не вечер!” Григорий заварил крепкий чай (для бодрости и оптимизма), сыпанул в него сахару (для думания) и уестествил под это дело пол плитки шоколада (от стресса, депрессии и за всё хорошее)