— Анечка приехала! Надо же, вспомнила про родню! — голос тёти Любы разнёсся по заснеженному двору.
Анна, с большой сумкой в руках, остановилась у калитки родительского дома. После пяти часов тряски в автобусе хотелось просто обнять маму и выпить горячего чаю, а не объясняться с родственниками.
— Здравствуйте, тётя Люба, — спокойно ответила Анна.
— И это всё, что ты можешь сказать? "Здравствуйте, тётя Люба"? — передразнила женщина. — Четыре месяца носа не казала!
— Я учусь, тётя. И работаю.
— Все учатся! Вон Маринка соседская тоже учится, но каждые выходные дома. А ты? Променяла нас на свой город!
Анна глубоко вдохнула морозный воздух:
— У Марины институт в соседнем городе. А у меня в четырёх часах езды.
— Так никто тебя туда не гнал! — всплеснула руками тётя Люба. — Сама выбрала эту... как её... ветеринарию свою! Будто у нас тут в деревне мало работы.
В этот момент на крыльцо вышла мама, Галина Ивановна:
— Аня? Доченька! А что же не позвонила, что едешь? Я бы встретила!
— Телефон разрядился, мам.
Мать обняла дочь, но как-то сдержанно, будто стесняясь проявлять чувства при свояченице.
— А я тут с твоей дочерью разговариваю, — продолжила тётя Люба. — Интересуюсь, почему забыла дорогу домой.
— Люба, дай ребёнку хоть с дороги прийти в себя, — попыталась осадить сестру Галина Ивановна.
— Какой она ребёнок? Двадцать пять лет девке! Пора уже о семье думать, а не по городам мотаться.
Анна молча прошла в дом. Ничего не изменилось за эти месяцы - те же занавески, тот же запах пирогов, те же фотографии на стенах. Только календарь другой - с котятами, она сама прислала маме по почте.
— Проходи, доченька, — засуетилась мать. — Сейчас чайку согрею.
— Чайку она согреет! — донеслось из сеней. — А картошку кто будет перебирать? У нас половина погреба промёрзла!
Хотите продолжение? Это только начало, дальше будет развитие конфликта.
— Люба, дай нам хоть час посидеть спокойно, — взмолилась Галина Ивановна.
— Час? А дела кто будет делать? Вечно ты её защищаешь! Избаловала девку!
Анна достала из сумки пакет:
— Мам, я тебе подарки привезла. И крем тот, что ты просила.
— Подарки! — фыркнула тётя Люба. — А что толку от твоих подарков? Вот если бы летом приехала, когда огород полоть надо было...
— Я же объясняла - у меня практика была.
— Практика! — тётя Люба присела на табурет. — Слыхала, Галя? У неё практика! А то, что мы с бабушкой Надей все руки в мозолях набили, пока свёклу дёргали - это ничего?
В этот момент в дом вошла бабушка Надя, маленькая, сухонькая, но всё ещё бодрая:
— Кто тут про свёклу говорит? А, Анютка приехала!
— Здравствуй, бабуль.
— И всё? Здравствуй? — снова начала тётя Люба. — Даже не обнимешь бабушку? Совсем городские манеры завела!
Анна обняла бабушку, стараясь сдержать раздражение.
— Худая какая стала, — заметила бабушка Надя. — Там что, не кормят?
— Кормят, бабуль. Просто много работы.
— А что за работа такая? — вмешалась тётя Люба. — Кошечек-собачек лечишь? Вот у нас на ферме работы полно. Зина как раз ветеринара ищет.
— У меня есть работа, тётя Люба.
— Какая работа? Побегушки в городской клинике? А тут своё хозяйство могла бы иметь. И Колька Петровых давно на тебя заглядывается.
Галина Ивановна поставила на стол чашки:
— Давайте чай пить.
— Чай пить! — всплеснула тётя Люба. — У нас дел невпроворот, а они чай пить собрались!
— Кстати, о делах, — вмешалась бабушка. — Аня, ты деньги прислала в этом месяце?
— Да, бабуль, как обычно. Двадцать тысяч.
— А в прошлом?
— Тоже двадцать.
— И куда они делись? — бабушка повернулась к Галине Ивановне.
Мать замялась:
— Так ведь... На хозяйство пошли...
— На какое хозяйство? — насторожилась Анна.
— Обычное хозяйство, — быстро ответила тётя Люба. — Корм курам, семена, удобрения. Да мало ли на что деньги нужны?
Анна внимательно посмотрела на мать:
— Мам, я же просила эти деньги на ремонт крыши откладывать.
— Так я... — начала Галина Ивановна, но тётя Люба перебила:
— А что крыша? Не течёт пока. А вот у нас с Василием правда прохудилась. Еле успели до зимы починить.
— Что значит "починить"? — Анна почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вы что, мои деньги на свой ремонт потратили?
В комнате повисла тишина. Тётя Люба отвела глаза:
— А что такого? Мы же семья. А в семье всё общее.
— Что? — Анна встала из-за стола. — Мам, это правда?
Галина Ивановна виновато опустила голову:
— Понимаешь, Любе с Василием правда нужно было...
— А тебе не нужно? У тебя крыша течёт, окна старые, печка еле греет!
— Не кричи на мать! — одёрнула её тётя Люба. — Вырастили на свою голову. Уехала в город, а теперь командовать будешь?
— Я не командую. Я хочу понять, почему деньги, которые я посылала маме, ушли на ваш ремонт?
— А что такого? — вмешалась бабушка. — Любка с Василием тут живут, хозяйство ведут. А ты что? Раз в полгода приедешь на денёк и обратно в город.
— То есть, я, по-вашему, должна содержать тётю Любу с дядей Васей? — тихо спросила Анна.
— А как же! — подхватила тётя Люба. — Мы тут с твоей матерью и бабкой возимся, а ты...
— А я что? — перебила Анна. — Я каждый месяц деньги отправляю. На двух работах кручусь, чтобы маме помочь. А вы эти деньги себе забираете!
— Не забираем, а по-родственному делим! — возмутилась тётя Люба. — Ты хоть знаешь, сколько сил надо, чтобы хозяйство содержать? А твоя мать одна разве справится?
— Мам, — Анна повернулась к матери. — Почему ты мне не сказала?
Галина Ивановна беспомощно развела руками:
— Так ведь правда, Люба помогает... И бабушка... А я как-то... Справляюсь пока...
— Справляется она! — фыркнула тётя Люба. — А кто тебе картошку копал? Кто капусту солил? Кто дрова колол?
— Я могла бы нанять людей, — сказала Анна. — На эти деньги.
— Нанять? — всплеснула руками бабушка. — Чужих людей? Совсем городской стала! У нас тут все свои, все помогают друг другу.
— Помогают? — Анна горько усмехнулась. — За мой счёт?
— Не за твой, а за общий! — отрезала тётя Люба. — Ты вот уехала, а мы остались. Кто за матерью твоей присмотрит? Кто по хозяйству поможет?
— А почему вы решили, что это даёт вам право распоряжаться моими деньгами?
— Деньгами! — всплеснула руками бабушка. — Только о деньгах и думаешь! А мы тут все силы положили, чтобы тебя вырастить. И что взамен? Уехала в свой город!
— Я уехала учиться! Чтобы получить профессию!
— А зачем тебе эта профессия? — вмешалась тётя Люба. — Вот Колька Петровых давно на тебя заглядывается. Хороший парень, работящий. Дом у него справный...
— При чём тут Колька?
— А при том! Могла бы замуж выйти, хозяйство завести. А ты что? В городе с кошками возишься!
Анна медленно обвела взглядом родных:
— Значит, вот как вы видите мою жизнь? Замуж за Кольку и в колхоз?
— А что такого? — пожала плечами бабушка. — Нормальная жизнь. Как у всех.
— Я не хочу как у всех, — тихо сказала Анна. — У меня своя жизнь, свои планы.
— Планы у неё! — всплеснула руками тётя Люба. — А о матери ты подумала? Одна она тут, без помощи...
— Без помощи? — Анна повысила голос. — А деньги, которые я присылаю? Которые вы себе забрали?
— Не забрали, а потратили с умом! — отрезала тётя Люба. — У нас вон крыша текла...
— А у мамы не течёт?
— У твоей матери пока терпит.
— Пока терпит? — Анна встала. — Мам, собирайся. Поедешь со мной в город.
В комнате повисла тишина. Галина Ивановна испуганно посмотрела на дочь:
— Куда же я поеду? У меня тут хозяйство...
— Продадим. Купим тебе квартиру в городе.
— Что? — тётя Люба подскочила как ужаленная. — Да как ты смеешь! Мать с родного дома сманивать!
— Родной дом? — Анна обвела взглядом комнату. — В котором крыша течёт и печка не греет? Пока вы мои деньги на свой ремонт тратили?
— Замолчи! — прикрикнула бабушка. — Совсем совесть потеряла! Мы тут годами с твоей матерью бьёмся, а ты...
— А я что? — спокойно спросила Анна. — Я работаю, учусь, помогаю матери. А вы эти деньги тратите на себя.
— Да что ты понимаешь! — взвилась тётя Люба. — Мы тут каждый день с твоей матерью! А ты... Раз в полгода явишься, подарков навезёшь, и обратно в город!
Галина Ивановна нерешительно коснулась руки дочери:
— Анечка, может не надо...
— Надо, мам. Я всё поняла. Они специально давили на тебя. Пользовались твоей добротой.
— Это мы пользовались? — возмутилась бабушка. — Да мы для неё всё! А она нас попрекает!
— Я никого не попрекаю. Я просто хочу, чтобы мама жила нормально. А не в разваливающемся доме.
— В разваливающемся? — тётя Люба аж задохнулась от возмущения. — Да этот дом ещё твоего деда помнит! Тут три поколения выросло!
— И что? Теперь мама должна мёрзнуть зимой, потому что дом старый?
— Никто не мёрзнет! — отрезала тётя Люба. — Мы дров наготовили, печку топим.
— А крыша? А окна? Мам, почему ты молчала, что они забирают деньги?
Галина Ивановна беспомощно посмотрела на сестру:
— Так ведь правда, Люба помогает... И бабушка тоже...
— Помогают? Тем, что мои деньги на свой ремонт тратят?
Анна подошла к окну. За стеклом падал снег, укрывая деревню белым покрывалом. Где-то вдалеке лаяли собаки. Всё как в детстве, только теперь она видела ситуацию совсем другими глазами.
— Знаете что? — она повернулась к родным. — Я поняла одну вещь. Вы не изменитесь. Для вас я всегда буду той, кто бросил деревню. Кто выбрал другую жизнь.
— А разве нет? — съязвила тётя Люба. — Уехала, бросила мать...
— Я никого не бросала. Я поехала учиться. Работать. Помогать матери. А вы... Вы просто пользовались ситуацией.
Анна достала из сумки телефон:
— Всё, я вызываю такси. Мам, решай - или ты едешь со мной, или...
— Или что? — прищурилась тётя Люба. — Бросишь мать? Как деревню бросила?
— Нет. Просто больше не пришлю ни копейки. Ни вам, ни на ремонт вашего дома.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как потрескивают дрова в печи.
— Ты не посмеешь, — процедила тётя Люба. — Мы же родня!
— Родня? — Анна горько усмехнулась. — Родня так не поступает. Мам, я буду ждать твоего решения.
Галина Ивановна растерянно переводила взгляд с дочери на сестру:
— Анечка, может не надо так...
— Надо, мам. Я больше не могу смотреть, как они пользуются тобой. И мной.
— Да как ты смеешь! — вскочила бабушка. — Мы всю жизнь...
— Вот именно, бабуль. Всю жизнь попрекаете. И будете попрекать. Но я больше в этом не участвую.
Анна взяла сумку:
— Такси будет через двадцать минут. Мам, я подожду на улице.
Она вышла, не оглядываясь. За спиной раздавались крики тёти Любы, причитания бабушки, но она не слушала. Что-то оборвалось внутри, но стало удивительно легко.
Через полчаса Анна сидела в такси. Одна. Мать не решилась уехать. Может, потом. Может, никогда. Это был её выбор.
А Анна сделала свой. Больше она не вернётся. Не будет слушать упрёки. Не будет позволять использовать себя.
За окном проплывала заснеженная деревня. Где-то там осталась её прежняя жизнь. Но впереди была новая - без чувства вины, без манипуляций, без бесконечных упрёков.
Телефон разрывался от звонков - то тётя Люба, то бабушка. Анна отключила его. Всё, что нужно было сказать, она уже сказала.