В доме тепло, красиво, вкусно пахнет, — привычно... а все-таки дом как чужой стал. Пришел с работы, самое бы время стянуть промокшую обувь и одежду, смыть под душем усталость дня, переодеться в сухое, пройти на кухню, поесть, выпить чаю... Сил нет. И желания. Не подняться с низкой скамеечки, на которую упало усталое тело...
— Ты что, Витя? — вышла в прихожую жена, как всегда торопливая, суетливая, привычная, — Устал?
— Как всегда, — низким, бессильным голосом выдохнул он.
— Ой, не заболел ли? Я сейчас чаю с малиной... И аспирину, да? Или еще чего? Мазь там была, для ног-то...
«Курица, — привычно про себя обозвал он Марию, — Сейчас забегает со своими аспиринами! И не поймет ведь, глупая, что не помогут ни ее заботы, ни лекарства. Один человек мог бы помочь, — она, Агния...». Но она сидела в своей комнате, не выходила пока. А вышла бы, спросила: «Ну что ты, Виталий? Хватит уже так мучиться... и меня мучить! Я же все понимаю, и ты тоже понимаешь!». Сказала бы — и вся усталость слетела бы, и пошли бы клочки по закоулочкам, и пропади тогда пропадом Мария, братец ее, и вообще вся прежняя жизнь! Нет, не выглянет даже, будет сидеть там со своим Славочкой. К ужину выйдут, будут сидеть, два голубка, сдержанно поглядывая друг на друга, не решаясь при людях, пусть даже и родных, устроить свой спектакль с поцелуями, прикосновениями, кормлением друг друга из рук...
— Да что же это, Витя?! — уже испуганно воскликнула Мария, — Переоденься хоть, мокрый весь!
И она вдруг брякнулась на колени, принялась стаскивать с мужа мокрый сапог... Он посмотрел на ее согнутую спину, худые плечи, белеющий в темных волосах пробор и грубо вырвал ногу, сказал:
— Совсем ополоумела?! Сериалов пересмотрела? Не инвалид я, и не дряхлый! В ногах она у меня ползать будет... — начал сам раздеваться.
— Я на тебя посмотрела, сидишь без сил, вот и решила помочь, — обиженно сказала жена, поднимаясь, — Раз такой сильный и молодой, то переодевайся да умывайся. Что ты какой-то не такой стал, — то тебе не так, это не эдак...
А будет тут все так! Раньше приходил, скидывал все грязное, мокрое или какое там есть, — лесник же, из леса приходил, — прямо в исподнем шел в ванную, оттуда выходил в полотенце, потому что к халату, который как-то Мария подарила, так и не привык, бабья одежда... Даже при дочке, когда она с ними жила, так было, — а что такого? Все свои, и он же не срамом светит. А теперь в доме живут чужие. И ладно бы чужие, — чего ему в своем доме стыдиться? А теперь здесь Агния, и перед ней как раз стыдно, только и думай, как бы не опозориться... Или наоборот, — опозориться, но уже перед всеми!
А ведь Агния никогда не была его мечтой! То есть возможности такой у нее не было из-за разницы в возрасте. Да, всего на семь лет младше, но в молодости это существенно. Когда Виталий вошел в жениховский возраст, она была девочкой-подростком, он ее и не помнил в те годы! Да и женихался он недолго, — пришел из армии и женился на Марии, своей ровеснице, она его ждала со службы, и он тоже был со школы уверен, что они поженятся. Особо пылкого романа, — со всякими страстями, ревностью, слезами и прочим, у них не было, просто ровно, уверенно любили друг друга... И нежность такая была к ней! Уж как он еще в школе смотрел на эти плечики, на этот пробор в темных волосах, — и сердце сжималось!
И поженились — тоже хорошо, спокойно жили, без всяких ссор, без сплетен... Дочка родилась ровно через год после свадьбы, — все как положено! А где-то, по тем же улицам, ходила подростком Агния, которой он знать не знал! И век бы не знать...
Впервые он узнал о существовании Агнии случайно, уже лет в двадцать пять, в магазине. Не увидел ее, — в то время девушка уже уехала из села, как многие молодые, кто учиться, кто куда. Про то, как сложилась там ее жизнь, взахлеб, на весь магазин, хвасталась ее мать. Была она теткой простоватой, не великого ума, как говорили, ее даже называли не Ольгой, а Олюшкой. Хотя простоватость эта выражалась только в чрезмерной болтливости, веселости и улыбчивости, в остальном она была человек как человек, не глупее многих, работала на ферме. Теща Виталия с этой Олюшкой в дружбе была, и даже хвалила ее всегда. И вот мать Агнии разливалась соловьем:
— Нет, молодец моя Агнюша! Очень хорошо в городе устроилась, всем дай Бог не хуже! Не в институт, но в самом центре города, в косметическом магазине работает. Я была в городе, зашла, — ну музей, не магазин! Светло, чисто, все сияет, зеркала... А уж ароматы стоят, да все духами, духами! А среди этого Агюшка моя, и тоже вся сверкает, и спецодежда на ней такая голубенькая, с шарфиком... И домой придет тоже вся пахнет, пахнет, как роза майская...
И уж так она расписывала, что Виталию захотелось представить эту сверкающую Агнюшу, — да не смог! Не помнил он ее лица... Да и не думал он ни о какой Агнии! Своих дел хватало, — дочка подрастала, Наташенька, ей в ту пору лет пять было, то есть самый интересный возраст... Хотя бывает ли у детей неинтересный? Жену свою, Марию, он все так же любил, — со спокойной нежностью, так можно сказать. Дом они строили, — вот этот, в котором живут сейчас. Работал он лесником после окончания лесохозяйственного техникума, и с каждым годом любил свою работу все больше, — на до того, чтобы думать о каких-то девчонках, продающих где-то духи...
Хотя была какая-то странность, — думал Виталий иногда о других женщинах... Причем неожиданно, и, если можно так выразиться, неосознанно, на работе ли, дома, и вдруг какие-то мысли дурные... Он удивлялся, даже злился на себя: «Ты чего, жена же есть, дочка растет!», но мыслям же не прикажешь. Он приписывал это к какой-то подловатости мужской натуры, которой у него вроде и нет, — не пил он, деньги от жены не утаивал, не скандалил, — но, видимо, где-то на дне души что-то такое завалялось, вот и всплывает иногда. Пообщаться на эту тему с другими мужчинами не мог, — не считал возможным, к тому же работа его была в основном в одиночестве, да и с детства был Виталий не особо общительным человеком. Начались дурные мысли года через три после свадьбы, еще задолго до того, как он узнал об Агнии этой.
А потом случилось несчастье с женой... Решили они второго ребенка родить, — потому что что это за семья с одним! Сына хотелось... С первой дочкой так все удачно получилось, — и беременность Мария перенесла легко, и родила без проблем, а вот со второй что-то пошло не так. В результате не только тот не родился, да еще и жену чуть не потерял, — два месяца пролежала Мария в больнице, а когда выписалась, бледная, худая и измученная, то выяснилось, что больше детей у них не будет...
Честно говоря, Виталия не это больше всего ужасало, а то, что они с Наташей могут потерять Марию! Именно тогда он в полной мере понял, насколько она важна и необходима ему. Какие там другие женщины, которых к тому же нет и быть не может в его жизни! Зарекся даже допускать мысли о них. Но через какое-то время опять полезли... Привык внимания не обращать. А потом вдруг оказалось что он, Виталий, никогда не считавший себя ни писаным красавцем, ни ловеласом, то есть бабником, может стать объектом охоты для некоторых односельчанок... До поры они не понимал суть исканий некоторых женщин, — и совсем молодых, и постарше, — которые в общении нет-нет, да допускали какие-то намеки, а порой и чуть ли не откровенные предложения. И ладно бы одинокие это позволяли, но ведь и замужние тоже! Не понимал, и по большей части мрачно отшучивался, — неудобно же женщину грубо, извините, послать! Но однажды пришлось...
Была у них такая Татьяна, — ровесница Виталия, в одном классе учились, но никогда у них не то что какой-то «первой любви» не было, — даже симпатии! Хотя была она девушкой симпатичной, бойкой, многие к ней были неравнодушны, а она вроде и ни к кому, — ей парни постарше нравились. За одного такого и замуж выскочила, сразу после школы, уже основательно беременной. Когда Виталий с Марией поженились, она уже второго ждала, и жила вроде со своим мужем неплохо. И вдруг, когда им всем уже к тридцати шло, начала она обхаживать Виталия... Причем так грубо, так откровенно, будто они оба одинокие! То на каком-то общем празднике уселась рядом с ним, даже приобняла, сказала:
— Ох, посижу-ка я радом с одноклассничком своим бывшим, с любовью своей первой!
Ну там вроде понятно, подвыпила малость, с кем не бывает. Он ответил:
— А муж-то что скажет?
— А где он, муж-то этот? Сам, небось, где-то гуляет! А я не где-то, здесь, возле дома, со своим... Ну что, Виталик, гульнем? — и подняла рюмку.
— Раньше надо было, Таня, сейчас-то что уже... — слегка отстранился Виталий. На этом бы все и закончилось, но оказалось, только началось! Что уж ей там в голову ударило, но начала она при каждой встрече буквально приставать со своими намеками, причем открыто, при людях, без всякого стеснения!
— Ну что, лесничок, я за ягодами завтра собралась! Подскажешь, где места самые ягодные, где ягоды послаще? Я туда приду, когда велишь! — ну и так далее, все в таком же духе. Ладно, при людях, можно отшутиться, или просто уйти, но ведь и наедине! Однажды не выдержал, — когда она аж с объятиями вдруг накинулась! Ну и расцепил ее руки уже без всякой вежливости, спросил тоже грубо:
— Слушай, Таня, я не пойму, что ты ко мне, как пьяный мужик к бабе, лезешь? Неужели непонятно, что я не по этой части?
Она вдруг посерьезнела, отошла, сказала тоже без всяких заигрываний:
— А тебе не понятно, что и я не по этой? Или что ты о себе вообразил, — что такой уж герой-любовник, что я по тебе сохну и нужен ты мне сто лет на обед? И некоторым остальным тоже? Да никому ты не сдался, ясно!
— Ну и очень хорошо! А что же лезешь тогда? — все же ничего не понимал Виталий.
— А то, что не ты нужен, а Машке твоей завидуем мы все! Уж больно хорошо вы живете, в отличии от многих. У меня вот мужик погуливает, у кого-то пьет, у кого-то и вовсе нет никакого... А тут твоя. которой все, и без особых достоинств, ни за что ни про что! Ну вот и стараемся ей подгадить как-нибудь. Уж будет что-то или нет, — не важно, главное слухи пойдут, настроение ей подпортят, хоть так-то! — объяснила ему Татьяна.
— Ну и стервы же вы, бабы, бываете... — с отвращением сказал Виталий, — Вместо того, чтобы свою жизнь наладить, чужую изгадить хотите. Не понимаете, что я бы, может, не лучше твоего Сашки, или других был, если бы Мария моя не такой была, какая она есть? И не старайтесь, грязь к нам не прилипнет!
— А это мы еще посмотрим! — зло выкрикнула Танька и ушла. А Виталий только головой покрутил, — вот уж, действительно, разгадка... Никогда он себя никаким героем не считал, и не думал, что у них с женой столько завистников, а оно вот как, оказывается... Татьяна от него отстала, проходила теперь мимо с независимым видом, не всегда даже здороваясь, видимо, жалея о своей откровенности, а на «ухаживания» других женщин он реагировал теперь с таким равнодушием, что и не понятно было, чего в этом больше, — брезгливости или сочувствия, — что вскоре все отстали. Долго думал, не рассказать ли об этом самой Марии... Не рассказал! Зачем еще и ее беспокоить такими глупостями.
И тут появилась Агния... Вернулась из города, бросив навсегда свой сверкающий мир, полный неземных ароматов, в село! Виталий и не думал в нее влюбляться, — просто увидел незнакомую, хорошенькую молодую женщину, одетую и ведущую себя по-городски, — он знать не знал, кто она, и не интересовался. Может, из города к кому-то приехала, ничего особенного. Потом уже кто-то сказал, что это Агния, дочь тетки Олюшки... Да кто, — теща сказала! Забежала к дочке поболтать, новости рассказать, вот и доложила:
— Олюшкина-то дочка вернулась из города, не ужилась там... Так-то оно в город-то ездить! Некоторым ох как крылышки обламывает.
Это она к чему, — их с Марией Наташе уже шестнадцать было, скоро школу окончит, надо думать, куда дальше. И по всему выходило, что надо девушке в город ехать, дальше поступать учиться. Родители об этом уже думали-думали, но что поделаешь, — надо, не оставаться же в селе. Училась Наташа хорошо, и даже уже выбрала, в какой институт поступит. Мать с отцом уже примирились с возможной разлукой, а вот бабушка беспокоилась. Мария успокаивала ее:
— Да я слышала, что дочка Олюшки, Агния ее, что ли, зовут, в городе хорошо устроилась, хоть и не училась. Работает там, матери помогает.
— Ага, хорошо! Что же хорошего, ей ведь самой уже под тридцать, если не больше, а ни мужа, ни детей! Она же не в гости, а навсегда приехала. Там продавцом работала, и здесь вроде собирается в магазин устроиться, вот уж счастье! Стоило для этого десять лет в городе отираться? Вот я и беспокоюсь...
— И очень зря беспокоишься, мамочка! — уже сердито сказала Мария, — Наша Наталья не «отираться» поедет и не в магазине торговать, а учиться! А уж как там дальше будет — это от самого человека зависит. И мы своей дочке доверяем!
А потом у Светланы Алексеевны, тещи, появился другой повод для беспокойства, — младший сын Славик... Приходя к дочке, она вздыхала:
— Хоть в вашем доме на хорошую жизнь посмотрю, порадуюсь, что хоть дочка у меня в порядке...
— Да ладно, что со Славкой-то не так? — успокаивала Мария.
— А что так?! — заводила свое теща, — Разведен, ребенка своего в глаза не видит, один остался, а уже за тридцать! С Веркой этой, шалопайкой, сколько таскался, а зачем? Где это видано, людям стыдно в глаза смотреть...
— Брось, мама, сейчас никто на такое внимания не обращает!
— Если бы чужой человек так жил, то и я бы не обращала, а тут сын родной! И в кого он такой уродился?
— Не надо так мама не такой уж он и плохой, не бездельник, не пьяница... Что поделаешь, не повезло человеку в жизни! Повезет еще, встретит свою судьбу.
— Раз не повезло, две не повезло... Я с ужасом третьего раза жду! — не унималась, ворчала теща. Младшему сыну ее, Вячеславу, действительно не везло в личной жизни. Первый раз женился сразу после армии, не на местной девушке, — там, где служил, в соседнем городе нашел какую-то городскую же девушку. Мать с отцом на свадьбу к нему ездили, и были с первого раза выбором сына недовольны. Девушка вроде и неплохая, но какой-то показалась высокомерной. И родители у нее тоже непростые какие-то, одно слово, — городские. Валентина Егоровна, теща Виталия, еще тогда причитала:
— И куда Славка лезет? Наплачется еще с такой женой!
Но Славка недолго плакал, через год они уже развелись, хотя и сын родился к тому времени. Окончательный развод произошел после того, как мальчику исполнился год, но и до этого уже не жили вместе. Славка вернулся домой, правда, с тем условием, что мать не будет его попрекать этой неудачей. Так прямо и сказал:
— Если, мама, ты будешь кровь пить, то я опять уеду, и сам не знаю куда. Уж понятно, не к этой жене, а куда придется, и из этого ничего хорошего не получится. Так что попрекать и упрекать меня не надо!
Мать, по крайней мере при сыне, причитать о его горькой доле перестала, но отводила душу при дочери или при соседках. А Вячеслав будто забыл про эту первую неудачу! Алименты исправно платил, с сыном повидаются сначала ездил, но больше по материному наущению, сам никакого желания видеться с собственным ребенком не проявлял. Да бывшая жена не давала с ним встретиться, считала, что лучше никакого отца, чем такой! Не говоря уже про то, что свидания с бабушкой и дедушкой были исключены, то есть ничего о своём внуке они не знали, как не знал о нем и родной отец...
Вячеслав об этом мало переживал, по крайней мере не показывал вида, —жил себе спокойно с родителями, на работу устроился, никаких претензий по этому поводу к нему не было. А потом сошёлся с одной девушкой из их села, да тоже не путем. Сошелся, да не женился, потому что она не хотела этого! Да, оказывается, что действительно так тоже бывает, — замуж эта Лида не спешила. Да и путём сходиться с Вячеславом тоже вроде не собиралась, её, уже взрослую девушку, даже женщину, вполне устраивали встречи, чаще всего в ее доме, — она прекрасно понимала, что родители возлюбленного ее не примут. Вячеслав сперва звал ее замуж, а потом, видимо, тоже решил, что так-то жить проще! Только после того, как провстречались так несколько лет, она созналась, что ждет любимого из тюрьмы...
— Как-то странно ты ждешь, — изумился Слава.
— Нормально. Он все знает, и прекрасно понимает, что одной женщине трудно, а вернется — простит! — объяснила девушка.
— А ты его простишь? За что сел-то, на семь ведь лет, явно не «есть хотел, хлеб украл»!
— Да, драка с тяжкими телесными... И даже убили так кого-то. Женьке даже меньше, чем другим, дали, так что его вины нет!
Но это Вячеслава интересовало меньше всего, — какую-то брезгливость он ощутил, и после этого с девушкой больше не виделся. Потом и Лида укатила неизвестно куда, а Вячеслав вернулся к родителям. И был вроде вполне доволен такой жизнью, — нет никого и не надо! И вдруг пошел слух, что встречает он с Агнией... Вот тут мать за голову и схватилось:
— Мало ему горя и позора с одной было, с другой, так теперь третью нашел еще не лучше! Неужели ты не понимаешь, что никакого толку с нее не будет? Сколько лет она в городе прожила, и представляю, как! Слухи всякие ходят, да только того, что там было, и представить, наверно, нельзя!
— Нормально она прожила, не выдумывай, мама! Мы с ней любим друг друга и собираемся пожениться, — огорошил сын, и как мать ни отговаривала, вскоре сыграли свадьбу... Сияла на этом праздничном мероприятии разве что Олюшка, мать невесты, — но она уж таким человеком была, всегда сияла на любом празднике, а тем более на свадьбе. Кто бы ни женился, она была самой счастливой. И на любых похоронах убивалась горше всех, — блаженная, что возьмешь! А вот мать жениха не скрывала своего недовольства. И отец, глядя на жену, тоже был мрачноват...
Свадьбу отгуляли, сразу встала проблема, — а жить-то где? В доме жениха исключено, там свекровь жизни не даст. У невесты бы можно, но там домик совсем маленький, одна комната да кухня, и, кроме самой Олюшки, еще и мать ее, бабка Агнии. Бабке-то уже под девяносто, но еще бодрая и активная, ужиться с ней, кроме Олюшки, никто бы не смог. Так что молодые решили сразу строиться, в чем им помогли, — выделили участок хороший, суду какую-то взять они умудрились, — все же молодая семья, решившая остаться в селе, таких все уважают! Но дом за неделю не построишь, тем более что планы были серьезные, а цены на материалы немалые... А жить-то где? Вот и пришли к семье старший сестры молодого мужа, то есть к Марии:
— Пусти к себе пожить! Нам всего одну комнату, — уговаривал Вячеслав, — Мы работаем целыми днями, на месте не сидим, так что нам только переночевать, беспокойства никакого. А тебе, Мария, всегда помощь будет, Агния моя тоже не бездельница.
А у них как раз Наталья в тот год уехала в институт поступать, и поступила, получила место в общежитии, там и жила. Приезжала редко, — и некогда, и далековато. Вот и остались Виталий с Марией вдвоем в довольно просторном доме, — почему бы и не впустить молодую семью, оказавшуюся вдруг бездомной? И сам Виталий ничего против не имел... До тех пор, по крайней мере, пока не засела занозой в мозгу или в сердце эта самая Агния.
Он поначалу и злился сам на себя, и смеялся: «Что это я такое выдумал? Ведь это же не кто-нибудь, а жена шурина, можно сказать близкая родня!». Где это видано, чтобы по жене брата вздыхать? И не просто вздыхать, а мечтать всякое! Но зло брало, и не только на себя, но и на тех, кто задумал эту совместную жизнь. В самом деле, где это видано, чтобы молодая женщина жила в одном доме с другим мужчиной? То есть бывает и такое, и довольно часто, и, возможно, возникают по этому поводу всякие недоразумения, но сам Виталий никогда не ожидал, что у него в жизни так получится! Не должно было быть такого! А вот получается, что именно так и случилось, и именно с ним...
Поначалу он и сам не мог бы сказать, что там было, чего не было. Да и не было, потому что быть не могло! Ну что такого живут под одной крышей, — ведь не два одиноких человека, а две пары! Да еще и родственников. Да, смотрит он на эту Агнию с интересом, а почему нет? Красивая молодая женщина... хотя, если честно, не такая уж и молодая, все-таки за тридцать уже... И, судя по слухам, виды видавшая. Но именно это «виды видавшая» и возбуждало Виталия более всего! То есть поначалу не так чтобы возбуждало... не мог он сам объяснить своих чувств и мыслей! Тем более что достоверно ведь ничего не знал о прошлом молодой женщины, а сама она ничего не рассказывала. Ну а слухам сельским кто же будет верить? Понятно, что всякое болтали, а напрямую ведь расспрашивать не будешь. Правда, еще в самом начале спросил он у самой Агнии:
— Неужели вы со Славой всерьез решили в селе обосноваться? Все-таки ты городская, можно сказать, жительница, сколько лет там отжила!
— Так и нажилась я там! — только и ответила с легким вздохом Агния, — Не мое это, если честно! Одно то, что ни души родной рядом, а здесь у меня все-таки мать, и бабка вон жива ещё. Вот и подумала, что матери помогать надо... и почуяла, наверно, что Славика встречу!
— А что же там родными не обзавелась? — гнул свою линию Виталий.
— Вот ты о чем, — широко, с лукавинкой улыбнулась девушка, — Очень хочется вызнать, как у меня там дела по этой линии обстояли? Нормально обстояли, но не обзавелась, не получилось. Не у всех получается с первого раза, как вот у тебя, у некоторых и по-другому. И это хорошо тем, кто может всё бросить да вернуться со спокойной душой, как вот я, мне еще, считай, повезло, потому что некоторые так и живут, — одной ногой здесь, другой там... Тоже ничего хорошего! И я пыталась — не получилось, но вот вернулась. Надеюсь, вам-то мы не мешаем здесь? Не волнуйся, скоро ведь отстроимся, — поспешила она перевести разговор.
— Да ну, что ты, я и не думаю беспокоиться! — вздохнул Виталий, — Живите сколько надо. И нам веселей, и вам не без пользы, вон Славка, я гляжу, ходит, присматривается, решает, как да что лучше сделать. Вам ведь тоже дом нормальный нужен, а не абы какой!
— Само собой, и не просто нормальный, а такой, чтобы и получше вашего был! — хохотнула Агния.
— Детей-то много планируете? — спросил Виталий, хотя прекрасно понимал, что об этом лучше не спрашивать. И, видимо, действительно задел какую-то больную струну:
— Пока не знаю, но думаю, что обязательно будут. И уж точно не один!
Виталий опять нахмурился, решив, что таким образом Агния решила его слегка подколоть. Но похоже, что это было не так, — просто сказала! И сказала, может, для того, чтобы не сглазить, потому что действительно ей уже за тридцать, и для того, чтобы заводить большую семью как ни крути, а все равно поздновато... И опять дурная мысль залезла в голову: «Видимо, не раз уже пыталась и семью, и детей завести, но что-то не складывалось!».
И это её прошлое будоражило всё больше и больше! А потом начало казаться, что Агния и сама не прочь с ним завести если не роман, то уж по крайней мере какую-то интрижку! Потому что иначе зачем бы ей надо пробегать по дому в одной шелковой ночной рубашке, под которой совершенно явно ничего нет? Да, такое случилось всего один раз, и скорее неожиданно для обоих, Агния, — видимо, думала, что его дома нет, а он тоже не ожидал, что она вот так выскочит. Она, увидев его, ойкнула и скрылась сразу за дверью, но много ли надо человеку чтобы разглядеть все, что его интересует?
Больше таких казусов не случалось, но, судя по всему, достаточно было и одного раза, — после него Виталий и потерял покой. И иногда ему казалось... да что там казалось, — он уверен был, что Агния и сама не прочь! Но как такое скажешь или даже намекнешь? Вот если бы она сама намекнула! Ну вот как тогда Танька, или другие женщины иногда приставали, вызывая только раздражение, а если бы Агния... Тем более что и моментов подходящих было предостаточно, при жизни-то в одном доме!
Агния устроилась работать в большой центральный магазин, но работал он почти круглосуточно и без выходных, поэтому ее свободные дни и часы выпадали на совсем неожиданное время, — то с раннего утра, то вечером. Виталий тоже был в некотором смысле сам себе хозяин. А муж Агнии пропадал почти круглые сутки, — деньги же нужны были на строительство нешуточные, вот он и в механической мастерской работал, и подрабатывал еще где-то. То есть шансов у них было, казалось бы, предостаточно. Одна трудность была в том, что сама Мария не работала, и к тому же на месте сидеть словно не могла, — целыми-то днями сновала туда-сюда, всегда находя себе занятие, и словно заполняя собой все пространство дома. Это и раньше-то иногда раздражало Виталия.
— Что ты целыми днями носишься туда-сюда, хоть бы присела, отдохнула, — частенько говорил он. Но раньше это было продиктовано заботой о жене, которая, казалось, чересчур себя перенапрягает. А теперь не на шутку раздражало! Это раздражение разрушало, убивало его чувства к жене с каждым днем все больше, и в какой-то момент он почувствовал, что нет у него больше той нежности, той жалости, того желания быть рядом с ней! Потому что захотелось быть рядом с другой, только и всего. Это напряжение все росло и росло, и в конце концов Виталий подумал, что и обе женщины это каким-то своим чутьем почуяли. Агния, даже когда свободна была от работы, старалась или сидеть в своей комнате, или находиться там, где в данный момент находится Мария, чем хозяйку совсем не радовала, — она привыкла все делать в две руки, и помощницы ей были не нужны, потому она от помощи часто отказывалась:
— Спасибо, Агния, я одна привыкла. Ты уж займись чем-нибудь другим, пока я обед готовлю. Я ведь и на вас тоже что-нибудь состряпаю, не волнуйся. Или у тебя какие-то особые предпочтения? — вежливо говорила она.
— Ну что ты, Мария! Что приготовишь, за то и спасибо. Ты знаешь, я вообще привыкла так есть, походя. У меня ведь мама очень просто готовила, — сварит картошки, тушёнки туда вытряхнет, вот тебе и всё! Некогда ей было. А потом, в городе, я столько лет прожила, и там вообще все больше в столовках, в кафешках, закусочных каких-нибудь питалась, а иногда и так обойдешься, пачку печенья купишь и ладно. Я, если честно, жду не дождусь, когда у нас будет свой дом, и у меня будет своя кухня, и я смогу сама готовить что захочу! И не потому, что я хочу чего-то особенного, я ведь и не особо-то умею, но — сама!
— Тут я тебя прекрасно понимаю! — смеялась Мария, — Хочешь, я тебе как-нибудь на целый день кухню уступлю?
— Ой нет, спасибо! Кухня-то твоя останется, и готовить на всех надо, вдруг что-нибудь не то сделаю? Я уж дождусь, когда моя готова будет!
Агния не кривила душой, когда говорила о том, что мечтает о своем доме. То есть об этом все, у кого нет дома, мечтают, а уж те, кто пожил так, как она, с особым жаром! Сколько она нажилась в городе в общежитиях, в съёмных комнатах, углах, да и в чужих домах тоже. Многое ей пришлось пережить, но совсем не в том плане, как наверняка судачат по всему селу, — она прекрасно понимала, какие репутации у девушек вот так, в одиночку поживших вне дома, и так же в одиночку вернувшихся без мужа и даже без ребенка «в подоле»! Всякое говорят, это уж наверняка, но ей было всё равно, — ни слушать эти слухи, ни чего-то доказывать кому бы то ни было она не собиралась.
Тем более что действительно всякое бывало в жизни, хотя уж какой-какой, но гулящей она никогда не была. Мечтала, как все девушки, выйти замуж, жить своей семьей, но ведь не получалось! Удивлялась Агния, как это в некоторых фильмах все ловко получается девушка: из деревни ли, или городская, но без роду-племени, без своего жилья, находит жениха, — а у него квартира есть, без мамы, жены и кучи другой родни! И вот она уже жена и хозяйка, и начинается сплошное счастье. У Агнии и близко ничего такого не получалось.
Замуж дважды чуть не вышла, но оба раза дальше «чуть» дело не пошло. А почему, собственно? Уж во всяком случае не по ее вине! Все из-за этого же, — из-за отсутствия своего угла, от постоянного присутствия рядом лишних людей, бесцеремонно вмешивающихся в чужую жизнь.
И вот теперь, когда она, казалось, нашла человека, с которым сможет прожить, которого полюбила искренне и поверила в его любовь, получается так, что это она вмешалась в чужую жизнь! И даже то, что сделала это невольно, ничуть не успокаивало! То, что Виталик ней неравнодушен, она почувствовала сразу, но не удивилась этому и не испугалась, — он мужчина, она женщина, и к такой реакции на себя мужчин она привыкла. Ну нравится она многим, многие на нее засматриваются, она в этом не виновата, и мужчины не виноваты, просто так уж получается! Это не имеет никакого отношения ни к любви, ни к чему вообще, — просто она понравилась! И в их случае ничего вообще получиться не могло, и это должен прекрасно понимать и сам Виталий, и, безусловно, он понимает, потому что никаких поползновений в ее сторону не делает. А то, что иногда как-то поглядывает... Да и пусть! Она была спокойна на этот счёт, но чем дальше, тем все становилось сложнее. Естественно, в такой ситуации был единственный верный выход, — уехать из этого дома!
То есть лучше всего было и не приезжать, сразу найти какой-то другой выход, но получилось так, как получилось. А теперь вдруг уезжать... Мария, судя по всему, ни о чем не догадывается, — просто ей в голову не приходит, что ее муж может иметь какие-то виды на жену брата! А если они со Славой вдруг сорвутся и уедут, то не только Мария, а все соседи скажут: «Понятно, почему они вдруг уехали!»...А про нее и так много лишнего поговаривают. А вдруг и Славик поймет, что что-то здесь нечисто? А вносить раздор в свою семью она не в коем случае не хотела...
Теперь-то Агния понимала, что с самого начала надо было хоть времянку какую-то построить на участке, где идет строительство их дома, и жить пока пусть в неудобстве, но в покое! Но раз уж не сделали этого с самого начала, теперь уже поздно. В недостроенном доме тоже пока жить невозможно, — там еще ни окон, ни дверей, то есть ситуация безвыходная, — и уехать не получится, и остаться нельзя! Поговорить бы с Виталием, сказать ему, чтобы выбросил глупости из головы... Но, с другой стороны, он ведь ничего и не делает, — никаких намеков или признаний нет, с чего она вдруг начнет говорить ему: «Прекрати», а он и не поймет, чего должен прекращать? Смотреть на нее больными глазами? Так он скажет: «Извини, как могу — так и смотрю! Что ж мне, с завязанными глазами ходить по своему дому?», — и будет совершенно прав. Портить отношения с родственниками Агния совершенно не собиралась...
Им нужны были родственные отношения, ведь Агния с Вячеславом решили стать многодетной семьей! Нет, никаких сверхъестественных планов они не строили, считали, что им вполне хватит и троих детей... а лучше четверых, два мальчика и две девочки... Агния знала, что своих детей у нее не будет, — одна из ошибок молодости лишила ее возможности быть матерью, и об этом она предупредила будущего мужа еще до свадьбы, но его это не напугало. Как и ее признание:
— Я собираюсь усыновить ребёнка, и не одного, — сказала она будущему мужу.
— Я согласен, — не стал возражать Вячеслав, — Пускай у нас будет несколько детей! То есть не семейный детский дом, это не для меня, но двое-трое...
— Четверо! — засмеялась Аглая. Так была решена судьба четверых пока еще сирот, для них и строился большой, удобный дом... Будущие родители частенько говорили между собой о том, как будут жить своей большой, счастливой семьей...
Виталий, конечно, ничего не знал об этих планах, и, если честно, не очень-то верил в счастье и любовь Вячеслава и Агнии. Он считал, что скорее всего они просто сошлись, потому что время такое подошло, — возможно она сошлась бы с любым, кто предложит... Но он ведь не мог предложить в любом случае, потому что он женат, и на такое предложение девушка бы просто обиделась! Да тогда, когда она была свободна, ему ничего подобного и в голову не приходило! Если бы он что-то и предложил, то уж никак не женитьбу. А теперь что же? Нет, это чувство не имело никакого будущего и никакого выхода, мужчина это прекрасно понимал. Но понимал он также, что не сможет жить без этой женщины! Их со Славкой дом строился, скоро будет закончен, они переедут, и даже видеться часто не смогут! С одной стороны, это хорошо, — закончатся муки проживания в одном доме без всяких надежд... Но вот хорошо это или плохо? С одной стороны, хорошо, с другой - совершенно ужасно!
Мария видела, что с мужем творится неладное, — никогда он не вел себя так, как сейчас, и ей это не нравилось. Причину она тоже в конце концов поняла, — трудно не понять такое, тем более любящей женщине... Но вот что делать в такой ситуации? Прогнать брата с женой, — немыслимо, не за что их прогонять... Отпустить мужа? Но он и не просится на волю, да никто его и не зовёт. Поставить ему условие: «Люби меня, а не Агнию?»... Нет всё это было невозможно! И она придумала другой способ: однажды во время ужина, когда собрались обе маленькие семьи за столом, сказала:
— Наталья звонила, сказала, что на каникулы приехать не сможет! А ведь я так надеялась...
— Что это она вдруг не может? — удивился Виталий, — Ведь собиралась же!
— Говорит, и по учёбе не может, и они своей молодежной компанией куда-то собираются. В общем, даже день на нас не выделить! Да и какой смысл на один, на два дня ехать? В общем, решила я сама к ней съездить, — выпалила она.
— Ну вот, здравствуйте! Если она там будет занята, а потом вообще куда-то со своими молодыми уедет, что ж ты там делать будешь? — недовольно сказал Виталий.
— Так я же не на каникулы, а сейчас. И ненадолго, а так съезжу, посмотрю, как там дела. Может, это она так для того, чтобы меня успокоить, сказала, что из-за каких-то дел, а у неё там что-нибудь не так? Надо всё проверить. Побуду там недельку, справитесь без меня? Ты, Аглая, присмотришь тут за моим хозяйством? Ну и за Виталием заодно, а то ведь знаю я, ни поесть самостоятельно не сможет, ничего...
Агнии стало неуютно от этой новости, — значит, Виталий останется один? И она неожиданно для себя пробормотала:
— Даже не знаю... А когда ты собираешься? Дело в том, что я сама хотела сказать, что к маме уйду на некоторое время... С бабушкой у нас совсем худо, не справляется мама одна. Да и вообще тяжело ей! Вот я и поживу у них, потому что отсюда бегать каждый раз трудно, потеря времени... Ты когда собираешься выезжать?
— Пока не знаю, я еще только так, думаю... — сказала Мария, думая совсем о другом: «Догадалась ли Агния»...Что ж удивительного, — они женщины, это мужики вон сидят, глазами хлопают!
— Что это ты вдруг надумала? — уже потом, наедине, спросил Виталий у жены, — Или что-то нехорошее узнала про Наталью?
— Всё у неё хорошо, — спокойно ответила Мария, — Я не столько к Наталье еду, сколько от тебя хочу уехать. Не могу я так больше, Виталий! Я прекрасно понимаю, что происходит, и Агния всё понимает, — бес тебе в ребро ударил. Вот и разбирайся сам со своими бесами, а я не хочу больше так жить, на твои несчастные глаза смотреть и терпеть, как ты на меня срываешься по каждому пустяку.
— Какой бес, что ты такое выдумала? — растерянно забормотал Виталий.
— То, что есть вижу, а не выдумала, — ответила она, — Вот уедем мы обе, а ты разбирайся с самим собой как знаешь.
— Да мне нечего разбираться! — воскликнул муж, — Я не собираюсь ничего такого делать! Допустим, какие-то мысли у меня и были, но это когда было? А сейчас нет, честное слово. Не надо уезжать! Если так разобраться, то это мне надо было давно уехать куда-нибудь на время. Но понимаешь, сейчас возможности такой нет.
— Ну и сиди тогда на месте, а я действительно съезжу, дочку проведаю. А когда приеду — тогда и посмотрим, что тут без меня происходило.
В семье ее брата тоже шел разговор о том же:
— А на сколько ты к матери-то собираешься, Агния? И что, вообще у нее жить будешь, я один должен буду остаться?
— Не один, а вдвоём с Виталием, и ничего страшного не произойдет, вы взрослые люди, — сказала Агния, и, не выдержав, приоткрыла ему тайну: — Не особо я нужна у мамы, но понимаешь, нехорошо это! Марии не будет дома, ты тоже на работе целый день, а я тут с мужчиной... Сам подумай, какие разговоры пойдут по селу? А нам это ни к чему, нам скоро детей усыновлять! Как там с домом дела обстоят?
Мария не собиралась отменять своих планов и уехала к дочери, наказав двум остающимся в одиночестве мужчинам не устраивать больших беспорядков:
— Агния, надеюсь, будет заходить, проведывать вас. Но и вы тоже не забывайте, что женщин надо беречь! — сказала она.
Агния тоже перебралась к матери под предлогом ухода за бабушкой, — честно говоря, это оказалось совсем не лишним. Вячеслав, оставшись один, все силы бросил на строительство, — в доме остались уже только отделочные работы, да еще нужно было завести хоть какую-то мебель, необходимую на первое время, — пришлось брать кредит, потому что мебели для будущих детей понадобилось немало. Но зато через месяц они уже готовы были переезжать в новый дом и обживать его.
Виталий тоже оказывал посильную помощь родственникам, и, оставшись в одиночестве, без жены и без женщины, тронувшей его сердце, был сперва очень мрачен, но потом немного ожил.
— Скоро, видать, переедете, да, Слава? — сказал он шурину.
— Похоже, что так... Не представляешь, как я рад! Ведь мы с Агнией что надумали, — детей усыновить, четверых! Не сразу всех, сначала, наверное, двух... А потом как получится!
— Ну и ну... Не знал я, что у вас такие планы, — удивился Виталий, — А что же своих-то?...
— А там видно будет. Бывает и такое, я слышал, — усыновляют, а потом и свои появляются! Так что, может быть, и у нас так получится? Но если нет, то будем с приемными жить...
Виталию хотелось признаться Вячеславу, что одно время ему очень нравилась Агния, но он удержался... Особенно после того, как услышал о планах молодой семьи! Ни к чему им омрачать радость переезда в новый дом и обзаведения потомством! Даже если Агния догадалась, как уверяет Мария, то она это наверняка оставит в тайне, — и он тоже не будет больше говорить об этом! «Сам не знаю, что это за морок на меня нашёл, — думал он, — И Марию обидел, да и вообще...». Когда он смотрел на преображающиеся комнаты дома своего родственника, настроение его все большее поднималось, и к моменту возвращения жены он совсем забыл о том мороке, который едва не испортил им жизнь. А приехавшую жену озаботил новой своей идеей:
— Брат-то твой детей усыновить хочет... Как думаешь, не взять ли и нам парнишку?
И ей это предложение понравилось, — в самом деле, вырастить еще одного ребенка они вполне в силах! А может, и двоих...
ДРУЗЬЯ, ЧИТАЙТЕ И ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ: