23. Явка с повинной
- Зови начальника! С ним говорить буду! – сразу решил взять «быка за рога» Михаил.
- А министра внутренних дел не надо? Пока шефа нет, я – твой начальник! Чего звонил, почему именно нашей службе решил сдаться?
- Если заговорю, меня пришьют…
- Кто?
- Мне-то какая разница: всё равно амба! Или наши, или ваши!..
- Так что: будем говорить или загадки загадывать? – чувствуя, что задержанный уходит от конкретного ответа, спросил Хромов, теряя терпение.
- Да вот я и говорю… – продолжил морочить Холодцов опера, впрочем, понимая, что это долго продолжаться не может: «Хоть и молодой, а «кружева» плести умеет…»
- Или рассказывай, или выгоню! – послушав пару минут бессодержательную болтовню, начал сердиться Егор.
- Гражданин начальник! – огорчать молодого работника совсем не входило в планы Студня. – Я же не деляга сушёный! Вы сначала моё дело посмотрите…
- Учить меня не надо, что мне делать!.. Сам знаю! – взбеленился Хромов, но всё-таки позвонил, куда надо.
Вскоре из картотеки отдела угрозыска принесли досье на гражданина Холодцова Михаила Игнатьевича – кто ж посмеет отказать новому особисту! И вот нужная папка уже лежит на столе. Вроде пустяк, а как приятно! Зауважали… И теперь лейтенант, листая досье и наблюдая, как потеет его подопечный над признательными показаниями, наслаждался своим триумфом.
- Гражданин начальник, а сколько мне дадут?.. – обратился к нему взмокший от писательских трудов Студень.
- Это суд решит… – равнодушно прозвучал традиционный ответ. – А ты пиши: больше напишешь, меньше дадут! И не забудь про меня, напиши: мол, осознал, раскаялся в содеянном – под воздействием беседы с сотрудником отдела Хромовым…
- Так тогда же не будет добровольно…
- Будет! Пиши, Миша…
Ещё по молодости Студень был отпетым хулиганом и успел отметиться в «местах, не столь отдалённых». Сначала за драку попал в «малолетку», но, выйдя оттуда, на свободе надолго не задержался. Будучи причастным к разбойному нападению, получил ещё пару лет, уже в колонии усиленного режима. После отсидки на работу так и не устроился, но ведь жил на что-то… Имел привод в полицию, опять попал за драку. Через пару дней был отпущен – «терпила» не стал писать заявление…
Всё это имело отражение в материалах принесённого дела.
Туда же добавится и новый протокол допроса гражданина Холодцова Михаила Игнатьевича, 199… года рождения, проживающего в городе Степаногорске по адресу… не женатого…. ранее судимого по статьям… нигде не работающего…. подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного статьёй 158 Уголовного Кодекса Российской Федерации…
«Но почему вор решил сдаться? Как ни крути, а приходится мотивировать действия задержанного самому… – зашевелил мозговыми извилинами Хромов. – Какие же побудительные мотивы им руководили? Что-то он долго пишет!»
Лейтенант встал, заходил по отделу, изредка поглядывая на «труд» заявителя через его плечо.
- Эй, гражданин Холодцов! – неожиданно возмутился он.
- А?..
- Ты забыл, куда пришёл? Масть попутал? Чего тут мне про кражу лепишь?
- Нет-нет, гражданин начальник! Это я так, издалека начинаю… Вы же сами сказали: чем больше напишешь, тем меньше срок дадут! Вот я и стараюсь…
- Так у тебя заява, как роман «Война и мир» получится… Ладно, пиши! – снисходительно разрешил лейтенант, довольный, что всё-таки «процесс пошёл».
«Неужели действительно раскаялся? Не сгорел на деле – ведь именно про данный эпизод он и пишет: «Взял в пивбаре портуху и котлы у дикого фраера…» – от потерпевшего заявления не поступало… Тогда зачем признался? Статья за хищение чужого имущества! И условным сроком не отделается – рецидив… Уже сидевший не раз ворюга не может не понимать этого. Нет, темнит Студень, чего-то не договаривает. Что-то тут не так! Похоже, он просто боится остаться на свободе… Надо пощупать этого гуся! – сделал вывод Хромов, наработавший уже некоторый опыт общения с криминальными элементами. – Сейчас проверим…»
- Написал своё чистосердечное?
- Так ещё не всё, гражданин начальник! И вас упомянул…
- Хорошо! Продолжим потом!
- Как это – потом?..
- Всё! Некогда мне с тобой возиться! Есть дела важнее! Ты – вот что: даёшь подписку о невыезде. Ставь здесь подпись о сотрудничестве со следствием – тебе зачтётся… Дальше, распишись: четыре раза в протоколе допроса. И тут… – Холодцов послушно ставил свои закорючки в указанных местах. – И свободен!
- Как?.. – на лейтенанта глянули растерянные маленькие голубые глазки. Зрачки были расширены, будто задержанный Студень, вместо сидящего Хромова, вдруг увидел что-то очень страшное. – Нет! Меня теперь – «к дяде на поруки», сажать надо! В тюрьму хочу!..
«Надо же, сработало!» – внутренне возликовал Егор, сохраняя внешнее спокойствие. Он незаметно нажал под столешницей кнопку включения замаскированного диктофона и продолжил свою игру.
- А зачем – сразу сажать? Отпускаю – ты же осознал… И теперь не представляешь социальной опасности для общества. Или представляешь?
- Нет-нет… – вор испуганно замотал головой.
- Ну вот! Твой адрес в деле имеется… Проверим показания, найдём потерпевшего, допросим. Когда надо, тебя вызовем! Повесткой…
- Порожняки гонишь, начальник! Я иду на особый порядок, а ты беспределишь. Или раскрытие не нужно? Канитель создаешь, определяй в камеру!..
- Тебя же на довольствие ставить придётся, лишние хлопоты… – делая вид, что такая «забота» совершенно не входит в его планы, лениво ответил Хромов.
- Нет! Начальник, не отпускай… Замочат меня, как Рябого!
- А причём тут Рябой? Он же – сам! Я видел заключение экспертизы по вскрытию тела: у него перелом шейных позвонков и черепно-мозговая травма от падения с большой высоты… Увечья, не совместимые с жизнью. Когда прыгают вниз головой с пятого этажа, не выживают. Дело закрыто, криминала не обнаружено!
- Эх, гражданин начальник! Туфта всё это! Не так было…
- А как?! Ты видел? Последний раз предлагаю: говори! Или… иди отсюда лесом!
- Нельзя мне уходить! На пику посадят! Я всё скажу… – вырвалось у рецидивиста.
- Что, припёрло? Ну, тогда колись! Быстро! Давай, Миша, раз жить хочешь!..
- Сдам всю масть! Век свободы не видать! – решительно повторил Студень. – Но, чтоб меня точно «закрыли»…
…Окончив допрос, следователь Хромов вызвал конвоира: - Задержанного – в одиночную камеру!
