24. Жизнь продолжается
Поляков оказался верен данному им обещанию. По приезду домой, он сразу же выслал заказной почтой заявление за подписью Ильи Кузьмича и прилагаемые к нему документы в народный суд Степаногорска. Копии заявления отослал таким же образом в не менее серьёзные организации: в прокуратуру города и начальнику местной милиции. Судя по полученным уведомлениям, вручение везде состоялось. Теперь оставалось ждать: и результата по существу заявления, и возможного вызова в суд, как свидетеля.
Но пассивное ожидание было совсем не в характере Виктора. Он регулярно почитывал в интернете юридическую информацию, чтобы быть готовым к возможным неожиданностям на судебном процессе.
Кроме того, как человек обязательный и ответственный, решивший посвятить себя профессии следователя, он стал постоянным посетителем читального зала заводской библиотеки, активно поглощая подготовительный материал из учебников для поступления в юридический институт.
Его сосед по комнате, Игорь Максимов, уже не раз проявлял своё недовольство по этому поводу.
- Опять идёшь заниматься… Нельзя всё свободное время тратить только на учёбу.
- Я же не только: в спортзал и в бассейн тоже хожу, иногда…
- Слушай, коллега! А ты не совершаешь ошибку?
- Какую?
- Мне кажется, у тебя появилась новая крайность. То, было, резко жениться надумал, сейчас – с головой в книги окунулся, женского пола чураешься… Совсем монахом стал! И в будни, и в праздники сидишь за учебниками! С тобой теперь ни на рыбалку сходить, ни выпить в весёлой компании… Молодость проходит! Разве это жизнь? – разочарованно ворчал друг.
- Извини, Игорёк, не до праздников... Мне уже скоро тридцать, а я только готовлюсь поступать. И работать, и учиться – не совсем удобно…
- Вот именно: неудобно…
- Видишь ли, я понял простую истину: идеальных условий для учёбы никогда не будет. А можно было бы поступить в институт и раньше! Если б не эти самые, весёлые компании… – Виктор на секунду задумался: в чём-то Максимов прав, нельзя пускать мужскую дружбу на самотёк. – А, давай, на рыбалку мы с тобой в ближайшие выходные сходим?
- Идёт! Ладно… Придётся на танцевальный вечер идти одному, – примирительно сказал Максимов, потрогав свою ухоженную бородку и поправив галстук. – Учись! Но не забывай старых друзей. Чтоб можно было потом к тебе запросто обратиться в случае надобности в правовой консультации…
Прошло несколько месяцев. Жизнь вошла в привычную колею. Прежняя подруга Галина больше на глаза не попадалась и Поляков уже успокоился, не видя во встрече с ней никакой необходимости. Он перевернул эту романтическую страницу своей жизни, понимая, что любовь без взаимности – как серьёзная болезнь.
Многие «заболевшие» со временем выздоравливают. Но есть и хронические больные. Виктор, слава богу, не относился к последним, он уже «переболел». Но, тем не менее, иногда невольно вспоминал о ней.
«Галя – молодая избалованная женщина… Пусть живёт своей жизнью, ищет мужчину, подходящего ей по взглядам, интеллекту и кошелку...»
Его величество случай, жестокий, но правдивый, вовремя открыл Полякову скрытую сущность этой красивой женщины, помог принять верное решение. В том, что оно верное, Виктор теперь нисколько не сомневался. Если раньше, особенно первое время после разрыва, всё вокруг напоминало о Галочке, то теперь редкое воспоминание о предмете прежней любви вызывало лишь лёгкую грусть.
Как прав был Игорь, посоветовавший в момент кризиса отношений сменить ему обстановку, цитировавший простые, но удивительно правильные строчки: «Лицом к лицу – лица не увидать. Большое видится на расстоянии…»
Виктор так и сделал: далеко уехал от предмета своего обожания и там, в уединении, поразмыслил над их отношениями. Новые встречи и обстоятельства отодвинули личную трагедию на второй план. А спустя время, он уже смог разложить и свою душевную проблему «по полочкам».
Во-первых, и это самое главное: у Гали не было искренних чувств, она его не любила. Она позволяла любить, но сама, как сейчас принято называть сожительство мужчины и женщины без официального оформления, без чувств и душевного трепета, просто «строила отношения»… Да разве можно о таких возвышенных человеческих чувствах выражаться техническим языком?!.
Во-вторых: для создания «ячейки общества» они, как супруги, никак не годились – с очень разными и характерами, и интересами. А если копнуть глубже, то есть ещё в-третьих, в-четвёртых и так далее…
За тот небольшой период близкого общения с Галочкой, Виктор понял, что перевоспитать её невозможно. Как оказалось, так называемый «человеческий материал» практически не поддаётся изменению… Разбежались – всё правильно! Ведь тянуть семейную жизнь в разные стороны бесперспективно – всё равно, что воз в известной басне Крылова. И, как итог завершения отношений с предметом ушедшей любви, в его поэтической тетради появились строки:
«Нет ни радости, ни злости –
Успокоилась душа…
Не приду я больше в гости – Без тебя жизнь хороша».
Поляков продолжал трудиться на заводе, практически всё свободное от работы время посвящая книгам, серьёзно готовясь к вступительным экзаменам. Понимал, нельзя позволить себе плохо подготовиться – иначе так никогда и не осуществится его давняя мечта…
Из телефонных известий от знакомых Виктор знал, что отправленное им заявление Веселова внесло определённый ажиотаж в размеренные будни юридических органов Степаногорска. Но ожидаемого вызова в суд, как свидетеля, пока так и не поступило.
«Значит, этот вопрос ещё не созрел…» – Поляков помнил объяснения ситуации опытным Ефимовым и не ждал быстрых чиновничьих решений.
Как-то вечером, ответив на звонок мобильного телефона, он услышал знакомый голос.
- Привет, практикант!
- Здравствуйте… Борис, ты?
- Узнал… Молодец! А ты сейчас где?
- Как где? У себя, в общаге… А почему «практикант»?
- Да я вспомнил наше знакомство – с элементами расследования… Не зря же мы с тобой горелые деревяшки после пожара вместе разбирали.
- Боря, как там дела у Кузьмича, у ребят?
- Долго рассказывать. Я имею в виду – по телефону... Скажи адрес, подъеду к тебе!
- Так ты здесь?!
- Да, в вашем городе! Одна из местных фирм заказала крупную партию строительных материалов на нашем заводе. Послали меня сопровождающим: и охранником, и доверенным лицом директора Одинцова.
- Отлично, записывай адрес… Комната 312! Я позвоню на вахту, чтоб тебя пропустили.
Через час Ефимов уже пил чай с Поляковым в комнате общежития.
- …В общем, «процесс пошёл»: подключилась прокуратура, подняли дело Веселова из архива! – энергично сообщил гость о делах в Степаногорске.
- Да, я знаю. Меня известили официальным письмом: изучают полученный материал…
- «Изучают»… Не то слово! Там все чуть ли не на ушах стоят! Наконец-то в этом бюрократическом болоте подул свежий ветерок.
- Так рассказывай, Борь…
- Пока конкретики ещё нет – рано! Но, несмотря на тайну следствия, бывшие коллеги поделились со мной некоторой информацией… – Ефимов отхлебнул чай из кружки.
- Борис! Не томи, рассказывай!
- Ну, заявление Кузьмича сыграло свою роль… И не только! Опасаясь за свою жизнь, явился один «крендель» с повинной в Службу собственной безопасности: «крутой перец» – рецидивист Студень, правая рука Рябого. Он видел, как убивали его «патрона», и правильно сделал, что явился. Иначе был бы следующим…
- И кто убрал Рябого?
- Ты не поверишь: Авдеев!
- Как так?!. – удивился Виктор.
- Наш старший опер оказался «оборотнем в погонах»! Расшифровка телефонных переговоров подтвердила показания уголовника. Оказывается, этот «фрукт» уже несколько лет крышевал преступную мафию и в городе, и на железнодорожной станции за крупные взятки. Студень про него рассказал всё, что знал. А знал он немало – ведь криминальный авторитет Рябой был его родным дядей! И когда племянник случайно подсмотрел, как, вместо обещанного гонорара за «спецоперацию», следователь сбрасывает его дядю с многоэтажки вниз, то быстро прозрел, понял, что его собственная жизнь ценится ещё меньше. И срочно прибежал сдаваться в полицию ...
- А сам Авдеев что говорит?
- Ничего не говорит… – усмехнулся Ефимов. – В бегах он! Видно, сработало профессиональное чутьё, успел смыться!
- Жаль…
- Но это – пока! Далеко не уйдёт: он уже в розыске! А про вашу неудачную рыбалку с Темчуком помнишь?
- Разве такое забудешь? – живо откликнулся Виктор. – Лодка моментом спустила, а вода была такая холодная… Если б не спасательные жилеты, могли не доплыть… А что, есть новости и по этому эпизоду?
Борис одобрительно хмыкнул, делая глоток чая. Его просветлённое лицо говорило, что и на этот вопрос у него имеется положительный ответ. Он выдержал паузу и продолжил:
- Через неделю после твоего отъезда, на том озере, куда вы ездили рыбачить, разыгрался шторм. На берег выбросило спущенную резиновую лодку…
- Ну-ну…
- Так вот, Юра опознал – его лодка!
- По шву лопнула, да?
Ефимов отрицательно покачал головой.
- Нет! Не поверишь: опять криминал!
- Да ты что!
- Ваша лодка была прострелена! Эксперт сказал: пуля прошила оба резервуара лодки в её носовой части.
- Думаешь, нас кто-то хотел застрелить на рыбалке?
- Не застрелить, а утопить! И этот кто-то, скорее всего, был опять Авдеев – у него в гараже, в тайнике, опера нашли малокалиберную винтовку.
- Но мы с Юрой тогда ничего подозрительного не заметили, не слышали выстрелов… – засомневался Виктор.
- А он был единственным: на расстоянии выстрел из мелкашки почти не слышен – как слабый щелчок!
- Точно! – припомнив происшествие на воде, подтвердил его очевидец и участник. – Тогда ещё, как раз, был грохот от товарняка, проходившего по железке! Потому и не услышали свиста пули… Выходит, всё предусмотрел этот оборотень. Хорошо, что не попал…
- Витя, ты не прав: он попал! – возразил Борис.
- Но он же промахнулся! – горячился Виктор.
- Он прострелил лодку! Этому злодею были не нужны криминальные трупы. Очевидно, он хотел, чтобы ты погиб, захлебнувшись в воде, без применения прямых насильственных действий… И у экспертизы при вскрытии тела, при отсутствии свидетелей и огнестрельных ранений, не возникло б сомнений в причине смерти. Авдеев бы не промахнулся: у него призы по стрельбе и эта винтовка была с мощным оптическим прицелом! Кстати, в том районе озера ключи бьют со дна почти с ледяной водой, местные знают об этом и никогда там не купаются. А вам повезло, выплыли…
- Ну, дела… Оказывается, на меня была объявлена настоящая охота… – растерянно проговорил Поляков.
- Ещё какая!
- Откуда же он мог всё знать?
- А была у вас утечка информации…
- Но откуда?..
- Скажу! – сверля собеседника весёлым взглядом, ответил Ефимов. – Из дома Ильи Кузьмича!
- Как?! – Виктор, совершенно сбитый с толку, даже встал со стула. – А причём тут Кузьмич?
- А вот причём: «жучок» был установлен у него на кухне! Догадываешься, кому это было нужно?
- Конечно! – быстро среагировал Поляков. – Теперь понятно, почему на расследование по краже ноутбука в дом деда Авдеев явился лично, а не отправил туда рядового опера! И он, используя «прослушку» в своих целях, был в курсе всех наших замыслов и передвижений… – Поляков даже вспотел от нахлынувших чувств: вот он, самый главный «пазл»! Полностью закончена «картина маслом»… Наконец-то, всё сложилось: найден главный криминальный режиссёр!
Поляков вытер вспотевший от волнения лоб, несколько раз глубоко вздохнул. Борис с пониманием смотрел на него и не задавал вопросов.
- А по делу погибшего Веселова что?
- Говорят, Студень показал на допросе, что Серёгу замочил Рябой. Сергей оказался случайным свидетелем разговора «бомбил» – участников грабежей из товарных вагонов. Те пытались склонить его к соучастию, но не вышло. Такого парня загубили!..