— Всё должно быть идеально, Паш. Понял? — бросила Настя, не глядя на мужа.
Павел уже трижды поправлял галстук перед зеркалом, хотя всю свою жизнь ненавидел этот аксессуар. Одеться в белую рубашку и строгие брюки заставила жена. Сегодняшний ужин, по её замыслу, должен был стать идеальным, ведь в гости приглашены обе их мамы.
Настя крутилась по кухне с выражением решимости на лице. Её рука месила тесто для фирменного яблочного пирога, а взгляд в пол-оборота следил за духовкой, где пеклась курица с хрустящей корочкой.
Внешне всё выглядело замечательно, но в глубине души Павел чувствовал, что этот ужин его добьёт. Он уже знал: если эти три женщины окажутся в одной комнате, то от эмоционального урагана не спасёт даже ядерный бункер. С тех пор, как они с Настей поженились, ему приходилось постоянно балансировать между ними.
Его мама, Антонина Аркадьевна, была чем-то вроде железной леди. Порядок для неё — не просто привычка, а жизненная философия. Именно она внушила Павлу, что мужчина должен быть надёжным, как её любимый кухонный комбайн: безотказным, многофункциональным и без права на усталость.
Настя же была её полной противоположностью: темпераментная, остроумная, с лёгкой склонностью к экспромту. Если что-то шло не так, как она хотела, то тут же менялись цели и задачи. Её манера быстро и метко обращать ошибки в успех нравилась Павлу. Не получился пирог с капустой? Не беда, теперь это называется «ленивыми голубцами». И до этого она их именно так и готовила.
Настя походила характером на свою маму, Веронику Львовну. Та тоже подходила к жизни творчески, но зашла намного дальше дочери. После развода она обрела второе дыхание и решила, что теперь её жизненное кредо — «лёгкая спонтанность». Брокколи на завтрак? Почему бы нет? Начать красить кухню в бирюзовый цвет в три ночи? Легко! Павел уважал её, считая… слегка непредсказуемой.
Первая проблема позвонила в дверь ровно в половине седьмого, за полчаса до назначенного времени. Это была Антонина Аркадьевна.
— Павлуша! — она крепко прижала сына к груди, как будто он только что вернулся из летнего лагеря. — Я тут привезла немного закусок. Зачем Насте напрягаться?
«Немного» закусок включало: три банки солёных огурцов, тазик с оливье, кулёк пирожков с мясом, капустой и кучей других начинок, а также противень с чем-то, подозрительно напоминающем рыбный студень.
— Мама, Настя всё уже приготовила, — неуверенно пробормотал Павел.
В ответ Антонина Аркадьевна быстро оглядела накрытый стол и хмыкнула:
— Ничего, я ей помогу. Всё равно молодёжь толком ничего не умеет.
Не успел Павел перевести дух, как через пятнадцать минут на пороге появилась Вероника Львовна. Стройная, энергичная и всегда готовая к словесным баталиям. Она любила быть в центре внимания и умела превратить самое обычное застолье в перформанс. Павел помнил, как однажды она устроила вечер поэзии на юбилей какого-то родственника по имени Матвей. Проблема заключалась в том, что стихи она сочиняла прямо на ходу, и в итоге именинник у неё почему-то рифмовался со словом «пельмень».
— Ну, здравствуйте, семья! — с порога заявила она и тут же вручила Павлу два тяжеленных пакета. — Я подумала: а вдруг Настя что-то не успеет? Вот тут запеканка из брокколи, тарталетки с грибами и парочка бисквитов с мармеладом из мандаринов.
— Мам, тётя Тоня, я справлюсь! Всё под контролем, — немного нервно воскликнула Настя.
— Конечно, справишься, милая! — одновременно сказали обе женщины и тут же бросились помогать.
На кухне начался хаос.
— Зачем ты добавляешь розмарин в курицу? Это портит вкус! — негодовала Антонина Аркадьевна, стоя над духовкой.
— А что такого? — парировала Вероника Львовна. — Настя делает как положено. Это изыскано, не случайно, итальянцы его всюду добавляют.
— В нашем доме изысканным вкусом был чеснок! — Антонина Аркадьевна наполнила ложку сушенной приправой и, открыв духовку, щедро посыпала доходящую до кондиции курицу.
Настя терпела ровно до того момента, пока не услышала, как её мама тихонько поделилась с свекровью:
— Ты знаешь, я никогда не понимала, как Настя вообще Павла привлекла. Не хозяйка, готовит так себе…
Настя обернулась с улыбкой, но в её глазах читался вулкан.
— Зато я не варю капусту до состояния холодца, как некоторые!
Павел, заслышав крики с кухни, медленно отполз на диван и укрылся газетой, будто это могло его спасти.
Когда стол был накрыт, казалось, что буря немного утихла. Но стоило всем собраться за едой, как началась вторая волна.
— Ой, оливье с курицей? Как интересно, — Вероника Львовна с лёгким презрением ткнула вилкой в тарелку. — Антонина, а ты знаешь, что правильное оливье готовят с говядиной?
— Конечно, знаю! Это я так, для разнообразия, — ответила Антонина Аркадьевна, стреляя глазами в Настю, делавшую вид, что занята поеданием брокколи.
— Павлуша, а как тебе мой студень? — сладко спросила Антонина Аркадьевна.
— Ммм… Отлично! — быстро ответил Павел, даже не успев прожевать.
— А курица? — не отставала Настя.
— Просто шедевр, дорогая, — произнёс он, осознавая, что только что подписал себе приговор.
— Салат, конечно, интересный. Но почему ты добавила туда гранат? Кто вообще придумал портить майонез гранатом? — сделала очередной ход Антонина Аркадьевна.
Настя уже не улыбалась, а Павел услышал, как её вилка под столом хрустнула в руке.
— Павлуша, ну ты скажи честно, чья еда вкуснее? — коварно спросила Вероника Львовна, улыбаясь так, словно собралась выиграть главный приз.
— Он хоть и женат на твоей дочери, — напомнила ей Антонина Аркадьевна. — Но вырос то на моей еде.
Павел уже представлял, как он выходит из-за стола, надевает сапоги и уходит в лес.
Накал страстей достиг пика, когда начался разговор о бытовых привычках.
— Настя, ты неправильно ставишь посуду в посудомоечную машину, — заметила Антонина Аркадьевна. — Сковорода должна быть с краю!
— А я думаю, что Настя всё делает правильно, — вдруг вмешалась Вероника Львовна. — Просто не всем дано понять.
— Да? И кто это не понимает? — воскликнула Антонина Аркадьевна.
— Да хотя бы те, кто ест чеснок в каждом блюде, — парировала Вероника Львовна, сверкая глазами.
Настя хлопнула ладонью по столу.
— Дамы, это мой дом! И я ставлю сковороду, где хочу!
В комнате повисла тишина. Павел, улучив момент, тихо встал и направился к выходу.
— Паш, ты куда? — спросила Настя.
— В бар, — сказал он с таким видом, будто пошёл выносить мусор.
После его ухода обе мамы посмотрели друг на друга.
— Ну, а бисквиты мои лучше пирожков, согласись? — спросила Вероника Львовна, обращаясь к закрывшейся за Павлом входной двери.
— Только потому, что он их не попробовал, — ответила Антонина Аркадьевна. — А вот мои пирожки все съели.
— Это потому, что никто не понял, что в них внутри, — парировала Вероника Львовна.
Настя устало упала на стул, подперев голову рукой. «А ведь я могла просто заказать еду. Или салат из ближайшего кафе...» — подумала она, глядя, как две женщины продолжают спорить. И сильно пожалела, что не присоединилась к своему мужу...